Срезанная ветвь (СИ)
Ещё пришло письмо от Марка Каюмова, того самого однокурсника, которого чуть не отчислили в один день со мной:
«Какъ ты? Виделъ по новостямъ»
Написал, что буду проездом в Верх-Исетске, и что можно будет пересечься на полчаса в аэропорту, если позволит время. Я знал, что такие встречи редко получаются, и это была, скорее, отписка — хотя общения с кем-то с большой земли очень не хватало. Также написал тёте Мариэтте, что буду в городе, но напрягать визитом не стану — ехать от неё до города будет достаточно далеко, а я предполагал, какие могут быть пробки утром в пятницу.
Утром тридцатого сентября, в пятницу мы приземлились в Верх-Исетске. Я распрощался с Андреем Петровичем и Амелией. На прощание мой четверюродный дядя молча сунул мне что-то в карман.
— Что это? — спросил я и нащупал кольцо. — Против чего?
— Мультифункция, защитник, — сказал он. — Носи на здоровье, считай подарком за знакомство.
Оставшись один, сверился с почтой: Марк Каюмов ночью прислал сообщения.
«Привет! Блинъ, утромъ не могу. А если въ Елизаветинский торговый центръ в одиннадцать или двенадцать? Тамъ близко ехать отъ Арамили, я подскочу за десять минутъ».
Посмотрел список рейсов, обнаружил, что свободные билеты дворянского класса будут только через три часа. Чем сидеть в аэропорту — можно было пересечься с давним другом, поэтому я позвонил Каюмову:
— Привет! Рад тебя видеть! Что, получается в Екатерининском?
— Давай через полчаса. Там есть что-то кроме Гюнтера?
— Есть отличный ресторан здорового питания «Жизнь-апрель», на пятом этаже. Давай там?
— Худеешь, что ли?
— Ага! Я же с той стюардессой… Блин, столько хочется рассказать. Ну — всё, вызываю такси.
Я тоже прыгнул — благо, был на легке. По дороге позвонил Голицын-старший:
— Эльдар Матвеевич, очень рад, что вы живой. От лица нашей ветви Общества приношу извинения за сложности, с которыми вам пришлось возвращаться. Как я понимаю, ваше общение с тонмаори вышло незапланированным?
— Именно так.
— С какой целью вы туда вообще поехали?
Я вздохнул. Я бы мог, возможно, рассказать об Ануке. Но вспомнилась всё та же фраза — «Мир уже не спасти. Сорви плод». Дело касалось не только девочки-лозы и Первичного месторождения, оно касалось моего происхождения и предназначения, и, возможно, Центра Треугольника. По всему выходило, что даже профессор нашей ветви не должен был об этом знать.
Даже Давыдов — и то, вряд ли я был готов с ним это обсуждать. Зато обо всём должен был знать император, Елизавета Петровна и… тут меня осенило.
— Эрнест Васильевич, при всём уважении… Я очень хотел бы вам обо всём рассказать. Но, боюсь, исходя из структуры нашей иерархии я могу рассказать обо всём только Частушечнику. Либо — кому повыше.
— Ха! Частушечнику? Серьёзно?
— Можете получить подтверждение у моего отца. Уверен, он тоже попросил аудиенции у него.
— Что ж… звучит убедительно. Я спрошу у него аудиенции, узнаю расписание, Эльдар Матвеевич. Да, ещё. Я не стану напрашиваюсь к вам в гости на день рождения, Эльдар Матвеевич, но презент определённый имеется — нагряньте к нам в гости, как приедете.
— Премного благодарен.
Я так и не понял, прозвучало последнее как угроза, или нет. Положил телефон, позвонил тётушке.
— Мариэтта Генриховна, здравству, я в Верх-Исетске!
— О, племяш. Хоть на «ты» снова начал, вылечился от амнезии на югах, стало быть. И как? Ты каким-то окружном путём вернулся, да?
— Ага. Тётя Мариэтта. Отец познакомил меня с тётей Алёной.
В трубке была тишина, затем послышался вздох.
— Ох, Дарька. Отец мне до сих пор не говорит, что именно с ней произошло. Расскажешь хоть? Или он тебя опять в свои тайны только посвящает.
— Не телефонный разговор. Я сейчас еду в Елизаветинский, увижусь с другом, вы, случайно, не в центре города? До самолёта три часа, но до вас боюсь не доехать.
— Нет, я на фабрику еду. Увы, не сейчас. Могу я на юбилей к тебе прилететь послезавтра?
