Ювелирная лавка госпожи Таниты (СИ)

– Со сливками. Наверное.
– Тогда следуйте за мной, госпожа Танита.
Легко сказать! Я еле поспевала за размашистым шагом, ноги норовили запутаться в юбке. Такая одежда предназначена для неторопливых прогулок, а не беготни по улицам. Заметив мои мучения, Дарен замедлил шаг и произнес с раскаянием:
– Простите мою рассеянность, госпожа Танита. Я привык ходить быстро и порой забываю, как хрупки бывают женщины. Помочь? – и подал локоть.
– Да нет уж, как-нибудь справлюсь, – я приподняла подол, перешагивая рассыпанные посреди дороги корнеплоды. Неподалеку разгружали телегу, и тучный хозяин лавки отчитывал молодого работягу за неловкость.
Да и не собираюсь я висеть на руке я едва знакомого мужика, который, к тому же, хочет отжать у меня сто золотых и то смотрит многозначительно, то усмехается ехидно. Как будто что-то про меня знает.
– Как вы находите Керлиг после долгого отсутствия? Город сильно изменился?
Мы свернули на следующую улицу. «Береговая» – гласила табличка. Ничего себе, не знала, что здесь рядом река. Кофейня стояла как раз над ней, одной стороной выходя к крутому берегу.
– Все меняется. Я не была здесь десять лет, – ответила туманно и прошла в открытую Дареном дверь кофейни. Не люблю эти разговоры о прошлом. – Слышала, вы не местный.
– Верно, мои предки не отсюда. Но я успел обжиться здесь. Керлиг – хороший город.
Внутри было просторно и уютно. Утренние посетители неспешно попивали ароматные напитки, дамы сплетничали, сбившись в стайки. Я сразу ощутила на себе любопытные взгляды, а две матроны сразу принялись шушукаться, кидая взгляды на моего спутника. Он же взял меня за руку и, несмотря на мои слабые трепыхания, повел к дальнему столику у широкого окна.
Я утонула в глубоком кресле с сиреневой обивкой и смотрела на безмятежную речную гладь, пока Дарен делал заказ. Я не была фанаткой кофе, поэтому позволила угостить меня и выбрать напиток на свой вкус.
– Так на чем мы остановились? – расслабленно усевшись в кресле, мой самоуверенный коллектор подпер голову кулаком и смерил меня внимательным взглядом.
Умеют же некоторые так смотреть, что сразу хочется то ли покраснеть, то ли сознаться во всех смертных грехах. Я откашлялась и выпрямила спину.
– По поводу долга, господин Ингеррам…
– Вы, кажется, говорили, что не были в Керлиге десять лет, – напомнил мой спутник, и уголки его губ приподнялись в благодушной улыбке. – Где же вы были? Чем занимались?
Хм, значит, о деле он пока говорить не настроен, хочет просто поболтать и прощупать почву. Зачем? Кто его знает. Официант принес кофе со сливками, и я схватилась за горячую кружку, как за спасательный жилет. Но работник не спешил уходить, он выгрузил передо мной целую батарею пирожных с ягодами и кремом.
– Хотите, чтобы я лопнула? – я покосилась на Дарена с подозрением.
Он усмехнулся и погладил пальцами мягкие подлокотники.
– Думаю, в прошлый раз я был с вами резок, хочу исправиться и подсластить, так сказать, пилюлю.
– Хороша пилюля, – буркнула я себе под нос, но он услышал.
– Понимаю, что сумма немалая, поэтому готов пойти навстречу, госпожа Танита. Хотя Малкольм, когда мы виделись в последний раз, говорил, что сумеет погасить весь долг, и средства у него будут. К сожалению, мы несколько месяцев не общались, я был в отъезде по делам, а вернувшись, не застал вашего брата живым. Он был хорошим мастером, – в голосе прозвучало сочувствие, и я отвела взгляд.
– Почему вы не потребовали возврата денег через суд?
– Зачем? – искренне удивился Дарен, и я даже растерялась.
– Вы имели на это право.
– Не захотел.
Вот как? А теперь, значит, хочет. Ну-ну. Наверное, мой взгляд был полон скепсиса, и это вызвало у моего собеседника новую усмешку.
