Ювелирная лавка госпожи Таниты (СИ)

– О, ты испугалась, дорогуша. Как там тебя зовут? Ладно, мне все равно, – она гордо прошествовала через лавку в мастерскую, а потом ступила в коридор. – Пойдем потолкуем.
Ясно. Она пришла договориться и выставить условия.
Я сглотнула и постаралась успокоить разошедшееся сердце. В этот миг на лестнице послышался топот детских ног. Увидев гостью, Тимош и Варда замерли и свесились через перила.
Танита подняла голову и с любопытством взглянула на детей. В ответ двойняшки отшатнулись, а Варда зажала рот руками.
Поняли. Узнали.
Но любопытство на лице сестры Малкольма быстро сменилось равнодушием. Танита прошествовала в гостиную, бросила дамскую сумочку на кресло у входа и развалилась на диване, закинув ногу на ногу.
Двойняшки тихо прокрались следом и замерли в дверном проеме. В камине нашими стараниями уютно потрескивал огонь, разгоняя промозглую сырость этой ночи.
Танита чувствовала себя так, словно никуда не уезжала. Сидела расслабленно, как царица и хозяйка положения.
– Я замерзла, принеси горячего чаю, – бросила она мне, точно служанке.
И эта ее наглость, этот тон сорвали мое оцепенение и растерянность. Ну что я, мямля, что ли, какая-то?
– Что вы хотели мне сказать? Зачем явились? Говорите сейчас, ну же, – я опустилась в кресло напротив.
Наглость – второе счастье. Наши взгляды скрестились, как две шпаги.
– Какая ты шустрая. И слишком дерзкая для той, кто присвоил то, что должно принадлежать мне по праву.
И тут у Тимоша подгорело, он прошагал и встал перед Танитой, уперев руки в бока. Взъерошенный вид и горящие глаза намекали, что мальчик близок к истерике.
– Ты не наша тетя! Убирайся отсюда, пока я на тебя Пушка не спустил! – он сжал пальцы в кулаки и топнул. – Я всем расскажу, что ты самозванка, попробуй только что-нибудь сделать!
Танита скривилась.
– Какой мерзкий мальчишка. Хорошо, что я не стала связываться с этими детьми, зачем мне такая обуза, – и поморщилась так, словно у нее разыгралась мигрень. – В приюте тебе самое место.
Тимош вытаращил глаза от возмущения.
– Ты… ты… да как ты…
– Умолкни, – она взмахнула рукой. – Детям тут делать нечего, поэтому сделайте одолжение, испаритесь. Мне надо побеседовать с вашей “тетушкой”, – процедила она ядовито.
Появилось желание вцепиться этой хамке в волосы и как следует встряхнуть. Никто не имеет права разговаривать с двойняшками, как с кучкой мусора. И это дети ее родного брата, подумать только! Родные племянники.
Я обратилась к двойняшкам с улыбкой:
– Дорогие мои, оставьте нас, пожалуйста. Нам надо поговорить с глазу на глаз.
– Если что, зови, – напутствовал Тимош, и дети нехотя покинули гостинную.
– Полагаю, вам не нужны Тимош и Варда, – начала я негромко, поглядывая на дверь. – Родственными чувствами вы не пылаете.
Она не может отобрать у детей дом и выгнать их на улицу, хотя бы здесь они защищены. Но может захотеть остаться с ними и издеваться над двойняшками, шпынять, а не заботиться.
– Давай уже на ты, дорогуша. Мы ведь ближе некуда, почти одно лицо, – заметила Танита с иронией, а я поморщилась.
Накрыло чувство иррациональности происходящего, меня бросало то в жар, то в холод. И ведь ясно, что по закону она имеет право тут находиться, но все равно не по себе. Я уже привыкла считать Варду и Тимоша своими, а этот мир – родным. Да, пожалуй, именно родным. За эти месяцы я срослась с ним корнями, как дерево. А старая жизнь казалась далеким сном. Я понимала, что никогда туда не вернусь, даже если предложат.
Не хочу отдавать это все, что обрела здесь. Не хочу делиться.
И было бы с кем! С женщиной, не обремененной совестью и моралью.
Вот заварила кашу эта богиня! Пускай сама и расхлебывает. А Танита пусть скорее говорит, зачем явилась, иначе от неизвестности сойду с ума.
– Я понимаю, это выглядит странно, – начала я, постаравшись вернуть спокойствие. Хотя какой там!
