Последние поручения
— Как бы то ни было, — перебил Уилсон, пытаясь вытащить их из того болота, которое создал сам, — нас беспокоит другое. А именно тот факт, что добавление кого-либо в судовой манифест парома могло стать отличным способом сделать вид, будто этот кто-то покинул страну, хотя на самом деле это не так.
Мартин откинулся на спинку стула:
— Не уверен, что мне нравятся ваши намеки, детектив.
— Я не намекаю, мистер Мартин, а просто интересуюсь. Учитывая ваш опыт, помогите нам разобраться, как такое могло случиться.
— Ну, способы есть. Может, кто-то путешествовал с паспортом этого человека. Или, может, он действительно был на пароме, но потом взял и вернулся? В смысле, вдруг следует поискать документы о том, что он прибыл на другом пароме? Или же добрался до Белфаста, а потом доехал оттуда. Мы не отвечаем за безопасность границ, знаете ли, хотя, видит бог, после этого Брексита…
— Да, — перебил Уилсон, — но возможно ли, чисто теоретически, что какой-нибудь сотрудник компании добавил его в манифест?
Все подбородки Мартина одновременно дрогнули, когда он решительно покачал головой.
— Абсолютно исключено. Вообще-то это повод для увольнения.
— Вообще-то это повод для обвинения в мошенничестве. Но если бы кто-то захотел, чтобы люди подумали, будто мистер Зайас покинул страну, он мог сделать именно так, верно?
— Наверное, но… если этот человек указан в манифесте, значит, он поднимался на паром или, по крайней мере, поднимался кто-то с его паспортом.
Уилсон понизил голос:
— Послушайте, Донал… Извините, я могу называть вас Доналом?
Мартин кивнул.
— Донал, нас не волнует, кто именно мог вписать или не вписать имя, окей? Мы хотим только выяснить, кто попросил это сделать. Вот с тем человеком мы бы действительно хотели поболтать. Вы понимаете, о чем я?
— Да говорю вам, я понятия не имею, как сюда попало это имя.
Мартин наклонился вперед и для убедительности постучал пухлым пальцем по листу бумаги. Уилсон мог поклясться, что в этот раз в стоне кресла прорезался треск, будто оно уже было не в силах все это выносить.
— Ладно, — сказал Уилсон, — я понял. Просто хотел, чтобы вы оказали мне услугу, Донал. Подумайте об этом хорошенько и не спеша. Вы… — Уилсон осекся и перефразировал: — В смысле, тот сотрудник восемнадцать лет назад мог не понимать, что делает и почему, добавляя лишнее имя в манифест. Мы вполне могли бы посмотреть на это дело сквозь пальцы. Но теперь, когда расследуется убийство, все становится гораздо серьезней. Наказание за утаивание от следствия информации об убийстве — это…
Уилсон втянул воздух сквозь зубы и покачал головой, как бы говоря «Ну, вы сами понимаете», примерно как делают автомеханики, прежде чем бросить кому-нибудь на колени счет на крупную сумму.
— Послушайте, — ответил Мартин, — я ничем не могу вам помочь. Я не помню, что было восемнадцать лет назад. Если на этой бумажке написано, что он находился на корабле, значит, он находился на корабле. Если есть еще вопросы, обсуждайте их с юристами компании.
Уилсон сунул руку во внутренний карман и вынул одну из своих визитных карточек.
— Окей. Ну что ж… если вспомните еще что-нибудь — любую мелочь…
— У вас прекрасная семья, мистер Мартин.
Уилсон и Мартин одновременно повернулись к агенту Дав, удивленные этой странной непоследовательностью, ведь светская часть беседы закончилась примерно пять минут назад, а теперь уже подходила пора прощаться. Лицо агента Дав вновь осветилось широкой улыбкой. Она указала на фотографию на полке позади стола Мартина. На ней стоял сам Мартин с крошечной женой и тремя тучными детьми. Их совместный вид мог заставить владельца закусочной со шведским столом зарыдать при одном их появлении в дверях.
Мартин развернулся к фотографии, словно удивленный тем, что кому-то его семья могла показаться «прекрасной». Стул под ним издал немного другой, хотя и не менее болезненный визг.
— Ну… да. Конечно. В смысле спасибо. Фотографии уже пара лет. В этом году Джон поступает в университет, а Шэрон сдает на выпускной сертификат.
