Хозяйка замка (СИ)
Сэлвиг Джон Кеннет.
Хозяин Кеннет Кастл!
Настоящий лорд Кеннет, с которым я, оказывается, уже две недели делю крышу над головой!
Как хорошо, что тьма скрывала мое лицо. Мне было стыдно за свою глупость. Так стыдно, что хотелось провалиться сквозь землю.
К тому времени мы уже дошли до маяка.
Он состоял из самой башни маяка и небольшого домика, примыкающего к ней.
— Ну, Мэри, — Генри подошел к жене, слегка приобнял её, — вот мы сновапришли к твоей покровительнице.
Мэри улыбнулась и прижалась к мужу. Джон же подошел ко мне и в свойственной ему манере, пояснил:
— Маяк Святой Марии. 1807 года постройки. Почти до середины двадцатого века при маяке жил смотритель, но позже систему заменили на автоматическую. Однако я знаю где лежит ключ, — тут Джон по-мальчишески улыбнулся мне, — хотите осмотреть маяк изнутри?
— Конечно, — улыбнувшись в ответ, сказала я.
А после прогулки я снова углубилась в чтение тетради, которую я называла «Дневник гувернантки». Странно, речь в нем шла о том самом маяке, на который мы только что поднимались.
Прогулка до Маяка Святой Марии и обратно одна из наших любимых с мальчиками. По правде, здесь, вдали от шумного города, не так много мест, что могут заинтересовать юные пытливые умы. Но смотритель маяка, Мистер Фланер, чудесный и добрый человек. Он позволяет мальчикам помогать ему на маяке. И показывает коллекции всевозможных вещиц, коих у него немеряно. От рыболовных крючков, любовно разложенных по коробочкам до засушенных и вставленных в рамки бабочек.
Удивительно, но Томас, с его задиристым нравом, по-настоящему трепетно относится именно к этой коллекции.
Я видела, как они со стариком Фланером рассматривали крылья самых редких из собранных созданий, и как Томас, обычно столь бойкий и нетерпеливый, бережно перерисовывал каждую бабочку в свой блокнот. И, хоть мальчик никогда не признается мне в этом, но я точно знаю, что между страниц любимой книги у него хранится несколько пойманных им лично экземпляров.
Эшеру же больше всего нравятся военные медали. Часть их принадлежит семье мистера Фланера. Медали его деда, отца, и, конечно, собственные, полученные в войне с Наполеоном. О последних добрый старик распространяется редко, предпочитая больше нахваливать ратные подвиги дедов, чем вспоминать те тяжелые дни, когда он заслужил свои награды.
Но также среди этой коллекции есть и те медали, что принадлежали некогда другим людям. Большинство из них старые, купленные на барахолке и по низкой цене у обедневшей семьи какого-то военного героя. Но есть и новенькие, еще блестящие экземпляры.
— Откуда у вас эта медаль? – спросил как-то Эшер, указывая на «выслугу лет».
Старик пожал плечами.
— Один мой друг выиграл её в карты. Затем, за отсутствием иного применения, принес мне, зная, что я коллекционирую такие вещи.
Глаза Эшера заблестели. Он начал лихорадочно перебирать разложенные перед ним сокровища.
— Том! — окликнул он брата, в тот момент рассматривающего альбом с засохшими растениями. — Том! Пожалуйста, помоги мне!
— Чего тебе? — буркнул Том.
— Я хочу поискать. Помнишь медали отца? Может, мы найдем здесь хоть одну⁈
— С чего ты это взял? — сердито оскалился Том.
Я вскочила с кресла, в котором сидела. Кажется, зрело что-то неладное.
— Дядя говорил, папа что угодно проиграет. Даже нас, — по-детски наивно ответил Эшер, — так почему бы и медалям не быть здесь? Среди этих ве…
Договорить Эшер не успел, потому что Том набросился на него с кулаками.
— Не смей так говорить об отце! – орал он.
Мы с Фланером принялись разнимать мальчиков. К счастью, до крови не дошло. После мы долго не возвращались к коллекции медалей, а я сделала заметку обязательно поговорить с лордом Кеннетом о том, как он высказывается при мальчиках об их отце.
Я отложила дневник, вспоминая прогулку.
