Я тебя предупреждал (СИ)

— Это ты дьявол, Кэти! Истинный Сатана во плоти!
— Что? — непонимающе спросила, сглотнув комок в горле. 
На дне серого взгляда треснула ледяная корка. Картер протянул свои окровавленные пальцы к моим губам и растёр красную влагу. Я не дёрнулась, потому что этот вкус меня не отпускал с того момента, как я укусила Шакала.
— "Only a devil like you, could make me sin like I do"* — процитировал Картер строчку из хорошо знакомой мне песни.
И я внезапно вспомнила мальчишку, которого он избил в семнадцать лет, когда мы были на речке. Дамира, впавшего в кому. Николая, которому кто-то выбил зубы. Игната, которого я больше не видела в институте, и о судьбе которого никому ничего неизвестно. Вспомнила трупы, что показывали по новостям, когда я проснулась в его квартире. И он всё это делал из-за меня? Ради меня?
В груди что-то сжалось и затрещало. Расползлось чёрными трещинами, причиняя невыносимую боль. Если до этого момента я не думала о его мотивах, то сейчас осознала сполна. Сполна окунулась в болото, чувствуя себя частью его преступного мира.
Хотела ли я быть убийцей или человеком ради которого убивают? Нет! Но по его словам, если бы не было меня, он никогда бы не пошел на подобное преступление. По его словам, я — причина.
— Ты чудовище, — сорвалось с непослушных губ. — Хочешь сказать, что это я виновата в том, что ты вытворяешь? Считаешь вправе меня винить? Всё, что со мной произошло — прямое следствие вашей деятельности!
Картер замер. Холод сменился растерянностью и чувством, которое невозможно было угадать. Я не стала дожидаться ответа. С трудом переставляя ноги, просто ушла, радуясь и рыдая внутри от того, что Макс не стал меня останавливать. Потому что мне тоже больно и трудно. Потому что я сама себя разрушаю, разбирая внутреннюю крепость по кирпичику. От неё вот-вот ничего не останется.
__________________________________________________________
Строчка из песни “Devil like you” Gareth Dunlop
“Only a devil like you, could make me sin like I do” — Только такой дьявол, как ты, мог заставить меня грешить, как я грешу.
  
Глава 15
 
Несколько дней я пребывала в состоянии прострации. Я не понимала, что происходит, и кто вокруг все те люди, что задают извечный вопрос “Ты как?”.
Никак.
Я никак.
Меня выжали, словно лимон, а потом снова наполнили, но уже какой-то грязной водой. Я была настолько рассеянной, что несколько раз на занятиях теряла ручку, которая лежала перед носом. Не обращала внимания на одногруппников, что со мной вежливо здоровались, а порой не слышала входящих звонков от папы и Костика. Или не хотела слышать?
Тараканы в моей голове были заняты самобичеванием. Да-да, именно они отравляли мою жизнь и решали, как я должна вести себя дальше. Снова закрыть глаза и поверить, что всё это просто какой-то кошмар, который никогда больше не повторится, или уже принять как данность тот факт, что близость с Картером опасна для моей жизни? Если приму, то мне придётся от него избавится, но я… я просто не могу. Я сама себя уничтожу. Но забыть, кто такой Макс Картер, я не в силах. Моя душа воет при мысли, что он такой же бандит, как и все они. Что он точно так же в любой момент может похитить чью-то девушку, жену, мать и, как настоящий мерзавец, переломать чужие жизни.
И Костик? Зачем он позволил ему вступить в их группировку? Ему не было места среди них, а сейчас… его руки в крови, а душа в грехах.
Эти мысли и вопросы терзали постоянно. В постели, в душе, за завтраком, в автобусе, в институте. Мало что могло отвлечь, но в один из дней меня попросту вышибло из колеи.
— Кать, ты что-то знаешь?! — едва я вошла в аудиторию, ко мне подбежала Оля, наша староста.
Я удивленно посмотрела сначала на нее, а затем на столпившихся вокруг одногруппников.
— Что знаю? — спокойно села на свое любимое место, вытащив предварительно необходимые тетради.
— Как это "что"? — Кира, лучшая подружка Оли, вытаращилась на меня как на идиотку. — Подробности про задержание Картера и его друзей!
 
