Ювелирная лавка госпожи Таниты (СИ)

– Все это сказки. Ничто не греет лучше, чем тепло души.
Зря я думала, что в Дарене мало романтики. Вон у меня аж коленки задрожали, а в глазах защипало от столь прочувствованной речи.
– Зиму обещают холодную.
– До зимы еще далеко, – возразила я.
– Ближе, чем тебе кажется, – Дарен поднес кончики моих пальцев к губам. – Думай, Танья. Времени тебе до первого дня зимы.
Оставив меня в полном замешательстве, Дарен ушел. Сейчас бы остановить его, сказать… но что? В волнующих ситуациях на меня всегда нападал ступор, а нужных слов не находилось.
Думать до первого дня зимы. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что дракон имеет в виду. И все же страшно. Единственное, что могло привести мои чувства и мысли в порядок – это любимое дело.
– Мы попробуем именно ее, да? Секретную технику отца? – глаза Тимоша вспыхнули, когда наша маленькая семья переступила порог мастерской.
Я кивнула.
– Сначала испытаем на недорогих металлах. Нам понадобятся медь и латунь.
Вдруг ничего не получится? Раньше я ничего подобного не делала. Но дети подбадривали, а мельтешащие вокруг духи не давали прокрастинировать.
Я нарезала по четыре полоски меди и столько же латуни: получились не большие, но и не маленькие. По сантиметру в ширину и по семь – в длину. Доверила Тимошу выровнять их деревянным молотком, следя, чтобы мальчик не заехал себе по пальцам.
– А зачем ты их натираешь спиртом? – полюбопытствовала Варда.
– Надо хорошенько обезжирить, иначе фиг что получится. Полоски просто не сплавятся между собой.
Потом все это богатство следовало сложить в стопочку и хорошенько спрессовать. Тут нам пришлось поизгаляться. Обшарив мастерскую, мы нашли пару стальных пластин с отверстиями, зажали между ними наши заготовки и закрепили конструкцию болтами.
– Слушай, теть Тань, а медные и латунные полоски не сплавятся со сталью? – Тимош склонился над рабочим столом. Молодец, мальчик, хорошие вопросы задает.
– Не должны, ведь у стали температура плавления гораздо выше.
Ага, только в печке Малкольма нет цифровой панели и невозможно выставить нужную температуру, придется экспериментировать. И она, опять же, работает от пламени дракона. Надеюсь, я не сожгу тут все к драконьей матери.
– Сейчас поставим запекаться наш пирожок, – приговаривала я, погружая металл в черное жерло и закрывая тяжелую створку.
Эта печь предназначалась только для ювелирных работ. Размером с небольшую тумбу, с толстыми стенками, она стояла в углу, обнесенном серым камнем. Я не с первого раза поняла, как присоединить к ней баллон с драконьим пламенем, но подсказал догадливый Тимош. Он смутно помнил, как это делал отец.
В записях Малкольма были рекомендации по “силе огня” и времени “запекания”, ими я и руководствовалась. Если в нашем мире на такую процедуру могло уйти несколько часов, то здесь уже через полчаса я рискнула остановить процесс и сунуть любопытный нос в печку.
– Ну что, посмотрим, что у нас получилось? – я повернулась к ребятам.
Те радостно загалдели, и я, затаив дыхание, вытащила заготовку из печи. Слои могли как не сплавиться, так и смешаться в кашу, но, когда наша работа упала на стол, я издала победный возглас.
Все было четко, красиво – так, как надо. Особенно это стало видно, когда я зачистила грани шкуркой.
– Папа бы тобой гордился, – сказала Варда, и в голосе девочки прозвучала светлая грусть.
– Милая моя, это только начало. Наш брусок еще должен пройти воду, огонь и медные трубы, прежде чем из него получится нечто удобоваримое, – я обняла Варду за плечи и прижала к себе.
Интересно, догадывался ли Малкольм, что подобная техника уже существует в другом мире? Конечно, древние японцы, увидев, что я творю, повыдергивали бы себе волосы от возмущения, но делать красоту из этсамого и палок – мой путь ниндзя.