— В самом деле? Ух ты!
Уилсон был уверен, что Дав не знает, что такое выпускной сертификат [52], но это не помешало ей изобразить ужасно впечатленный вид.
— У вас же имеется еще и сестра, правда?
Мартин развернулся обратно, чтобы еще раз посмотреть на Дав. Теперь на его лице отразилось недоверие.
— А?.. Да, у меня… Откуда вы знаете?
Дав тут же отреагировала на вопрос:
— Она живет в Санривере, штат Орегон, не правда ли? Обалденно красивая часть мира. Вы там бывали? Слыхала, рыбалка в тех местах — умереть не встать!
Мартин непроизвольно приоткрыл рот, проведя большим языком по зубам.
— Нет, — ответил он. — Не бывал. Кэти навещает нас каждые несколько лет, но мы к ней еще не ездили.
— Понятно. Что ж, думаю, они с Питом ужасно увлечены ландшафтным дизайном и всем таким прочим. Она редактирует его книги — я видела на их сайте. Еще их сын Фиахра приезжает помогать по выходным. Настоящий семейный бизнес — такой, каким он и должен быть.
Мартин посмотрел на Уилсона. Уилсон молча пожал плечами. Он и сам не мог понять, к чему она ведет.
Улыбка не сходила с лица Дав. Она наклонилась и с помощью протеза вынула из сумки банку диетической колы.
— Не возражаете, если я попью перед тем, как мы уйдем? У меня ужасно пересохло во рту.
— Конечно.
Голос Мартина прозвучал так, словно с этой секунды своей жизни он уже не был уверен ни в чем. Теперь он смотрел только на металлическую руку. От нее невозможно было оторвать взгляд. Эта рука возбуждала самое низменное человеческое любопытство.
Агент Дав открыла колу, достала из пиджака соломинку и вставила ее в банку.
— Когда-то я знала одного парня. Он владел ландшафтным бизнесом — очень похожим на тот, какой у Кэти и Пола. И все у него шло отлично, пока однажды — БАЦ! — им не заинтересовалось Налоговое управление. — Дав сделала осторожный глоток через соломинку. — Полная аудиторская проверка. Извините, вы знаете, что такое американское Налоговое управление? О, наши налоговики в Штатах — абсолютно безжалостные сукины дети. — Дав произнесла это с улыбкой, затем сделала еще один глоток и медленно моргнула. — Его поймали на выполнении пары заказов за наличные и по-королевски отымели в жопу. Я имею в виду по-настоящему жестко. В итоге он заехал в тюрьму.
Мартин посмотрел на Уилсона широко раскрытыми глазами:
— Она что, меня запугивает?
— О небеса, конечно нет, — сказала Дав, ни на секунду не переставая улыбаться. — Просто болтаем, чтобы скоротать время. Его жену депортировали обратно в… не помню, откуда она была. Последнее, что я слышала, — их дочь стала уличной проституткой. Настоящий позор семьи. А ведь была таким милым ребенком!
Мартин встал:
— Я хочу, чтобы вы ушли.
— А я хочу, чтобы ты сел и рассказал нам всю правду, козел.
Тон Дав не изменился ни на йоту. Он остался таким же, каким был, когда она расспрашивала его о семье.
Мартин снова потер грудь:
— Ну все, с меня хватит. Звоните нашим адвокатам, если хотите…
— О, я не буду звонить никаким адвокатам. Я просто выйду за дверь и сделаю телефонный звонок. Только один. Больше ничего не потребуется. Эй, да не переживай ты так! Может, твой шурин — единственный ландшафтный дизайнер на планете, который строжайше ведет бухгалтерию. Вероятно, у него нет команды низкооплачиваемых мексиканцев, работающих на него нелегально. Скорее всего, он трудится только один, с малышом Фиахрой по выходным. ИТС во всем разберется. Ты же знаешь, что такое ИТС, да? Иммиграционная и таможенная служба. По сравнению с ними наши налоговики всего лишь охрененные смурфики. Эти же трахают людей в черепа просто ради забавы.
Дав была самой шокирующей матершинницей из всех, кого Уилсон когда-либо слышал. Это было все равно что увидеть Мэри Поппинс, нападающую с ножом на бездомного.