Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Так это и есть иная порода! – убежденно воскликнул Гай, наконец дожевав. – И мыслят не по-людски – это точно. Пока не столкнулся с западными чинодралами, считал их образцом для наших. Оказалось, такое же дерьмо, только пахнет меньше. И несут ту же околесицу, оправдывая дурости госмашины едва не теми же доводами. Их не переделать, поверь. Одно спасение – короткий поводок.
С минуту я глядел на него в раздумье, потом сообразил:
– Это у тебя образы такие, да? Иная порода, нелюди!.. Ты ж натура творческая, в эмпиреи воспаряешь, а я от земли отрываюсь редко, да и порхаю низенько – бяк-бяк, бяк-бяк. И если говорю о нечеловечьей логике, имею в виду как раз это.
Теперь и Гай задумался, недоуменно хмурясь.
– Ладно, едем дальше, – предложил он затем. – Что у нас на второе?
– С верхами, будем считать, разобрались, хотя не ясно, не могут они или не хотят…
– На революционную ситуацию намекаешь?
– Так ведь и низы взбеленились! Ты не смотрел статистику? Если раньше большинству было плевать на других, а многие даже желали ближним добра, то теперь отношения явно сместились в сторону садизма. Пока что они больше созерцают, но каждый спрос, как известно, рождает предложение. И тут мы плавно подходим ко второму узлу искажений, некоему Калиде.
– Послушай, а ты в самом деле считаешь, будто здешний люд озверел? – обеспокоенно спросил Гай. – С такими обвинениями лучше не спешить.
– Только не надо доказывать, что нет плохих народов, – огрызнулся я. – Нации как люди: в каждой намешано всякого, и время от времени наверх такое всплывает!.. А если еще и старания приложить…
– Что, опять заговор? Некая чужая, но жуткая сила…
– Зачем? И в своей среде хватает отребья.
– Не слишком ли ты строг к людям?
– С других нужно требовать, – отрезал я. – Однако не больше, чем с себя. А у нас исстари – в одни ворота. Чужих колом по голове, а себя лишь по шерстке. И чего добились? Другие-то уж выплыли, а мы барахтаемся. Зато на своем болоте – первые. Правда, никто о том не знает, кроме нас. Хоть и квакаем во все воронье горло.
– Н-да, – озадаченно сказал Гай. – Эк тебя завернуло. Начал за здравие, кончил про бузину. Накипело, да?
– Дык ума нет – считай калека. А когда не можешь оценивать трезво, какой уж тут ум – соображение одно. И уж так его напрягаем, чтобы себя оправдать, будто от этого вправду станет лучше.
– Конечно, генофонд нам подпортили, – согласился Гай, с сожалением покосясь на себя в зеркало. – Спасибо дедушке Сталину – броневой был мужик. Сидел у себя в Кремле, как в танке, и палил по площадям. Заметь, уж полвека прошло, как схоронили Усатого, а его дело «живет и побеждает».
– Пора кончать это блудство и закопать Кобу обратно. Сколько можно с ним трахаться?
– Сколько нужно, – хмыкнул Гай. – Коба боготворил Грозного да Петра, а наш козлик обожает Кобу. У каждого собственные предтечи. Кстати, и судьбы схожи. В юности сей моралист, говорят, привлекался за изнасилование, затем долго пребывал в стукачах. Но в ГБ его так и не взяли, побрезговали.
– Откуда знаешь?
– Ну, – скромно улыбнулся Гай, – все ж у Клопа не те возможности, что были у Таракана. И сведения нынче сложней утаить. Чуть кто надыбает на тайное, тут же выплескивает в Океан. И пресечь уж никак – при всем желании.
– Значит, придется отсечь – от Океана. В конце концов, не он первый.
– Знаешь, что удручает? – спросил Гай. – Что нами правят ничтожества. Думаешь, Клоп напустил туману на свое прошлое, потому что скрывает страшное? Да просто он был никем, плесенью, и остался ею же, только возможности изменились. Вот этой правды Клоп боится, и люди пропадают пачками, лишь бы она не всплыла. Он переписывает биографию наново, как и все бездари, прорвавшиеся к власти. Это даже скучно, насколько они одинаковы: Адик, Йося, Саддам, Сашок… Дети разных народов.
– Может, губер не так и глуп? Пока что Клоп ведет свою линию вполне толково, не повторяя ошибок предшественников.
