Настоящая королева

— Угу, — не стал спорить Эспер. — Ты мне говорила. — он снова посмотрел на умирающее чудовище и потер щетину на подбородке. — Ну, думаю, это мантикора, — задумчиво сказал он.
— Ничем не хуже любого другого имени, — заметила она. — Ладно, по-моему, нам пора отдохнуть.
— Я не устал, — заявил Эспер.
— Все равно здесь нам больше нечего делать. Пройдет несколько дней прежде, чем яд рассеется, даже если пойдет дождь.
— Угу, — проворчал Эспер.
— Давай, пошли.
Он повесил лук на спину и оглянулся по сторонам в поисках своего костыля, но в следующее мгновение увидел, что Лешья протягивает его ему. Он молча его взял, и они пошли назад между деревьями. Идти стало тяжелее, когда склон стал круче, и они двинулись в обход по неуклонно уходящей вверх дорожке. Наконец она привела их на уступ, с которого открывался прекрасный вид на луг и лес внизу. С другой стороны находилась глубокая пропасть, а за ней на фоне синего неба высились горы с белыми шапками. Горизонт на западе тоже украшали высокие пики гор. Уступ, с одной стороны, защищала пропасть, кроме того, отсюда был хороший обзор на многие лиги окрест, и они могли вовремя выследить приближающихся монстров; вот почему Лешья выбрала это место для убежища. Сначала это был шалаш из веток, но теперь он превратился в удобную маленькую хижину с крышей из березовой коры.
Эспер не помнил, как она ее строила; он находился в стране Черной Мэри, время от времени приходя в себя, а потом снова погружаясь в туманный мир боли и диковинных образов. Это продолжалось три месяца. Когда лихорадка наконец отступила, он чувствовал себя таким слабым, что даже если бы нога у него не была сломана, он не смог бы ходить. Лешья ухаживала за ним, строила ловушки, сражалась с чудовищами, появлявшимися все чаще.
Подъем лишил его остатков сил, и он сел на бревно, глядя на долину внизу.
— Пора уходить, — сказал он.
— Ты еще не готов к путешествию, — заявила Лешья и принялась ворошить палкой утренний костер в поисках тлеющих углей.
— Я готов, — возразил он.
— Я так не думаю.
— Ты подняла меня, когда рубцы еще не затянулись, — заметил Эспер. — Сейчас мне уже намного лучше.
— Ты задыхаешься после короткой прогулки, — сказала ему сефри. — Так и раньше было?
— Мне еще никогда не приходилось пролежать четыре месяца, — ответил Эспер. — Но я не могу больше терять время.
— Ты так сильно ее любишь? — едва заметно улыбнувшись, спросила Лешья.
— Тебя это не касается, — возмутился он.
— Если мы сейчас уйдем, мы оба можем погибнуть. Значит, это меня касается.
— Да, я хочу найти Винну и Эхока. Но дело не только в них. У меня есть обязанности.
— Перед кем? Перед девочкой королевой Энни? Я не имею ни малейшего понятия, жива ли она. И кто сейчас сидит на троне Кротении. Эспер, Терновый король мертв. Больше никто не может контролировать седмари. Их с каждым днем становится все больше.
— Да. И то, что мы сидим здесь и убиваем их по одному, не поможет.
— А что, по-твоему, поможет?
— Не знаю. Я думал, что смогу вернуться туда, где он спит, и что-нибудь узнать.
— В Заячьи горы? Отсюда орлу лететь двадцать лиг, а мы с то бой не орлы, — Она прищурилась. — У тебя есть какая-то особая причина туда идти?
— Нет.
— Нет? — Она вздохнула. — Я знаю тебя, Эспер Белый. Просто ты хочешь умереть, сражаясь за Королевский лес. А этот недостаточно для тебя хорош.
— Он не…
Эспер замолчал. «Не мой», — безмолвно договорил он, представив себе громадные железные дубы своей юности, гниющие и превращающиеся в вонючую слизь, резвые ручьи, затопленные смертью, долины, заросшие сорняками, задушенные черными колючками. Хочет ли он на самом деле все это увидеть?
— Ты меня искала, — сказал он, — много месяцев назад. Ты сказала, что тобой движет долг, о котором забыли другие сефри. Что это за долг?
Она нашла несколько углей и принялась их раздувать, добавила к ним несколько веток из кучи, сложенной рядом с костром, и в воздух поднялся аромат ореха и можжевельника.
— Я не знаю, — проговорила она. — Не знаю, могу ли сказать тебе об этом.
 
