Жаворонок Теклы (СИ)

— Проще говоря, курица не птица, баба не человек, — усмехнулась Нерина.
— Нери!.. — шепотом сказала Надежда Павловна, поморщившись.
Однако отец взглянул на нее поверх очков с тонкой оправой и спокойно сказал:
— Нет, почему же, человек, просто не способный распоряжаться своей жизнью, и опека более сильного и умного ему только во благо. Вроде маленького ребенка — никто же не ставит под сомнение, что он человек, который имеет базовые, защищенные законом права: на жизнь, на безопасность и так далее. Но он не может, например, купить недвижимость, проголосовать на выборах, переехать в другую страну. Это удел взрослых, самодостаточных людей, в чьей способности к осознанным решениям и ответственности за их последствия никто не сомневается.
— Ну да, женская логика, война за цвет помады, ПМС и тому подобное, — ответила Нерина и села напротив отца. Этот разговор ее волей-неволей затягивал. — Проще говоря, когда джентльмен обвешивает свою даму бриллиантами и дарит ей цветы, это сродни тому, как мать с умилением тащит младенцу какую-нибудь сотую погремушку, верно?
— Примерно так, разница только в цене и в гормонах, которые от этого вырабатываются, — кивнул Андрей Петрович.
— Но есть и другая сторона, — сказала Нерина, приободрившись, — когда женщина обижается или страдает, муж воспринимает это как истерику капризного ребенка, а заехать ей кулаком в лицо всего лишь метод воспитания разумного и заботливого родителя.
— Ну это уж чересчур, — возразил отец. — Раньше такое встречалось, да, хотя и семьи, должен признать, в ту пору держались крепче. Все законы тогда диктовала борьба за выживание, Неричка. А потом случился рост экономики, и во-первых, все меньше ценилась примитивная грубая сила, во-вторых, требовалось все больше рабочих кадров. Еще и войны сильно сокращали количество мужчин. Вот и все равноправие: это лишь побочный эффект эволюции, которую, между прочим, тоже двигали мужчины.
— Андрюша, я не понимаю, у нас тут урок истории индустриального общества или разговор о женихе дочери? — мягко вмешалась Надежда Павловна.
— Я к этому и веду, Наденька, просто если Нери хочется говорить по-взрослому, то я и начал издалека. Если бы я не считал ее взрослой и умной, то просто хлопнул бы по столу и сказал, что речи об этой свадьбе быть не может.
— Вот что, — протянула Нерина. — Как взрослая и умная я могу надеяться на иной исход?
— Да бог с тобой, Неричка, кто же тебе запрещает? Я просто хочу тебя предупредить: мы немного знаем об этом парне, но одного нехорошего факта достаточно, чтобы сделать некоторые выводы. Его честность похвальна, но ничего не меняет.
— Ну так к чему ты сведешь свою лекцию, папа? 
— К тому, что когда женщины перестали полностью зависеть от мужчин и начали распоряжаться своей жизнью сами, их претензии пошли дальше, тут и начался спрос на мужчин, которые не брезгуют торговать собой. Я не буду здесь касаться мотивов, почему они это делают, а не следуют природной модели мужского поведения: там у всех свои обстоятельства. Я подвожу к тому, что женщины такой подарок прогресса приняли с очень смешанными чувствами.
— Папа, а какое мне до этого дело? — перебила его Нерина, но отец сказал решительно:
— Дай мне закончить, я первый раз с тобой так откровенен, но ситуация этого требует. В одном для женщин не изменилось ничего: им важен не сам секс, а то, что с его помощью можно получить. Если речь идет не о деньгах, то значит, о чем-то другом. Что важно для нормальной женщины? Создать нормальную же здоровую семью. Она для этого будет покупать таких вот несчастных, неустроенных парней из бедных стран? Нет, она будет спать с достойным мужчиной и рожать ему детей. Значит, на кого ориентирован этот бизнес? На тех, кто не умеет создавать здоровые отношения, кто надеется с помощью денег и секса решить свои психологические проблемы, в частности — на женщин, которые ненавидят мужчин. Они будто хотят отомстить, отыграться за все, что терпели их праматери: бесправие, постоянные беременности и роды без медицинской помощи, грубость, побои и безнадежность. В общем — ты понимаешь, с кем твоему Айвару приходилось иметь дело несколько лет?
