Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Я все не мог отделаться от ощущения, будто разговариваю с нормальным человеком. Хвощ не казался ни грозным, ни даже опасным. Хороший семьянин, деток любит. Ну работа у него такая – убивать. Еще один «карающий меч», палачик эдакий – ничего особенного. У нас же всякий труд почетен.
– Меня еще не обсуждали в вашем трибунале? – полюбопытствовал я. – Чем у вас карается, к примеру, превышение необходимой обороны?
– Да ну тебя! – совсем обиделся Хвощ. – За кого держишь нас?
– За душегубов, – ответил я. – Одно дело – защищаться, другое – карать. А интересно, почем нынче правосудие?
– В смысле?
– Сколько нужно заплатить, чтобы вы отступили от правил? За ненормированные убийства особый тариф, да?
– Думаешь, ты один честный? – кривя губы, спросил он. – А прочие – слякоть?
Самое забавное, что примерно так я и думал. Хотя на дух не выношу самозваных элитчиков. Боже, темны твои пути.
– Может, вы и мстители, – выдал я под занавес, – однако «уловимые» – помни о том. Как бы и с вами не захотелось кому свести счеты. Или направить к великой цели. А может, ваш Совет уже поставили под контроль, ты не думал?
Уезжал с пустыря я не в лучшем настрое: похоже, и эта нить никуда не ведет. Для поднятия тонуса включил музыку. Передо мной, на дисплее проигрывателя, завораживающе плясали огненные столбцы спектрального анализатора, но я глядел больше по сторонам. Не та обстановка, чтобы расслабляться. Пожалуй, теперь пора потолковать с главным подозреваемым. А где найти его, я знал и раньше.
Новый дворец Калиды, возведенный совсем недавно посреди старого городского парка, подле затянутого ряской пруда, сильно смахивал на модель египетской пирамиды, причем изрядных размеров. И, судя по сведениям, собранным мною в разных местах, путь к здешним покоям тоже лежал через лабиринт. Вообще здание смотрелось чудно – что называется, ни окон, ни дверей. За исключением единственной, выходившей к нарядным мосткам, протянутым над прудом. Не мудрствуя лукаво, я сунулся прямо туда. Еще вчера мне это в голову бы не пришло. Видно, очень разозлили меня ночью, если решился на такое. К тому ж и скафандр хотелось опробовать.
В вестибюле меня встречали, и прием оказалась теплым. Четверо сторожевиков уже околачивались тут, а из дверей выскакивали новые, выстраиваясь в полукруг. Никто тут не забивал себе голову рыцарскими бреднями – они бросились на меня стаей, пытаясь смять общей массой, ошеломить лавиной ударов. И это вполне бы им удалось, если б не мой скафандр. Пришлось включить усилители, чтоб выравнять силы и добавить себе скорости. Сравняться в числе ударов, правда, не получилось, зато каждый мой стоил десятка их, пробивая брешь в окружившей меня живой стене. Конечно, брешь тут же заделывали – пока хватало резервов. Я ощущал себя то ли терминатором, то ли робокопом, настолько превосходил сейчас среднего человека. А мои противники не слишком выходили за норму, разве ярились сверх меры.
И в упорстве сторожевикам не откажешь: они отступили не раньше, чем поредели вдвое. Уверясь, что силой меня не остановить, переключились на пальбу. Из-под просторных, как у заговорщиков, плащей возникли огнестрелы, коротенькие, хищные, с торчащими рукоятями, с объемистыми насадками на дулах. И почти сразу машинки пошли в ход.
На такой дистанции приличный стрелок должен вколачивать пули как гвозди – сторожевики и вколачивали, проверяя на прочность каждый стык моего скафандра. Сколько я ни уворачивался, пули оказывались быстрей. К счастью, латы держали исправно, подтверждая заверения производителей, – я ощущал лишь тупые, хотя болезненные толчки, заставлявшие меня вздрагивать. Поневоле пришлось и мне включаться в пальбу. Вражины добивались моей смерти – тем хуже для них. Но становиться с ними на одну доску я не желал и стрелял по ногам, оставляя за собой раненых. Может, я уступал здешним гардам в меткости, но угодить в спичечный коробок с пяти метров, даже и навскидку, вполне способен. А благодаря «стрекозам» я прекрасно «видел поле», замечая каждого противника еще до того, как он вступал в драку. Я продвигался от комнаты к комнате, укладывая одного за другим, и удивлялся: сколько же их! Как и полагалось трусливому ничтожеству, Калида окружил себя не лучшими бойцами, зато многими. Хорошо, я неуязвим, точно герой боевика, иначе пробиваться пришлось бы куда дольше, а Калида тем временем успел бы улизнуть.