— Вы же пара, не? — раздалось сбоку.
— Может, он ее уже и бросил…
— Пацаны говорили, что всех уже в СИЗО загнали…
— Но за что?
— Его точно подставили! Макс не такой! — послышался девичий визг.
— Угу, — хмыкнул какой-то парень, — настолько не такой, что силовики скрутили прям в баре.
А я замерла еще при фразе "задержание Картера и его друзей", с силой сжимая в похолодевших ладонях пенал. Разум затуманился, накрылся дымкой страха, и я просто не могла понять, что мне сейчас делать. Сидела, слушала слухи — каждый был ужаснее предыдущего и бил жестко по сердцу, причиняя едкую боль.
Из состояния оцепенения вывел вопрос, снова заданный старостой:
— Так ты не в курсе, да?
Я резко поднялась, нащупала в сумочке телефон и хотела уже выйти из кабинета, оставив собравшихся без ответа, как в спину прилетело:
— Ясно, он ее бросил. Наверное, она бревно в постели…
Остановилась, чувствуя, как злость затмевает все мое существо. Бесцеремонность, с которой действовали одногруппники, всегда бесила, а сейчас и подавно. Возможно, Максу и, быть может, Костику сейчас плохо, а они? Думают о том, как бы побольше узнать, чтобы затем обмусолить эту тему. Они не волнуются и не сочувствуют, им просто скучно.
— Прости, дорогой мой Павлик, — я даже вспомнила имя говоруна, — что не позвала свечку держать. Но ничего, завтра принесу тебе целую корзину грязного белья, пороешься и сделашь выводы, большой уже. Как я поняла, это твоя единственная страсть… делать выводы, а не рыться, конечно.
Не став дальше тратить время попусту, быстрым шагом направилась в коридор. Там дрожащими пальцами нашла номер Костика и…
— Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети, — зачитал женский механический голос.
Написала несколько сообщений, затем набрала его снова. Итог был неутешительный. Письма остались непрочитанными, а робот продолжала безразличным тоном резать меня на части.
Неужели правда?..
Не хочу в это верить. До крика, до боли, до слез. Не хочу и не буду.
Отправив еще парочку посланий брату и попросив его срочно со мной связаться, я решилась позвонить Максу. Несколько секунд готовилась, чтобы столкнуться с полнейшим разочарованием:
— Абонент временно недоступен, перезвоните позже.
Тревога усилилась. Страх тонкими лианами оплел мою шею, не давая сделать спокойно следующий вздох. И причем я боялась не за себя — за себя не так страшно как за близких. Только от мысли, что брата и Макса могут посадить в тюрьму, становилось тесно в груди, а сердце билось где-то на уровне щитовидки, оглушая меня своими ударами.
"Все будет хорошо, все будет хорошо", — уговаривала я себя весь оставшийся день.
Я сидела на паре, рассказывала заданную тему, но в то же время была абсолютно далека от учебы. Мою голову занимала не грамматика и не история языков, а совершенно другое. Мой мозг, словно обезумев, перебирал в голове лица, увиденные несколько дней назад в кафе. Вдруг кто-то из них доложил в полицию? Вдруг кто-то снял на телефон? Вдруг кто-то…
До гостиницы, в которой временно проживала, я дошла в совершенно разбитом состоянии, не переставая звонить брату.
Ни вечером, ни утром следующего дня, он не ответил. Ни он, ни Макс. Если до этого я старалась не общаться с ними, то теперь казалось, что они добавили меня в свой черный список.
Первая две пары вымотали меня до невозможности. Мне хотелось спать, голова просто разрывалась от перенапряжения, а сердце — от тревожных дум, так что я уже третий раз бегала к автомату с приторным и невкусным кофе, но хоть таким. Он гораздо лучше того растворимого суррогата, что подают в столовой. Но и кофе уже не действовал: ни спокойствия, ни бодрости он не приносил.