— О, это будет чудесно. Заезжай, тётя Мариэтта.
Домчали быстро — за пятнадцать минут. Я поднялся на четвёртый этаж, воспользовавшись всё тем же лифтом. Зал был пуст, лишь за угловым столом сидела парочка молодых азиатов. Я не стал ждать Марка и заказал две порции «любимой лапши Джун Сана» и уселся в противоположный угол. Через десять минут позвонил — трубку не взяли.
Нехорошие подозрения закрались в тот самый момент, когда официантка, сидевшая напротив входа в зал, вскрикнула и убежала на кухню.
— Цим-циммер, ку-ку… — послышалось со входа.
В зал зашло двое мужчин, и я, узнав их лица и услышав знакомый голос, приготовился драться и встал. «Получено отъ контакта Нинель Кирилловна», — увидел краем глаза извещение в телефоне, но читать было ещё слишком рано — либо слишком поздно.
Глава 27
— Цим-циммер, ты не спрячешься от нас, — сказал Игорь.
Его я узнал первым. Вторым — Йоргена, того самого абисса-спецназовца, в которого я метнул топор. Он замотал лицо шарфом, но и с ним было заметно, как я его изуродовал в прошлый раз. В его руке был автомат.
Боже, как это тупо — предвосхищать своё появление в манере киношного кинозлодея. Видимо, Игорь всё ещё воспринимал меня как недобитого школяра-неудачника, которого когда-то избивал в мужском туалете университета. А драки и заказные убийства, в которых он, несомненно, участвовал — воспринимал как продолжение какой-нибудь рихнер-игры. Увы, он не знал, каким я стал.
Азиатские парень с девушкой всё поняли сразу, взвизгнули и полезли под стол. Я успел поймать взгляд парня и указать на дверь туалета в противоположном углу у прохода, сам же прошёл вперёд и неспешно, неторопливо принялся передвигать столы. Отодвинул один, второй, освобождая место для поединка.
— Цим-циммер, что ты делаешь? — спросил Игорь с наигранным интересом. — Ты что, хочешь с нами… сразиться?
— В данный момент я жду, когда ты заткнёшься и уже начнёшь драться, — ответил я.
— leeres Gespräch! (Пустые разговоры!)… — сказал Йорген и выпустил короткую очередь по мне.
— Стоп! — рявкнул ему Игорь, положив руку на оружие.
Неужели Йорген теперь под управлением у Игоря? Я нащупал в кармане кольцо, подаренное Андреем Петровичем, и надел его на безымянный палец, рядом с другим кольцом, автощитом. Камень-аккумулятор в кармане, всё ещё запитывавший мои перстни, помог поймать все пули защитным куполом, но они прилетали и падали как-то по-другому — их полёт заканчивался слишком близко от меня, и почти полностью испарялись в воздухе. Неужели эффект от нового кольца? Нет, вряд ли. Скорее — пули были заговорённые, артефакторные.
Что ж, хочет поговорить — пусть поговорит, подумалось мне. Мой мозг пока занялся тем, что принялся просчитывать варианты.
— Хм, мои пули не работают… А ты не так прост, Цим-циммер, — протянул Игорь, обходя меня сбоку. — Ты уже прикончил двоих моих друзей… Троих, считая Аббу Егази.
— Евгения я не убивал, — покачал я головой. — А что до Сотрина — его убил телохранитель. Зато ты не посчитал десятки своих телохранителей и наёмников.
— Не важно. Не важно, кто их всех убил. Важно, что у тебя теперь появились другие друзья. И у меня теперь новые друзья. И мои друзья — враги твоих друзей. Ведь так, Цим-циммер?
Я кивнул. Где-то в коридоре запоздало загудела сирена. Игорь вздрогнул и обернулся на миг, затем снова вперил в меня взор, нахмурился.
— Ты же в курсе, что ты состоишь в запрещённой секте, что твою Абиссинскую Школу Познания скоро разгромят, а тебя объявят изгоем? — спросил я. — Что за тобой охотится и Общество, и Лига.
Игорь продолжал медленно обходить меня, пробираясь между столиками.
— Я знаю. Скажи мне, Эльдар, ты правда — злой мессия? Всё то, что ты наговорил Евгению про другие миры, что написано о тебе в старых книгах — правда?
— Почти всё, — кивнул я. — За исключением того, что я решил остаться в этом мире и не уничтожать его. Тебе это так важно?