– Я готова возвращать долг по частям, – заявила я, хлебнув обжигающего кофе. – Возможно, это будет не быстро, но в моей честности можете не сомневаться. Только прошу, не нужно подавать в суд, я не хочу, чтобы имущество сирот ушло с молотка.
Дарен слушал молча, чуть наклонившись вперед и сверля меня внимательными синими глазами. Его руки лежали на столе, массивные запястья были закованы в кожаные браслеты с металлическими бляхами, на одном из колец скалился серебряный волк, на другом – дракон. Взгляд зацепился за подвеску из черненого серебра, на которой была выгравирована какая-то руна. Я была уверена, что каждое из этих украшений что-то да значит.
 
– Продолжайте, госпожа Танита.
– Сперва мне надо крепко встать на ноги. Как вы знаете, на моем попечении находятся племянники, а дети требуют заботы и внимания. Мой брат был известным в городе ювелиром, и я планирую продолжать семейное дело. Я кое-что умею, у меня много идей и планов на нашу мастерскую, но для начала нам надо запустить работу и найти первых клиентов.
Я сама не заметила, как расслабилась. Мысль о любимом деле воодушевила, придала уверенности, глаза зажглись. Хотелось поделиться этой уверенностью с кредитором, чтобы знал, что я не умолять тут собираюсь, а договариваюсь. Как самый настоящий деловой человек.
– Скажи, красавица, – негромко и почти нежно произнес Дарен, а я навострила уши. – Ты хочешь, чтобы я списал весь долг?
– Хотеть не вредно, только какова плата? – я откинулась на спинку кресла и закинула ногу на ногу. Нет уж, мил товарищ, тебе меня не провести. – От долга бежать не собираюсь, потому что я уверена в себе и своем начинании. И раз я сказала, что верну сто золотых, значит, так и будет.
– Ваша уверенность восхищает. Я вижу, что вы настроены решительно. Восстановить работу лавки и стать мастером, к которому захотят идти люди – дело непростое. Тем более, все привыкли, что ювелиры у нас мужчины. Но я человек азартный, это у меня в крови. И сейчас я хочу заключить пари, – заговорщически шепнул Дарен.
Глаза его вспыхнули, ленивая небрежность и расслабленность куда-то испарились. Он вцепился в подлокотники и подался вперед, не сводя с меня пронзительного взгляда.
– Пари? Со мной?
– Конечно, госпожа Танита. Если вы победите, я спишу долг. Ну как? Идет?
Несколько секунд я переваривала информацию. Неужели есть способ быстро и легко разделаться с огромным долгом? Здесь точно какой-то подвох!
– А можно хотя бы узнать условия спора?
Пока ничего не понятно, нельзя ввязываться в разные авантюры, не выяснив все до конца. Но Дарен, кажется, решил быть максимально честным со мной. Напустив на себя серьезный вид, он пояснил:
– Ваше дело не должно провалиться. А ваша лавка должна стать самой известной и посещаемой в городе.
– Это и есть условие?
На смену радостному шоку и облегчению пришла тревога. Никто не помешает ему назначить срок в неделю, а потом посмеяться надо мной. Чтобы прославиться на весь город и обойти конкурентов, потребуется много времени. Тем более, другие ювелиры промышляют золотом, серебром и драгоценными камнями, я стою на другой ступени.
А если рискнуть?
– Но у пари должны быть сроки, так ведь? – задала я резонный вопрос.
Дарен кивнул.
– До Нового Года. У вас есть преимущество – лавку Малкольма многие знают и помнят. Но есть и, кхм, недостаток, – внезапно на его лице промелькнуло нечто, похожее на смущение. Он опять кашлянул. – Хотя я его таковым не считаю, не подумайте.
– И какой же недостаток? – протянула я, глянув на господина Ингеррама исподлобья.
– Вы девушка. А народ привык, что все ювелиры и мастера – мужчины. Работа эта грязная, монотонная. Да и лавку держать дело трудное, не женское. Нужно обладать определенным складом характера, смелостью и волей.
Ах, вот оно что! Ну и ладно. Пусть думают, что хотят. А я делом докажу свою профпригодность. Однако оставался еще один незакрытый вопрос.
– А вам-то какая от этого выгода? Ничего не понимаю.
Сначала он пришел ко мне стребовать долг брата, а теперь так легко готов расстаться с деньгами? Либо он не верит в мой успех и хочет поиграть, как кот с мышкой, либо чувство азарта затмило ему мозг.