Детское время давно закончилось, поэтому я продолжила работу только на следующий день, когда двойняшки ушли в школу. Бедный медно-латунный брусочек прошел через все: обработку пламенем, ковку, выкручивание и снова – нагревание.
 
Мои бедные руки отваливались от тяжкого физического труда, но доверить такое я не могла никому. Даже Дарену.
Ну вот, опять вспоминаю широкие ладони и наглую усмешку самоуверенного дракона. И его коронное: “Думай до зимы”.
Молоток опустился со звоном – бац!
Жила бы себе и горя не знала.
Опустился – ба-бац!
И даже тут, в новом мире, меня тревожат дела любовные. Жаль, что нельзя взять свое сердце и заковать в железный сундук.
Я вытерла пот со лба льняной салфеткой и отпила воды.
Сейчас брусок, зажатый одним концом в тисках, напоминал спиральную макаронину. И я все продолжала его мучить: крутить, отжигать, ковать и проходиться грубым напильником. Главное, чтобы заготовка не лопнула, а так все по плану.
Техника “металлической древесины” позволяла создавать уникальный рисунок, которого не будет больше ни у кого. И у нее точно найдутся поклонники – любители эксклюзива. Лично я собиралась использовать ее для обручальных колец, но умельцы из моего старого мира делали даже посуду и украшали рукояти катан.
Медленно-медленно, секунда за секундой, кусок металла проходил метаморфозы. Я отбила и отшлифовала свою макаронину, пропустила через вальцы…
Семь потов сошло, руки тряслись, зато теперь передо мной лежала пластина с невероятным узором. Полосы желтой латуни и рыжей меди закручивались мягкими вихрями и бежали волнами, напоминая срез древесины.
Я с благоговением рассматривала дело рук своих. Получатся красивые кольца. Надо только порезать в нужном месте и спаять так, чтобы не было видно мест стыков.
Сказано – сделано. А чего тянуть? Пока вдохновение прет, надо работать.
И вот, через несколько часов я держала в руках чудную пару и не могла ей налюбоваться. Любовно полировала обручальные кольца, разглядывала на предмет недочетов, но не могла их найти.
Украшения получились идеальным продолжением друг друга благодаря орнаменту. Даже если сильно постараюсь, не смогу повторить подобный.
Мелодичный звонок колькольчика (я все-таки разжилась им) заставил вздрогнуть. Кто-то словно почувствовал, что у меня появился новый товар!
Я наскоро привела себя в порядок и отправилась встречать гостя. И почему-то совсем не удивилась, увидев на пороге господина Леорга. Ему явно было неловко, но ювелир старался держаться с достоинством. Торопливо оглянулся по сторонам, прежде чем зайти.
– Добрый день, госпожа Танита. Я по поводу колец.
Ну и чуйка у этой блондинистой занозы! Интересно, как он отреагирует, увидев изделия, выполненные по новой технологии? И стоит ли вообще ему их показывать?
Одна моя половина твердила спрятать кольца подальше от любопытных глаз. А вторая, честолюбивая, так и нашептывала похвастаться и сказать: “А у тебя такого нет! И секреты я не продаю!”
– С удовольствием выслушаю ваши пожелания, – я мило улыбнулась и сложила руки на груди.
Для Леорга роль заказчика была явно в новинку. Он путался, заикался и полчаса пытался объяснить, что от меня требуется. Такое ощущение, что он сам еще не до конца определился.
Наконец, эти метания и пустая трата времени так утомили, что я с тяжким вздохом отложила карандаш.
– Вы просто не оставляете мне выбора. Сейчас, подождите минутку, – и с этими словами прошла в мастерскую, чтобы принести свежеиспеченные кольца.
Какая разница, когда он их увидит? Я все равно скоро запущу в продажу украшения этой серии. Даже если я решу не продавать изделия лично Леоргу или его отцу, никто не помешает купить их через подставное лицо, а потом ковырять и изучать, сколько влезет.
Да только секрет разгадать не так просто. Недаром мастера веками тряслись над своими профессиональными тайнами.
При виде новых изделий Леорг сначала моргнул, недоверчиво нахмурился, а потом вырвал кольца чуть ли не с пальцами.
– Что это? Что это за техника? – затараторил взбудораженно. – Это то, что придумал Малкольм?