Танита не спускала с меня изучающего взгляда. И я невольно ее разглядывала, пытаясь найти схожие черты. В глаза бросилось содержимое ее декольте, которое было куда богаче моего.
 
– Я была удивлена… нет, просто ошарашена, когда мне сообщили, что мое место занято, – она хохотнула и поскребла обивку кресла. – Подумать только! Явилась какая-то женщина, до безумия на меня похожая. Словно в этом мире у меня существует абсолютный двойник!
Танита даже не подозревала, насколько близка к истине.
– Она назвалась моим именем, – актриса загибала пальцы. – Забрала из приюта моих племянников, стала работать в лавке моего брата. Зачем? Для чего? Какая тебе от этого выгода? Может, ты что-то знаешь? Признавайся, уже нашла его? – она выделила последнее слово, так что я сразу поняла, что речь о бриллианте. – Если да, то почему до сих пор не убралась?
Вот как. Она думает, что все это время я разыскивала сокровище Малкольма. Что только оно мне было нужно, а на Варду и Тимоша – плевать. Еще и удивляется, что я тут забыла.
– Кто ты такая? Слышала, ты делаешь волшебные украшения.
Ее голос опустился до шепота, в глазах зажглось алчное пламя. Танита аж заерзала и облизнула губы кончиком языка.
– Не бойся, я не побегу прямо сейчас на тебя докладывать. Если бы хотела, давно бы это сделала.
– Тогда чего ты хочешь? Вернуться на свое законное место, в этот дом? Воспитывать племянников и жить в Керлиге, забыв о столице?
Слова давались мне тяжело, я и помыслить боялась, что они могут сбыться.
По лицу Таниты пробежала тень, она наморщила нос. А я продолжила:
– Желаешь, чтобы я убралась отсюда? Я ведь самозванка, занявшая твое место, – я невольно стиснула пальцы в кулаки, внимательно следя за реакцией своей “копии”.
– Ты удивишься, но я не в обиде, – заявила она и прищурила один глаз. Чуть наклонила голову к плечу, напомнив хитрую птицу.
О, кажется, я догадываюсь, чего мадам хочет. Хитросделанная Танита своего не упустит, обдерет меня как липку. Но разве для этого я столько сил потратила?
И вместе я с тем я понимала, что соглашусь на все ее требования, лишь бы Тимош и Варда остались со мной.
– Ты ведь магичка, верно? – она улыбнулась с предвкушением. – Да-да, я знаю, надежный человек доложил. Дай угадаю, у тебя проблемы с законом, поэтому ты решила спрятаться здесь? – Танита игриво постучала кончиком пальца по губам и сделала вид, что задумалась. – Ладно, так и быть, не отвечай. Я тебя понимаю. Ты, главное, делай то, что я тебе скажу, и все будет хорошо у нас обеих.
Ой, какая деловая! Вот сейчас выкатит свои условия. Судя по всему, у этой особы их вагон и маленькая тележка, и с каждой секундой аппетиты будут только расти.
Порыв ветра распахнул оконную створку, и занавеска надулась, как парус. Танита даже не повернула головы – была занята собственными алчными мыслями.
– Мне не нужен этот дом и унылый Керлиг, который навевает только скуку. А дети Малкольма не нужны тем более, – она фыркнула. – Я что, идиотка? Тратить жизнь на заботу о его приплоде. Вот еще! Сам виноват, что умер. Я тут не причем.
Вот же дрянь! У нее не просто нет совести, но и эмпатия на уровне табуретки. Меня снова душила обида за беднягу Малкольма, что за сволочи его окружали?
Я еле сдержалась, чтобы не напомнить ей, что этот человек был ее братом. Какой смысл? Только слова попусту распылять.
– Значит так, дорогуша, – Танита снова облизнулась, как лиса, поймавшая курицу. – Ты отдашь мне бриллиант, а кроме этого заплатишь сто… нет, двести золотых ксолов единоразово, а потом каждый месяц будешь класть на мой счет по двадцать золотых.
– Ты ах...ах... У меня нет таких денег! – от удивления я чуть языком не подавилась, но Танита была непреклонна:
– Не ври, ты ведь волшебными украшениями торгуешь. Кстати, о них, – она уже вся тряслась в предвкушении наживы, глаза горели фанатичным блеском. Малкольм умер, но Танита нашла новый кошелек, который будет обеспечивать ей безбедную жизнь. – Мне ты будешь поставлять их бесплатно. Тогда, когда я захочу.