Белое золото, черная смерть
— Подожди, подберем Барри! — крикнул Дик своему шоферу.
Тот нажал на тормоза, и машину занесло, но она остановилась. Дик выскочил из нее и кинулся к куче тел. Белый человек, которого переехало машиной полковника, корчился в агонии, и Дик на ходу раскроил ему череп рукояткой «кольта». Затем он стал вытаскивать Барри из-под белых.
— Нет! — кричал Барри, изнемогая от боли.
— Бога ради, ключ! — кричал Дик.
— Хлопок… — прошептал Барри, и кровь хлынула из его носа и рта. Крупное тело обмякло в объятиях смерти.
Могильщик так резко объехал грузовик, что машина чуть не перевернулась, а Гробовщик послал еще одну трассирующую пулю вдогонку «линкольну». Он метил в бензобак, но угодил в заднее ветровое стекло, отчего загорелась крыша. «Линкольн» летел теперь как ракета и начал вилять из стороны в сторону. Гробовщик выстрелил еще раз и пробил заднюю дверь. Он продолжал стрелять в темноте, а «линкольн» наращивал скорость.
Могильщик остановил машину, вышел и побежал в сторону Дика с револьвером в руке, а потом остановился. Гробовщик выскочил с другой стороны, собираясь выстрелить последней пулей. Но в этом не было необходимости. Дик заметил их. И еще он заметил, что «линкольн» уехал. Он бросил оружие и поднял руки. Ему хотелось жить.
— Ты посмотри, какая встреча, — приговаривал Могильщик, подходя к нему с наручниками.
— Приятный сюрприз, — вторил ему Гробовщик.
— Мне надо позвонить адвокату, — пробормотал Дик.
— Всему свое время, радость моя, — сказал Могильщик.
Глава 14
Был час ночи. Ребята из «убийств» приехали и уже уехали. Судмедэксперт констатировал четыре смерти. Трупы повезли в морг. Ни лимузин полковника, ни «линкольн» так и не задержали. Их искали по всему городу. Семнадцать патрульных машин, оцепивших район стадиона, вернулись к исполнению своих обычных обязанностей. Работники, расчищавшие территорию стадиона, снова вернулись к своим делам. Город жил, дышал и спал, как всегда. Люди лгали, воровали, убивали, а также молились, пели, смеялись, занимались любовью. И еще рождались и умирали. Пульс города Нью-Йорка оставался прежним.
Но те, кто поверил в авантюру Дика, ворочались в постелях, гадая, получат ли они назад свои доллары.
Дик же сидел на табуретке под лампами в «Гнезде». В ярком свете он казался хрупким и прозрачным. Его гладкое коричневое лицо сейчас напоминало фиолетово-оранжевую физиономию накрашенной и напудренной шлюхи.
— Я хочу увидеться с моим адвокатом, — в сотый раз повторил он.
— Твой адвокат сейчас спит, — отвечал как ни в чем не бывало Гробовщик.
— Он рассердится, если мы его разбудим, — добавил Могильщик.
Лейтенант Андерсон отдал им Дика на растерзание. Детективы были в отличном настроении. Все вышло так, как они хотели.
Но Дику было не до шуток.
— Напрасно вы так кипятитесь, — сказал он. — У вас против меня лишь подозрения, и я имею полное право видеть адвоката.
Гробовщик отвесил ему пощечину, придав ладони чашевидную форму, из-за чего пощечина вышла гулкой, как разрыв хлопушки. Голова Дика мотнулась в сторону.
— Кто говорит об убийстве? — словно не замечая этого, сказал Могильщик.
— Нас интересует только одно: кто взял деньги, — сказал Гробовщик.
Дик выпрямился и глубоко вздохнул.
— Потому что мы хотели бы вернуть их тем беднякам, которых ты надул, — сказал Могильщик.
— Черта с два надул, — огрызнулся Дик. — Все было совершенно законно.
Гробовщик врезал ему по уху с такой силой, что Дик согнулся, словно был из резины, а Могильщик отвесил ему вторую пощечину. Они лупили его с двух сторон, пока в голове у Дика не помутилось. Тогда они дали ему передохнуть, после чего Могильщик сказал:
— Поехали по новой.
В ярком свете глаза Дика сделались оранжевыми. Он прикрыл веки. Из уголка рта потекла струйка крови. Он облизнул губы и вытер тыльной стороной ладони рот.
