Отпрыск рода Орловых. Том 3 (СИ)
— Поверите.
— Тогда, что же мы ждем? Давайте приступим к лечению.
— Эм-м, тут есть еще один нюанс.
— Какой?
— Метод, которым я буду передавать энергию жизни Стелле Яковлевне, чрезвычайно необычен.
— Погодите-ка, как передавать? Вы хотите сказать, что поделитесь своей матрицей? Нет-нет и нет, я запрещаю! Это крайне опасно: во-первых — не факт, что получится; а во-вторых — в результате передачи вы сами можете оказаться в состоянии овоща. Что я буду тогда с вами двумя делать?
— Не волнуйтесь. Я уже использовал подобную методу, и как видите, жив — здоров.
— Хорошо, — согласился эскулап, — но как только почувствуйте себя плохо, сразу говорите, и мы прервем процесс лечения.
— Нет, прерывать ничего не будем. Поверьте, смерть мне не грозит в любом случае. Единственное, очень прошу — не обращайте на меня внимания.
— Эм-м, — не понял Рабашский.
— Энергия жизни передается при… Как бы это сказать… Совокуплении.
— Кх-р, Кх-р, — захрипел эскулап, глотая воздух, — Вы что, хотите надругаться над несчастной? Это называется изнасилование, и я не собира…
— Семен Семенович, зачем вы бежите вперед паровоза. Вроде серьезный ученый, а ведете себя как десятилетний, несдержанный пацан. Не собираюсь я никого насиловать, но целовать придется.
— Уф-ф, вы серьезно считаете, что подобные действия чем-то помогут?
— Просто, давайте уже начнем. Вы излечиваете орган, восстанавливаете вокруг него систему энергоканалов, а я наполняю его жизненной силой.
— Эх, была не была! Поехали, молодой человек!
Глава 27
Это было сложно. Очень. Не только физически, но и эмоционально. Рабашский вливал энергию и лечил органы, потом подключался я, напитывая женщину жизненной силой. Осложнялось все тем, что Семен Семенович подозрительно на меня пялился, когда я начинал целовать Подольскую.
Если бы не получилось — уверен, эскулап оторвал бы мне голову.
Пронесло. Жизненная сила маленькими, но такими необходимыми порциями поступала в тело женщины.
Рабашский, не веривший до конца в мои способности, но воочию убедившись в том, что я не соврал — хмыкнул.
— До последнего не верил. Надо же, работает.
— А вы как думали? Конечно, работает. Я с такими вещами, как человеческая жизнь шутить не люблю.
Провозились мы больше половины дня, прерываясь пару раз на короткие перерывы. Лишь к половине третьего, когда сил не осталось ни у Семена Семеновича, ни у меня — остановились.
Устали как бобики. Рабашский приземлился на стул, вытирая со лба пот, я же плюхнулся прямо на пол.
— М-да, такими темпами мы провозимся несколько недель.
— Дольше, — простонал эскулап, — если проводить лечение каждый день, тогда может и уложились бы в месяц, но посмотри… Мы оба выжаты до предела. На восстановление уйдет время — самое меньшее пара суток, только потом сможем повторить. При всем желании, я не смогу вытащить из себя больше энергии, чем сейчас, но это ерунда… Вы, Максим, дали надежду. У нас есть шанс, а это многого стоит.
— Ничего Семен Семенович, с энергией я помогу. Буду сам вливать в Подольскую наряду с жизненной силой, вам же останется только проводить манипуляции по восстановлению. На это у вас энергии хватит?
— На это — да, но ты сам не боишься выгореть? Лучше не торопиться. Слышал поговорку: «тише едешь — дальше будешь»?
— Ага.
— Вот так и в нашем случае.
Я подумал-подумал и согласился. В принципе, время ничего не меняло, и если бы мы попытались ускориться, я каждый день чувствовал бы себя как выжатая половая тряпка и это с учетом того, что занимался пополнением резерва ежедневно.
— Хорошо, так и поступим. Пойдемте, что ли, пообедаем. Думаю, нас уже ждут в гостиной, и, Семен Семенович, оставайтесь сегодня у нас. Не стоит в таком состоянии куда-то ехать.
— Спасибо за предложение. Пообедать — пообедаю, а вот от остального откажусь. Меня, знаете ли, жена ждет, да и дома как-то спокойнее.
— Пусть будет так.
