Жаворонок Теклы (СИ)

Поэтому Айвар, несмотря на нелюбовь к публичности, все-таки счел нужным помочь жене в связях с общественностью. Он и до этого иногда присоединялся к ней на встречах с потенциальными партнерами, инвесторами и филантропами. Конечно, среди них встречались и те, кто умел только позировать на камеру с трогательными чернокожими детьми на руках и продавать эти снимки гламурным изданиям по цене больше, чем бюджет одной больницы, и к тому же, встречи с иностранцами сопровождались изысканными угощениями и возлиянием элитного алкоголя, в то время как огромная часть населения Эфиопии жила впроголодь. Повлиять на этот ритуал Айвар был не в силах, но стремился по-своему разбавить душную атмосферу утрированного гостеприимства. Коллеги Налии его за это очень ценили и считали, что его присутствие благотворно влияло на супругу.
Но именно на одном из таких мероприятий с Айваром произошла весьма неприятная история. Какая-то врачебная делегация из Европы вела долгие переговоры с комитетом в большом ресторане, и он, немного устав сидеть на месте, отправился в бар, чтобы попить воды и размяться.
Вдруг незнакомый женский голос позвал его по имени. Еще не оглянувшись, Айвар уловил в нем неестественно сладкие нотки. Неподалеку стояла молодая женщина с шоколадным загаром, но европейской внешностью, длинными русыми волосами и зелеными глазами, подчеркнутыми серебристыми тенями. На ней было темно-фиолетовое платье из блестящего шелка, с оборками и таким смелым декольте, что оно напоминало наряд минойских красавиц.
Впрочем, эту незнакомку нельзя было назвать красавицей. Вроде бы черты лица у нее были правильными, но какими-то слишком мелкими для ее вытянутой фигуры и пышного бюста, и яркие пятна макияжа от этого смотрелись еще более неестественно.
— Что, не узнаешь, Айвар? — сказала она. — Нет, близко мы с тобой не общались, хотя это можно исправить. Но ты тогда крутил роман с одной чокнутой из нашей группы. Помнишь?
Айвар действительно вспомнил. Именно эта женщина была когда-то старостой в группе Нерины и больше других ее прессовала. В то время он почти не обращал на нее внимания, повидав слишком много таких девиц, похожих на инфернальную версию «стэпфордских жен» (этот фильм он смотрел с Налией).
— Меня, кстати, Рита зовут, — добавила женщина. — Она ведь не соизволила о нас рассказать?
— Я принял к сведению, — сухо произнес Айвар. — Здороваться, как я вижу, ты не умеешь, Рита, так что и я позволю себе не прощаться.
— Эй, ты чего? — удивилась Рита. — Ладно тебе, что ты вдруг стал такой нежный? Хотя да, видно, что ты куда-то пробился. Вон и костюм приличный, и в ушах золото, а не алюминий. Это на кого же ты сейчас, кхм... работаешь? Или на ком?
Айвар проигнорировал знак вопроса, однако Рита почти без паузы продолжила свою речь:
— У меня тоже все в порядке, правильно, что я не стала тогда с тобой связываться. Мужчины экстра-класса не любят, когда баба до них спала с негром, а у меня сейчас именно такой. Муж в РЖД работает, занимается строительством линий в Африке. Единственный недостаток, что староватый и потасканный, но это можно потерпеть. Для души всегда есть другие варианты, да?
— Ну поздравляю, — равнодушно сказал Айвар. — Это все? А то мне уже давно пора прогуляться в укромное место.
— Могу составить компанию, — ответила Рита, таинственно понизив голос и подойдя ближе, — муж сейчас в отеле, так что у меня, можно сказать, разгрузочный вечер.
— Я думаю, что справлюсь сам. А для разгрузки... Рита, если ты забыла адрес моего бывшего бара, то я готов напомнить, могу даже записать. Выбор там по-прежнему большой, а здесь проститутов нет.
— Да ладно! Ты-то кто? Бывших не существует, только дешевые и дорогие. Ты теперь явно дорогой, но и я тоже могу достойно заплатить! Тем более с этой ты ведь вообще бесплатно связался? Ну и дурак, так бы хоть деньги поимел, за моральный, так сказать, ущерб. Она же тебя натурально развела!
— То есть? — спросил Айвар, впрочем, без особого интереса.