— Вы применяете насилие, — сказал он, с трудом ворочая языком, — но я живой. А это главное.
Гробовщик двинулся к нему, но Могильщик взял его за рукав:
— Полегче, Эд…
— Полегче с этим сукиным сыном? — взорвался тот. — Полегче с этой долбаной сволочью?..
— Мы полиция, — напомнил Могильщик, — а не суд.
— Закон существует для того, чтобы защищать невиновных, — сказал Гробовщик, но волю рукам не дал.
— Слышал, парень? — хмыкнув, обратился Могильщик к Дику.
Дик собирался уже что-то ответить, но, похоже, передумал.
— Вы тратите время зря, — сказал он вместо этого. — «Назад в Африку» — честное движение, а насчет этой перестрелки могу сказать одно: я проходил мимо и хотел помочь умирающему.
Гробовщик повернулся и подошел к стене. Он шлепнул по ней ладонью с такой силой, что шлепок напомнил выстрел. Если бы не Могильщик, он в два счета свернул бы шею этому сукину сыну. У Могильщика на шее набухли вены.
— Дик, ты нас не доводи, — сказал он срывающимся голосом. — А то мы отходим тебя револьверами, покаты не испустишь дух, и пойдем под суд.
Судя по выражению лица, Дик ему поверил, но промолчал.
— Мы догадываемся, что это за движение. Мы подняли досье ФБР на Четыре-Четыре и Фредди. Мы получили данные из округа Кук на Барри и Элмера. И твое тюремное дело у нас тоже имеется. Мы знаем, что денег у тебя нет, иначе бы тебя и след простыл. Но у тебя есть ключ…
— Какой ключ? — спросил Дик.
— Тот, что отворяет дверь, за которой деньги.
— Я невиновен, — сказал Дик, качая головой.
— Слушай, падла, — прохрипел Могильщик, — ты все равно сел, и крепко. У нас есть доказательства.
— От кого?
— От Айрис.
— Если она сказала вам, что «Назад в Африку» — мошенничество, то она лживая сука, и я так ей это и скажу.
— Договорились, — сказал Могильщик.
Через минуту в камере появилась Айрис, а с ней лейтенант Андерсон и двое белых детективов.
Она подошла к Дику, взглянула ему в глаза и сказала:
— Он убил Мейбл Хилл.
Лицо Дика исказила ярость, он кинулся на нее, но белые детективы вовремя его удержали.
— Мейбл поняла, что «Назад в Африку» — сплошное надувательство, и собиралась рассказать об этом полиции. Она потеряла мужа, потеряла деньги и хотела свести счеты с этим… — Она говорила так, словно сама верила этому.
— Лживая шлюха! — крикнул Дик.
— Когда я заступилась за него, она набросилась на меня, — продолжала Айрис. — Я стала защищаться. Он схватил меня сзади, вложил в руку револьвер и выстрелил. Когда я пыталась отобрать у него оружие, он сбил меня с ног, а сам убежал.
Дик позеленел. История получилась убедительная. Он понимал, что если она повторит ее в суде, скорбным голосом, запинаясь, глядя в пол, одетая в черное, то ей поверят. Тем более что у него было криминальное досье, а у нее нет. Он вообразил электрический стул в Синг-Синге, а на нем себя.
— Сколько они тебе заплатили? — только и спросил он ее.
Пропустив вопрос мимо ушей, она продолжала:
— Поддельные документы, которые подтверждают, что «Назад в Африку» — жульничество, спрятаны в нашей квартире, под переплетом книги «Пол и раса». Пока, говно, — сказала она Дику и повернулась, чтобы уйти.
Белые детективы переглянулись, потом уставились на Дика. Андерсон был явно смущен.
— Ну как, приятель? — скрипучим голосом спросил Дика Гробовщик.
Могильщик двинулся к двери с Айрис. Передавая ее конвоиру, он подмигнул ей. Сначала она удивилась, потом подмигнула в ответ, и конвоир ее увел.
Дик совсем увял. На лице его появилось выражение не боли и не страха, а безнадежности, как у приговоренного к смерти, который вот-вот отправится на электрический стул. Ему бы не помешал сейчас священник.
Андерсон и белые сыщики удалились, не глядя на Дика.
Оставшись наедине с Диком и Гробовщиком, Могильщик сказал:
— Давай ключ и забудем про убийство.
Дик взглянул на него как бы издалека. Он словно потерял интерес к происходящему.
— А ну вас, — только и сказал он.