— Я уже знаю, кто на самом деле ты и твои соплеменники. Разве после этого есть еще какой-нибудь секрет, который стоит хранить?
— Я сказала тебе, что не уверена. Я пытаюсь принять решение.
— Ладно, хорошо. Отыщи меня, когда решишь.
— Ты даже не знаешь, где мы находимся, — сказала Лешья.
— Ну, думаю, если я буду идти на юг, рано или поздно я выйду к какому-нибудь месту, которое знаю, — ответил он.
— Нам повезло, что я вспомнила про это место, — сказала она — Иначе нас бы давно поймали.
— Кто? Фенд?
— И его люди.
— Твои люди.
Она молча кивнула.
— Ну я уверен, что они уже перестали нас искать, — проговорил он.
— Сомневаюсь, — возразила она. — Ты был с Терновым королем, когда он умер. Он мог что-то тебе сказать.
— В каком смысле? Насколько мне известно, он не умел говорить.
— Но это не значит, что он тебе ничего не сказал.
Эспер вспомнил потрясший его водоворот образов, возникших, когда Терновый король умер.
— Угу, — проговорил он. — Но, если он и сказал мне что-то, мне это неизвестно.
— Пока неизвестно.
— Проклятье, — проворчал он.
— Эспер, сейчас ты, возможно, самый важный человек в мире. Может быть, только ты в состоянии остановить то, что происходит — спасти Королевский лес, если это единственное, что имеет для тебя значение.
— Именно по этой причине мы здесь остаемся? Ты рассчитываешь, что меня посетит какое-нибудь священное озарение?
— Мне больше не на что надеяться. Именно по этой причине я старалась уберечь тебя от опасностей.
Он взглянул на нее.
— Это тебе удалось, — сказал он. — И я благодарен. Но тебе нет нужды оставаться со мной. Я уже достаточно силен.
— Ты сам знаешь, что это не так.
— А ты сама знаешь, что я не стану сильнее, сидя здесь, — возразил он. — Если ты считаешь, что я такая важная персона, думаю, ты можешь пойти со мной. Но я ухожу.
Она развела огонь.
— На ужин у нас кролик, — сказала она.
— Лешья.
— Еще четыре дня, — вздохнув, проговорила она.
— Почему?
— Ты будешь на четыре дня сильнее, а луна станет темной. Думаю, нам это пригодится.
Эспер кивнул и посмотрел на восток, а затем показал на почти невидимый крутой склон, который скрывался за уступом.
— Это перевал, по которому мы пришли? — спросил он.
Она кивнула.
— Так я и думал.
— Это единственный путь сюда и отсюда, если ты не птица или не горный олень.
Он кивнул и прищурился.
— Возможно, у нас не будет четырех дней, — заметил он.
— Илшвик, — прорычала Лешья.
Эспер не понял, что она сказала, но догадался, что имела в виду.
  
ГЛАВА 4
 
ЗАДАЧА И УСЛОВИЯ
 
Меч, мелькавший перед Казио, двигался так стремительно, что за ним было почти невозможно уследить, и он неожиданно понял, что означает мерзкая ухмылка на лице монаха. Казио отреагировал благодаря долгим годам тренировок, выставив вперед свое более легкое и длинное оружие, чтобы отвести удар и пронзить запястье своего врага. Однако этого не случилось, потому что — невероятно — монах успел отбить его атаку. Он сделал шаг назад и на мгновение взглянул на Казио, пытаясь оценить его возможности.
— Интересно, — заявил он. — Мне еще не доводилось встречать такого фехтовальщика. Вы из Сафнии?
— В Сафнии живут мясники, — задыхаясь, ответил Казио, пытаясь одновременно следить за своим противником и наблюдать за тем, что происходит вокруг. Со всех сторон грохотал гром сражения. — Самые лучшие фехтовальщики рождаются в Вителлио.
— Понятно, — Его противник снова ухмыльнулся. — Вителлио Колыбель Церкви.
У него были серые глаза, смуглая кожа и акцент, который Казио не мог распознать.
— Скажите мне, — продолжал монах, — почему вы следуете за еретичкой королевой, вы, человек, родившийся в месте, где на свет появилась наша вера?