Внутри домик при маяке был полон хлама и пыли. Здесь стояли и лежали нескончаемые коробки, была разбросана старая утварь, горшки с давно уже засохшими цветами, и в центре гордо возвышалась перевернутая деревянная лодка.
Генри с Мэри предпочли остаться на улице и погулять вокруг маяка. Мы же с Джоном с трудом пробрались через весь этот хлам, чтобы оказаться у двери к винтовой лестнице маяка.
Честно, я никогда раньше не была на настоящем маяке. Мы поднялись вверх и вышли на площадку смотрителя, находящуюся под фонарем. С неё было видно, как в туманной мгле отчетливо вырисовывались очертания Кеннет Кастл. Как и в первый раз, когда я его увидела, замок лежал перед морем, словно огромный зверь, притаившийся во тьме.
— А вы что думаете о моей безумной затее? — спросил Джон.
Я ждала этого вопроса. Но четко дать на него ответ никак не могла. Половина условий были мне не известны, и я никогда не управляла замком. И всё же то, что Джон интересуется моим мнением, слегка польстило мне.
— В реставрации, — сказала я, — нас всегда учили оценивать риски. Так же, как и рассматривать вариант полной неудачи.
Джон опустил голову.
— Вариант неудачи… — с горечью повторил он за мной, — я рассматриваю его уже несколько лет. Сейчас как никогда нужны деньги на покрытие долгов. Я занимал достаточно большие суммы на реставрацию восточного крыла замка. Летом дела идут неплохо, но в зимний период, как видите, мы практически забыты. Такими темпами мне не набрать к весне на очередную выплату.
— И поэтому вы решили углубиться в долги, приплюсовав к ним еще и проведение фестиваля? — невольно нахмурилась я.
Джон прикрыл глаза. Было видно, что он считает про себя, чтобы успокоиться. И да, я понимаю, что те же слова, наверняка, говорил и Генри, но раз Джон сам спросил моего мнения…
— Фестиваль — прибыльное дело, — наконец сказал он, — если всё правильно рассчитать, то я окажусь в плюсе после его проведения. И, надеюсь, фестиваль привлечет к замку внимание вне летнего сезона.
— А если не выйдет?
— Меня ждет долговая яма, — попробовал отшутиться Джон.
Я же искренне понадеялась, что этот горе-лорд не заложил замок кредиторам.
Мы замолчали, хотя по Джону было видно, что он сказал далеко не всё. Меня же интересовала еще одна деталь. Имя, прозвучавшее в разговоре между Джоном и Генри: «Прат».
Именно эта фамилия была упомянута моей незнакомкой, когда она рассказывала о своих воспитанниках. И я не могла не спросить:
— Джон, когда вы говорили с Генри, то упомянули фамилию «Прат» в довольно ярком контексте…
Джон, стоявший, облокотившись на перила, слегка отвернул голову в сторону. Было видно, что эта тема ему неприятна. Но не я первая начала разговор о замке, хотя не мне настаивать, если Джон захочет оставить этот вопрос без ответа.
— Сэмуэль Прат, — всё же ответил Джон, — один из моих кредиторов. Мы даже являемся родственниками. Хотя я точно не помню, в какой момент эта фамилия отделилась от нашей родовой ветки. Так или иначе, я должен ему денег. Слава богу, не так много, как остальным. Но именно у Прата в голове застрял гениальный план, который я выбил бы, будь у меня хоть одна реальная возможность.
Я напряженно ждала, гадая, что Джон скажет дальше. И скажет ли вообще хоть что-то. Да, знаю: от любопытства кошка сдохла. И дела Джона совсем не должны меня касаться. Но мне отчего-то казалось, то, что скажет сейчас Джон, будет очень важно. Даже не знаю, откуда в моей голове столько глупостей…
— Семья Сэма владеет сетью гостиниц по всей Англии, — наконец продолжил Джон, — и, по мнению Сэма, Кеннет Кастл должен стать жемчужиной среди отелей.
— Разве такое возможно? — удивилась я, — ведь замок — историческое наследие.
Джон горько улыбнулся.
— А также частная собственность, моя дорогая Аниа. И мы, владельцы, обязаны платить налоги и умудряться содержать и поддерживать всю эту роскошь. Что же до продажи: Англия переполнена памятниками культуры, распродающимися любому человеку с набитым кошельком. Главное условие: оставить историческую оболочку. Тогда никто не будет смотреть, что внутри очередная пустышка.