— А то, что на жалость пробила, когда ты ее из бара провожал, — пояснила Рита. — Она тебе, наверное, тогда наплела с три короба, что мы пошли траву курить? И ты уши развесил! Да это кто-то сдуру ляпнул, чтобы ее подразнить, а она уцепилась, потом еще припоминала время от времени! На самом деле мы просто разделились — две девчонки с парнями, остальные были подругами, а она никуда не вписывалась. И мы ее об этом сто раз предупреждали! И о том, что оставаться одной за столиком очень плохая идея! Ты вот тогда ни разу не подумал с другой стороны — не почему мы ушли, а почему она осталась?
 
Вообще Айвару эта тема была безразлична, но женщины такого типа, как Рита, крайне редко разговаривали с ним о чем-то кроме секса, и то, что она вдруг повернула беседу в иное русло, ему не то чтобы понравилось, но как-то зацепило.
— Видишь ли, Рита, — нейтрально заговорил он, — когда я вижу, что человеку нужна помощь, я помогаю, а не рассуждаю о том, как он до такой жизни докатился. Если молодой женщине тяжело тащить коляску с младенцем или стариком, я ей помогу, а не буду спрашивать, где ее муж и почему он этого не делает. Если я увижу заблудившегося ребенка, я отведу его домой, а не буду возмущаться безответственностью его родителей. Если человеку при мне станет плохо, я окажу помощь, а не буду говорить, что больным надо сидеть дома. Каждому свое, как говорится, и демагогия не по моей части. А что тогда у вас произошло на самом деле, меня вообще не интересует ни на грамм.
— А иногда стоит порассуждать, Айвар! — вдруг воскликнула женщина. — Тебя жизнь ничему не учит? Уж теперь-то ты наверняка понял, что она за фрукт. Не любит ее никто, видите ли! А как любить, если у нее на лице всегда было написано: вам сказать, что я о вас думаю? Если у нее самой внутри тонны ненависти? И вот на таких ты свою заботу и участие распыляешь, чтобы потом они скорчили козью морду и послали тебя на хрен! Не удивлюсь, если она сама и попросила подкинуть тебе наркоту, когда ты ей надоел. А ты же мне самой нравился! Если бы у меня тогда не было парня в группе, ты бы меня, а не ее бесплатно обслуживал.
— Да что же вас в моем присутствии всегда прорывает на исповеди? — усмехнулся Айвар. — Все, Рита, вечер воспоминаний о твоем бурном студенчестве окончен, потому что мне действительно пора идти.
Он повернулся и направился в сторону банкетного зала, но Рита успела уцепиться за рукав его пиджака.
— Послушай, — тихо и торопливо заговорила женщина, — ну не зря же я тебя еще раз встретила! Я хорошо заплачу, если надо. Ты сам не пожалеешь, это я гарантирую: в отличие от нее, я знаю, как доставить мужику удовольствие.
— Что с тобой творится? — изумленно произнес Айвар. — Я похож на того, кому нужны твои деньги? Даже не твои, а те, что тебе дал на кофе и винишко муж, которому ты сейчас собираешься наставить рога!
— А вот это все тебе кто дал? — зло ответила Рита, окинув его взглядом и продолжая удерживать за рукав. — Ты думаешь, что это твое? Да ты все получаешь за то же, что и раньше! Сколько лет твоей «мамочке»? Сорок? Или пятьдесят уже? Неужто ты по свежему телу не истосковался! Знаешь, что я умею?
— А вот что умею я, — так же тихо сказал Айвар и мгновенно сжал запястье женщины между двумя пальцами. Этому приему его научили в Африке давно, сказав, что если надавить куда нужно, человек от боли и неожиданности даже не сможет крикнуть. При этом никакой физической опасности в нем нет.
Так и случилось: Рита, выпустив его рукав, несколько секунд только таращила глаза и ловила ртом воздух. Айвар к тому времени уже подошел к дверям в зал. Она все же догнала его и, по-видимому не желая ввязываться в шумный скандал, яростно зашептала:
— Ты что, совсем страх потерял, черномазый? Тебе напомнить, как полагается вести себя с приличными женщинами?
— Мужу своему будешь дома напоминать, — ответил Айвар жестко. — А здесь Африка, и с женщинами обычно разговор короткий. Так что иди откуда пришла, Рита, а то хуже будет!