Настоящая королева

— Нет, — повторила Остра.
Затем ее глаза начали испускать желтый свет.
— Остра! — закричал Казио.
Она посмотрела на него, но это уже была не Остра, а женщина с красивым темным лицом под изящными дугами бровей, которая превратилась в сефри с белыми волосами. Она была Энни с пылающими локонами. Она была всеми женщинами, с которыми Казио когда-либо занимался любовью, а потом всеми женщинами, встреченными им в жизни. Ее одежда начала обугливаться.
— Что происходит? — закричал Казио.
— Она это делает! — ответила Остра, но ее голос менялся так же, как лицо. А потом она добавила еще более возбужденно: — Мы это делаем!
Земля вдруг озарилась странным светом, Казио посмотрел вверх и увидел, как солнце снижается прямо к ним, шар пылающего пламени и тени, который поверг в трепет самую древнюю, животную часть его «я», и ему захотелось бежать, бежать, не останавливаясь, чтобы найти место, где такое невозможно.
Но вместо этого он вцепился в камень, задыхаясь и отчаянно борясь со страхом, всеми силами, оставшимися в нем.
— Остра, — послышатся чей-то спокойный голос.
Стивен стоял в нескольких королевских ярдах от нее. Он выглядел не самым лучшим образом. Казио увидел, что он лишился одного глаза.
— Остра, — повторил он. — Теперь только ты можешь ее остановить. Ты понимаешь? Он ее обманул. Да, он умрет, но вместе с собой он заберет весь мир. Энни сойдет с ума; это могущество слишком велико. Ты ведь его чувствуешь, не так ли?
— Да, я его чувствую, — сказала Остра.
У нее был голос женщины, охваченной страстью.
— Сражайся с ней, — сказал Стивен. — Ты также имеешь право на эти дары.
— Зачем мне с ней сражаться? — спросила Остра. — Это замечательно. Скоро весь мир будет во мне.
— Да, — сказал Стивен. — Я знаю. — Он подошел ближе. — Я не знал, кем он был, Остра. Именно этого мне не хватало. Он ждал в своей темнице две тысячи лет. Он взрастил зерно в каждом из нас. Он не хочет править, не хочет возвращения к славе своей расы, у него осталось одно желание. Забрать весь мир с собой. Неужели ты не видишь?
— Почему я должна тебе верить?
— А ты не верь, — сказал Стивен, — Посмотри сама.
Пламя заплясало на одежде Остры. Она посмотрела на Казио, и на мгновение проглянуло лицо той Остры, которую он любил.
— Казио? — спросила она.
— Я люблю тебя, — сказал он. — Сделай правильный выбор.
Его ноги подкосились, и он оказался на земле.
Если бы Эспер мог, он бы рассмеялся, но радость перешла в листья и цветы, которые мог видеть каждый. Он исцелял сломанное, давал покой тем, у кого уже не осталось надежды, вбирал в себя яд, превращая его в нечто новое, Он нашел сердце Сарнвудской Колдуньи и вобрал ею в себя вместе со всеми ее детьми, и теперь она поняла, перестала сопротивляться и отдала ему свою силу, 
Быть может, она видела то же, что видел он — смертельное пламя, загоревшееся на западе. То, что способно прекратить возрождение жизни и уничтожить весь мир. 
Настоящею врага.
Теперь ему не требовался зов, и он двинул всю свою мощь на запад, опасаясь, что может опоздать.
Энни ощущала, как холодная кровь Узника вливается в ее вены, и закричала от восторга, понимая, что с начала времен никто не владел таким могуществом: ни скаслои, ни Виргенья Отважная. Она была святым, демоном, драконом, бурей, огнем в глубинах земли. Не существовало имени тому, чем она становилась. Узник обвился вокруг нее кольцами, и по мере того, как жизнь его покидала, каждое его прикосновение вызывало в ней судороги таких наслаждения и боли, что она не могла бы их разделить, даже если бы захотела. Его глазами она видела сотни тысяч лет таких ощущений, и больше того, предчувствие собственного сладчайшего блаженства.
Еще! — закричала Энни.
Будет еще, — ответил умирающий демон. — Будет много больше.
Стивен старался не терять сосредоточенности, пытался остаться в мире, но это было очень трудно, ведь он лишился существенной части себя. Только древнее упрямство Каурона позволяло ему сохранить хоть что-то, но теперь все начинало тускнеть, и скоро Энни заметит свою ошибку и исправит ее.