– Значит, он хорошо вызубрил уроки прошлого. Приличная память – еще не ум, тем более не талант.
 
– Ну да, «первый ученик»!.. С-скотина.
У Гая я отдыхал душой. Нам почти не приходилось спорить, разве по пустякам, – редкое единомыслие. Вообще, общаясь с ним, я убеждался, что умные люди – это те, кто во всем согласен со мной.
– Слыхал про его последние закидоны? – сказал он, хихикая. – Распорядился «пресечь безобразие» на диком пляже, где кучкуются натуристы. Ну, копы нагрянули и рассеяли голышей, некоторых даже повязали. Больше им делать нечего, а? Будто в остальном тут тишь да гладь… Вообще Клоп очень уж озабочен моралью – к чему бы, ведь не старик? Или от вида голых баб звереет настолько, что и других подозревает в том же?
– Если Клоп болен, лечить все равно станут других, – заметил я.
– А этот его турнир? – Гай фыркнул. – Тоже, покровитель искусств и спортсменок! Поговаривают, любой молодке готов дать разгон – в лучших традициях почившего ГДР. Правда, там держали для этого штат массажистов, а наш полугигант справляется сам.
– Брехня, – не поверил я. – Сейчас болтают про всех, кто наверху. Если не развратник, так пьянь или хапуга. Это не считая тех, кто продался. Тоже ведь судят по себе. Уж они б развернулись, дай волю!..
– Конечно, в такой компании легко затеряться. Но может, вскорости мне подбросят записи…
– Или бомбу, – прибавил я. – Это скорее. Давно тебе тачку не взрывали?
Собственно, взорвали-то единственную его «Ниву», которой репортер владел до подаренного мной броневичка. Гаю тогда крупно повезло, что его, пьяненького в дым, отвезли домой на другой машине.
– Что тачки, теперь дома взрывают! – отмахнулся он.
И почему умные люди бывают такими глупыми? Сколько ни предупреждай их не пилить под собой ветки, все равно будут сыпаться с деревьев, точно желуди по осени. И хоть бы на дубах сидели – нет, в лучшем случае на осинах!.. Или они там колья заготавливают?
– Имей в виду, Гайчик, ты – носитель информации. И наверняка в оперативной разработке у здешних «бесов».
– Как и ты, наверно?
– Я работаю по частным заказам, особо не высовываясь. А ты – на виду, весь из себя такой честный.
– От судьбы не уйдешь, – вздохнул он. – Это ж наше дело – прокукарекать.
– Эй, дружок, ты б поостерегся, – снова призвал я. – Сейчас на таких пошла охота – отстреливают почем зря. И оно надо тебе – нарваться на пулю?
Впрочем, Гай понимал это не хуже меня. А боялся, наверно, больше. Но не мог же он из страха, к примеру, не дышать? Такой вот человек: слабый, податливый… и неотступный.
– Станут звонить в дверь – сперва закрой глазок книгой, – посоветовал я. – Заодно и сувенир оторвешь. Не в черепушке ж его носить!.. Но идеальный вариант – камера, так тебя никто не достанет.
– Буду выглядывать, как из-за бруствера? – засмеялся Гай.
– На войне, как на войне, – выдал я фразу, ставшую уже дежурной.
– А как тебе это? – спросил он, пощелкав на своем экране мышкой.
Из динамиков, сквозь хрип ветхой проводки, пробился голос, высушенный и настойчивый, старательно выговаривающий русские слова: «Мы очень не советуем вам сочинять такие статьи. Они вредны, лживы. И могут плохо отразиться на вашем здоровье…» Гай остановил запись.
– Что за тип? – спросил я.
– Полномочный представитель дружественного режима.
– Корейцы, что ль?
– Ну, – подтвердил он. – Чучхесты хреновы, страна победившего коммунизма, на днях расписал последние их махинации, а заодно пощипал тамошнего верховного павлина.
– Что, опять браконьерствуют? Или наркотой промышляют?
– Так ничем же не брезгуют!
Вот кто шустрил тут шибче федералов. Под крылом Клопа севкоры свили роскошное гнездо. И вели себя без церемоний, почти как дома.
– И охота тебе вязаться с дерьмом? – спросил я. – Действительно, можно такое подхватить!.. Вплоть до летального исхода.
– Но ведь и твой круг на удивление широк: от торгашей до бандитов. Кстати, как там насчет твоего «боевого безумия», – не перегорел пока?