— А вам я бы посоветовал после трапезы сразу на боковую. На счет пропуска академии не переживайте, я позвоню, этот вопрос урегулирую.
Пришла моя очередь благодарить эскулапа.
Есть хотелось зверски, поэтому я быстро покидал в рот все, что было на тарелке, даже не распробовав вкуса, и извинившись, пошатывающей походкой побрел к себе в комнату, правда сначала попросил Петровича доставить эскулапа до места назначения.
Жаль, конечно, что при такой огромной потере энергии, мы сделали сегодня так мало. Хотя, это с какой стороны посмотреть. Рабашский почти полностью восстановил энергетические потоки: расправил, убрал все закупорки, придал эластичность. Именно на это действо мы угробили прорву времени. Из органов подлатали только печень и то — не до конца.
Хорошо, что Подольская все это время была под сонным заклятием — неплохая замена общей анестезии.
Когда оказался в своей комнате, понял, что Алины не было на обеде.
Куда опять подевалась?
Вот так всегда, когда нужна — ее нет.
И что делать?
Потянулся за телефоном, собираясь попросить Элеонору прислать ко мне своих девочек, но передумал.
Даже я не настолько циничен, чтобы привести проституток в дом, где есть дети.
Кряхтя, поднялся с постели, на которую успел упасть ничком.
Придется ехать в «Алые паруса».
И все же, где шляется Алинка?
Не нравится мне все это. Надо будет обязательно выяснить.
У Эслер остался до полуночи. Девочки развлекли что надо. Элеонора только диву давалась, видя, как я меняю «жриц любви» одну за другой.
Не известно, когда вернется Артемьева, а мне завтра на учебу с самого утра, не хотелось бы чувствовать себя вареным овощем, поэтому не сдерживался, жестко трахая «ночных бабочек» и вытягивая из них энергию по полной.
Когда выгнал последнюю, шестую на сегодня девицу, счастливо выдохнул.
— Уф-ф, наконец-то наполнился.
Как же хорошо чувствовать, как магия бежит по венам, разливается по всему телу, давая ощущение спокойствия и умиротворения.
Послышался стук в дверь.
— Макс, к тебе можно?
— Да, Элеонора, заходи.
Хозяйка борделя вплыла в номер как королева.
— Доволен?
— Ага. Очень, — не стал срывать я.
— Занятный ты все же кадр, Стрижнев. Мне интересно, что ты делал с моими девочками, что они выползали от тебя чуть ли не на четвереньках? Полчаса, Макс, всего полчаса на каждую, а по виду можно было подумать, что ты драл их как минимум полдня без остановки. Они ноги едва переставляли. Речь замедленна. Глаза расфокусированы. Может ты на них опыты магические проводил, а не трахал? Так извини, у меня тут не лаборатория, а девчонки не подопытные крысы.
— Элеонора, ты чего разбухтелась? Все с твоими бабочками в порядке. Отдохнут пару дней и вновь ноги пред клиентами раздвигать станут.
— Два дня? Да ты… Шестеро! Разорить меня хочешь? Все Коле расскажу. Пусть сам с тобой разбирается.
Я смотрел на надутые щеки Эслер и посмеивался.
— Расскажи-расскажи, а лучше в гости приезжай, вместе посидим, пообщаемся. Все по тебе соскучились.
Хозяйка борделя фыркнула.
— Ага, как же. Особенно Ивлеева: ждет и видит, как я окажусь в непосредственной близости от Николая.
— А-ха-ха, боишься, что патлы тебе повыдергивает?
— Боюсь, что сама не удержусь и прибью дуру ревнивую.
— Это — да, ты можешь, но все равно, приезжай, я подстрахую, что бы вы друг другу в глотки не вцепились.
Вернувшись домой, так и не застал Алину. Утром ее тоже не было. Проверил Стеллу — все как обычно. Решил, что можно привести в чувство. Поправленные энергокалалы и относительно нормальная работа печени, разгоняющая кровь по всему организму, позволяла находиться в сознании. Не без боли, конечно, но ведь и обезболивающее заклинание никто не отменял.
Развеял сон, кинул плетение купирующее боль и поспешил прочь, пока Стелла Яковлевна не сориентировалась и не начала задавать вопросы. Свалил эту задачу на Олесю с Надеждой. Пускай объяснят, что смогут, а что не сумеют — Подольская сама додумает, она женщина умная — сообразит.