 
Все зависело от этой девушки. Ему ужасно хотелось заключить ее в объятия и выпить из нее жизнь и силу; она была веной, соединенной с тем существом, в которое превращалась Энни, и он — если бы обладал даром — мог бы через эту связь обескровить Энни.
Но он больше не владел даром. Он остался лишь жалким подобием себя прежнего.
Он смотрел, как она склоняется над Казио и что-то шепча, и в этот момент ее одежда вдруг вспыхнула голубым пламенем, и ей пришлось отступить на шаг от своего любовника, чтобы его не опалить.
— Ты не сможешь его исцелить, если ты пытаешься это сделать, — сказал Стивен. Ты ничего не в силах исцелить. Как и она. Всегда буря — никогда ласковый дождь. Ты понимаешь? Но ты — ее слабое место.
Некоторое время Остра смотрела на него своими пылающими глазами, а потом пламя начало слабеть, подернулось дымом, пока она не оказалась окруженной темными испарениями, и ее глаза засияли, как два зеленых светильника. А потом она поднялась к накрывающему их ужасу.
Энни почувствовала, как ее сила начала уходить от нее, и попыталась понять причину. Может быть, она о ком-то забыла? Возможно, Хесперо еще жив?
Но нет, это была всего лишь Остра, несущая частичку ее могущества.
Если ты умрешь, — сказал Узник, — она унаследует все.
У нее нет силы, чтобы меня убить, — возразила Энни. — И даже если бы она могла, то не стала бы меня убивать.
Она может тебя предать, больше, чем кто-либо другой. Ты сама это знаешь.
— Не слушай его, Энни, — сказала Остра.
— Конечно, я не стану его слушать, — ответила Энни. — Мы будем править вместе, правда?
— Энни, Казио умирает, — сказала Остра. — Ты можешь его исцелить?
— Нет, — ответила она и только теперь поняла, что это правда.
Захвати трон Вен, — вмешался Квексканех. — И тогда ты сможешь исцелить любого из этих червяков.
— Он лжет, Энни.
— Но зачем ему лгать? Он принес себя в жертву мне.
— Он использует тебя, чтобы уничтожить мир.
— Так он думает, — сказала Энни, — Однако теперь лишь я обладаю властью. К тому же, что хорошего в этом мире? Теперь ты стала частью меня; ты можешь видеть, какие люди жалкие паразиты. Я создам другой мир. Я уже вижу, как это сделать. Он будет таким, каким мы хотим его видеть, каким он должен быть.
— Это безумие, Энни. Это значит, что придется убить всех, кого ты когда-либо знала, всех, кто был тебе дорог.
— Кого ты имеешь в виду? — закричала Энни. — Моего отца? Фастию? Элсени? Моя мать мертва; ты это знала? Все, кто был мне близок, уже мертвы, за исключением тебя и Казио, но и ты испытываешь мое терпение. А теперь, если ты хочешь, чтобы Казио остался жив, либо присоединяйся ко мне, либо отдай мне свою силу, потому что нам осталось провести последнее сражение и мне потребуются все источники силы. И тогда мы завладеем всем, Остра, мир будет в нашей полной власти.
Остра открыла рот, но тут она заглянула за спину Энни…
— Я спасу тебя, Энни, — сказала Остра.
Энни обернулась.
Она стояла в поле черных роз, жемчужины на ее платье слабо отблескивали в лунном свете, как кость. Воздух был так сильно напоен ароматами цветения, что ей показалось — еще немного, и она задохнется.
Полю не было конца; оно тянулось до самого горизонта, тихий ветерок сгибал тонкие стебли. Энни медленно повернулась, чтобы выяснить, что находится в других направлениях.
У нее за спиной поле заканчивалось стеной деревьев, черные чудовищные стволы были покрыты жуткими шипами величиной с ее руку, они поднимались так высоко, что Энни не могла разглядеть их вершин в тусклом свете. Покрытые шипами лианы, мощные, в руку толщиной, извивались по стволам и земле. Сквозь деревья и лианы Энни видела лишь мрак. Жадный мрак, почувствовала Энни, мрак, следящий за ней, ненавидящий ее, мечтающий ею завладеть.