Срезанная ветвь (СИ)

— Мне особо нечего сказать, но ваш номер явно не будет лишним, товарищ майор.
Я положил в карман визитку, и мы покинули комнату. Тут же к нам подскочила секретарь. Глава администрации попрощался:
— Более не будем тебя задерживать, Эльдар. Зиночка проводит вас к лифту.
— Он, кстати, что-то барахлит сегодня, — бросил вскользь Иван Иванович. — Надо бы…
Концовку диалога я не услышал. Путь по коридорам через уже чуть более жидкую толпу. За мной увязалась одна дама неопределённого возраста — из-за количества макияжа ей могло быть и двадцать пять, и пятьдесят пять. Она затараторила
— Эльдар Матвеевич, канал «Горные тропы», мы от имени всего региона очень благодарны вам за ваш проявленный героизм, действительно, мы хотели бы взять у вас большое интервью по поводу вашей работы подпоручиком особого отдела Курьерской Службы, а ещё вы могли бы рассказать про ваш опыт общения с Аямэ Мико, это же такая знаменитость, правда? Наверняка ваш рассказ будет очень, очень интересным, пожалуйста…
Её монолог прервался, а по моим ушам ударил заливистый визг, к которому прибавилась ещё парочка. Мы уже дошли до лифта, и сопровождавшая меня секретарь вызвала его десятком секунд ранее. Створки открылись.
По центру лифта лежала окровавленная голова Евгения Анадырёва.
— Твою ж мать, — выругался я и направился по лестницам.
За спиной кого-то стошнило, да и у меня случились лёгкие рвотные позывы. Убитый точно не был моим другом, но и врагом я перестал считать. Человек, поменявший полярность с врага на партнёра по контрабанде воспринимался как-то особо, как будто на противника.
Сперва я подумал, что это сделала Ольга. Вне сомнений, это был чёткий знак — никакой больше контрабанды и никаких путешествий в соседние миры. Всё, путь теперь закрыт. Я бы не удивился, если бы следующей головой была голова Андрона — но, похоже, что Ольгу он или не интересовал, или был нужен.
Пока я бежал по лестнице вниз, в голове крутились мысли — если она заперта, если она просила у Андрона капсулы — то почему она так долго и бессмысленно тратит их на какую-то игру? И как она следит за мной, если у неё нет связи с Бункером? Мне казалось, что мои передвижения по миру может отслеживать только Верховный Секатор.
Но следом возникла и вторая гипотеза. Что, если это это уже не Ольга? Что если это те самые «новые ребята», про которых она говорила? Если у них каким-то образом обнаружилась возможность связи с Бункером и неограниченный доступ к портальным капсулам, тогда они могут вести какую угодно игру.
Нет, подумалось мне. Бритва Оккама. Пускай это будет Ольга — её поведение хоть и выглядит безумным, но хотя бы минимально знакомо.
Уже в такси до съёмной квартиры я нашёл телефон Артура Чилингарова, чрезвычайного и полномочного посла РФИ в Антарктике. Набрал и после долгих препирательств с секретарём мне ответил знакомый бархатистый баритон:
— Слушаю, Эльдар Матвеевич.
— Добрый, но не очень, день, Артур Николаевич. Ольга. Труп в лифте. Вернее… голова. Моего однокурсника.
— Где⁈ — я по голосу почувствовал, как он изменился в лице.
— Администрация Новокавказской автономии. Я только что с награждения.
— Да… наслышан о вашем подвиге, тоже тут думаем, какую бы награду вручить, но я пока тормознул это дело. То есть опять телепортация в лифте? Что ей нужно?
— Вероятно… нужно было сказать, чтобы я не занимался контрабандой совместно с убитым. Я уже и не занимался, но тем не менее. Либо просто хотела пригрозить.
— Я так понимаю, вам нужно отвести след от связи с вами? Я займусь этим, спасибо, что сообщили.
— Спасибо и вам, — кивнул я.
Следом я позвонил отцу:
— Что там по поводу «лечь на дно»?
— Есть пара избушек в лесу. Ну, как избушек, шале, как говорят швейцарцы. С полноценным отопление и питанием. А что?
Я пересказал случившееся и добавил:
— Я уже чувствую, что моя сессия будет сорвана.
— Будет, не сомневайся. Но проучись хотя бы недельку или полторы. Собираю данные, скоро отправимся в экспедицию. Как только будут какие-то подозрения — сразу на указанный мной адрес, сейчас дам координаты нужных людей.
 