 
— С кем? 
— С неадекватными, ущербными женщинами, поправшими свою натуру! В психологическом насилии и унижении женщина превзойдет любого мужчину, в отличие от физического, и эти несчастные парни привыкают воспринимать такое обращение как норму. И вот как ты сама думаешь — на этих словах отец сделал ударение, — может у такого молодого человека не быть проблем? Мог ли он выйти из этого ада с несломленной психикой, быть таким же, как ты и твои друзья?
— Папа, Айвар не «такой», он особенный, я это знаю. Умного, тонко чувствующего человека испортить нельзя, — возразила Нерина.
— Но можно сломать, причем именно умного и тонкого легче всего. Всяким толстокожим тупицам это нипочем, кто же спорит. А у него на лице написано, что он умный, но при этом мягкий и, уж прости, слабовольный. Да я искренне жалею этого парня, я рад, что он все-таки решился разорвать этот порочный круг, только переживаю-то я за тебя! Беда в том, что ты тоже умная и тонкая, и мысли у тебя простираются далеко за пределы спальни и кухни. Ведь его проблемы непременно с годами вылезут наружу и отразятся на тебе! И ты уверена, что будешь к этому готова?
Нерина хотела сразу ответить что-то пылкое и категоричное, но серьезный тон отца ее охладил, и она сказала после небольшой паузы:
— Я должна быть к этому готова, если собираюсь выйти за него замуж. Мама всегда мне говорила, — она кивнула в сторону Надежды Павловны, которая невольно отвела взгляд, — что брак существует для каждодневной работы и преодоления трудностей, во всяком случае у женщин. Общество этого требует? Вот, я согласна, так чем вы недовольны?
— Нери, девочка моя, — мягко заговорила мать, — одно дело — житейские проблемы, от которых женщина обязана ограждать супруга, чтобы он мог обеспечивать семью, и совсем другое — те проблемы, которые ты сама себе создаешь, выбирая ненадежного спутника.
— Очень по-русски, — не удержалась дочь, — вешаться на мужчину как на поводыря, а потом все валить на жизнь, на бога, на какое-то особое предназначение и долг...
— Не надо обижать маму, Нерина, — строго сказал Андрей Петрович. — Она права: над отношениями надо работать, но у этой работы должен быть смысл. Тебе пока сложно об этом думать, я это понимаю: сам когда-то был молодым. Но все-таки постарайся! Ты уверена, что твой жених найдет нормальную работу, освоится в нашем обществе, что вам всегда будет о чем поговорить? Вся его жизнь в Питере была слишком давно, чтобы сейчас это можно было обсуждать серьезно! Ты — рафинированная, книжная, домашняя девочка, а он — он не просто иностранец, он человек, который жил на дне неразвитой, полудикой общины! Мало ли какие еще пороки он там мог впитать, кроме этого своего «приработка»? Да ты видела, сколько он курит? Это же прямая дорога к прочим дурным пристрастиям, не говоря уж про наследственность! Тебе же еще рожать, девочка моя, подумай хотя бы об этом.
— Айвар как-то раз упоминал, что не хочет детей, — нерешительно промолвила девушка.
— Та-ак, — протянул Андрей Петрович, еще больше нахмурившись, — чем дальше, тем интереснее. Нет, не могу сказать, что я мечтал о таком отце для своих внуков, но все-таки... А с чем связано такое нежелание, можешь объяснить?
— Я сама не все поняла, — призналась Нерина. — Вроде как он считает, что в Африке их все равно не ждет ничего хорошего...
— То в Африке, а здесь ему что не так? Я просто не понимаю, зачем вообще в таком случае вступать в брак? Это же подразумевает рождение детей, как иначе! Любой адекватный человек со мной согласится. И я уж никак не ожидал, что мы от тебя не увидим продолжения, Нери. Между прочим, нам с мамой твое рождение далось очень непросто, так что не гневите бога!
— Ладно, Андрюша, об этом пока рано говорить, — вмешалась мать, мягко потрепав супруга по плечу. — Неричка у нас, слава богу, молодая, они образумятся и все будет нормально.