 
Но, оказалось, он не собирался ударяться в бега, а поджидал гостя, рассевшись на возвышении, в вычурном кресле, – видимо, в его представлении эта конструкция смахивала на трон. Вырядился Калида в подобие монарших одежд, свободных и цветистых, – которые, впрочем, могли сойти за домашний костюм. В открытом вороте виднелась мягкая грудь, поросшая русым волосом, – и никаких признаков кольчуги. Вдобавок он был босой, а отросшие ногти на пухлых пальцах отблескивали лаком. Наряд скорее подчеркивал дефекты сложения – дескать, принимайте меня, какой есть. Это мне, чтоб не потерять самоуважение, приходилось по миллиметру, год за годом, наращивать мускулы, растягивать связки, удлинять кости. А Калида любил себя и таким: нескладным, пузатеньким, сутулым – позавидуешь.
Как человек чести, толстячок встречал меня один – если не считать двух слоноподобных истуканов, громоздившихся по обе его стороны и упакованных в тяжелые доспехи. Они впрямь походили бы на статуи, если бы за прозрачными щитками не двигались зрачки, неотступно нацеленные на меня. Каждый сжимал в руках двуствольный убойник, заряжаемый и гранатами, – уж их я не хотел бы испытывать на себе. Хотя исполины и без гранат могли меня сокрушить – одного я даже узнал, по свежим ссадинам. При том, что походили друг на друга, точно двойняшки. Инкубаторские, что ль?
И сразу мне захотелось убраться отсюда. Если эта встреча не готовилась, то я никогда не принимал гостей. Или то была проверка охраны в условиях, максимально приближенных к боевым? На всякий случай я решил пока не удаляться от двери.
– Не опоздал? – спросил у Калиды. – Прием еще не закончен? Сэ-эр!..
Скривив губы, он взирал на меня, точно на блоху, хотя при его росте даже с пьедестала трудно глядеть свысока. Внешне-то Калида остался, каким я помнил: низеньким, пухлым, с невыразительным щекастым лицом, обрамленным шкиперской бородкой. Но в глазах появилась пронзительность, будто он уже налился властью по брови и теперь изливал ее через взгляд. И зубы стали как у акулы, крупные да блестящие, – а ведь прежде гнили через один. Он даже помолодел, хотя с последней нашей встречи прошло немало лет. На самом-то деле звали его Игорь, и с имечком этим мне не везло с детства, будто на него наложили проклятие.
– Убивать пришел? – спросил Калида фальцетом и захихикал довольно-таки мерзко, словно желал утвердить меня в этом намерении. – Ведь ты не состоишь в гильдии – у тебя и права нет!
– Назрела необходимость, – пояснил я сурово. – Уж извини.
– Может, поговорим? – предложил он. – Не бойся, нам не помешают.
– Если вздумал купить меня или запугать, не трать слов. И про трудное детство не трынди – поздно тебя жалеть.
Хамил я не от избытка смелости. Подобным типчикам за чужим бесстрашием чудится сила. Тут уж кто кого сильнее напугает.
– Хочу просветить, – объявил Калида важно. («Слушайте, слушайте!») – Но сперва скажи, кто тебя науськал? Ты так стараешься мне напакостить!
– Когда «так стараются», делают для души, – пояснил я. – А кто проплачивает, не твоего ума дело.
– Будто я не знаю: Аскольд!
Тогда зачем спрашивать?
– А почему не Грабарь? – пустил наудачу. – Ты ж подстрелил его сынка!
– Кто – я? – изумился толстячок с чрезмерной экспрессией.
– Или я работаю на федералов – такое тебе не приходило в голову? Откуда, по-твоему, моя оснастка?
Вот это Калиду проняло – оторопев, он даже захлопал ресницами.
– Ведь ты методист, – возразил он неуверенно. – Все знают!
– А вы – жмоты, – парировал я. – На вас разве заработаешь много?
Я не слишком надеялся, что блеф сработает, но Калида вроде бы заглотнул наживку. Наверно, высокое покровительство вполне объясняло ему мое нахальство.