Удивительно, но они не понадобились. Следующие полторы недели прошли спокойно и тихо. Я погрузился в учёбу, усердно вспоминая подзабытые знания об экономических и технических науках. Познакомился с группой, в которой оказался чуть ли не самым молодым и при этом самым высокосенсетивным. В группе народ был сильно проще, чем в Москве или Верх-Исетске, пару раз после зачётов и лекций мы сидели в кабаке, и они даже уболтали показать меня фокус — поджечь на расстоянии кучу мусора в баке.
Два раза я мотался к Акулаевск, два раза приезжал Сид, один раз с Софьей. Один раз мне звонил Чилингаров — попросил от лица Общества скататься к какой-то престарелой графине, живущей за городом, чтобы вылечить ей подвывих при помощи навыка.
Я настолько отдохнул от конфликтов и стресса последних недель, что уже начал скучать по адреналину схваток и рискованных путешествий.
Поэтому когда пятнадцатого сентября раздался звонок от отца, я был даже немного рад.
— Собирай вещи. Завтра летим. Взяли след.
  
Глава 17
 
Городок Елаут уже всплывал при первом разговоре с отцом про Ануку — предположительно, именно там она совершила кражу татарских сладостей. Отец сказал, что по рассчётам очередное возмущение, характерное для телепортации, зафиксировалось снова там же — на берегу озера в двадцати километрах от города.
Местечко называлось Ведьмин Лог.
Прямой дороги туда не было, а отзывы о местности вокруг Елаута оставляли желать лучшего. Это был старинный центр расселения томаори, и помимо городов, в которые полтора века назад пришли русские, остались десятки деревень, куда русских или пускали с неохотой, или не пускали вообще. В общем, если скрестить резервацию североамериканских индейцев из Основного Пучка с временами Северокавказской войны девятнадцатого века — выйдет что-то похожее. Убийства и перестрелки на религиозной почве — через день. Вылазки банд аборигенов, ограбления караванов — каждую неделю. А если добавить то, что основательная часть аборигенов была сенситивными, да ещё и в пике сезонного колебания силы — становилось ещё интереснее.
В общем, предвиделась небольшая экспедиция, причём военнизированная.
— Оружие я возьму на себя, — сказал отец во время звонка.
— Прямо-таки оружие?
— А ты как хотел. Оружие и провиант. Я не сомневаюсь, что это не последняя точка, и потом придётся переться куда-то ещё. Ты бери походное, умеешь же? На двух человек, включая себя.
— А кто третий?
— Увидишь. По одежде закупай примерно твоего телосложения, чуть пониже и на полразмера меньше твоего по обуви.
Вещей собирать пришлось основательно — самообогреваемые палатки, микробуржуйки, микроэлектрогенератор, спальные мешки, одежду с обувью и под зиму, и под весеннюю слякоть. Благо, Сид помог мне, и я успел сдать пару экзаменов экстерном в последний день, а об оставшихся договорился, что сдам или позже, при при помощи переписки.
Встречу с отцом мы назначили в столице автономии, городе Танетуа.
Авиасообщение было закрыто с самого начала независимости, аэродромы у столицы не работали. Был вариант с паромом до какой-то крохотной деревушки, но ходил он всего раз в сутки, да и прибавил часов шесть пути. Пришлось ехать до границы территорий по трассе — Сид повёз меня на арендованной машине, завезя Софию по дороге на горнолыжный комплекс — на трёхдневные курсы по горным лыжам.
Про причины моей поездки Сид не расспрашивал, спросил только коротко:
— Опять какие-то дела государственной важности? Как тогда, в Аустралии?
— Как тогда, — кивнул я.
— Вы хоть не одни там будете? Не вдвоём?
— Кто-то третий будет.
— Опять, поди, какая-то девица. И в спальный мешок к тебе — прыг! Или ты всё про Нинель Кирилловну переживаешь?…
— Переживаю, Сид, — признался я.