Я-Ведьма! (СИ)
— Да я не про это — сказала я и, чуть помявшись добавила — Вы меня, конечно, простите. Но как у кого-то на неё встаёт?
— Ахахаха! — заливисто рассмеялась старушка и вытерла выступившие слёзы.
— Простите — ещё раз повинилась я — Просто не знаю, как слово другое подобрать.
— Ой да не извиняйся. У меня тоже такие мысли бывают! — всё ещё посмеиваясь ответила старушка и подмигнула — Но это же не значит, что мы неприличные женщины? Так? Просто жизнь такая. Ты нормальная и хорошая девочка. Воспитанная. Я это сразу поняла и грымзе этой не поверила.
— Ну не всё, что она сказала ложь — опустила голову я и крутанула рукой возле лица — Но зато я получила такой серьёзный урок, что на скользкую дорожку больше не вступлю. Какой бы лёгкой и привлекательной она ни казалась.
— Ну и правильно — сказала Глафира Павловна — Я в тебя верю.
— Спасибо — как можно теплее улыбнулась я и ощутила, что губы уже почти не болят — Своей добротой вы возвращаете мне веру в человечество.
— Скажешь ещё! — ответила старушка и я, почувствовав её смущение, машинально втянула часть в себя.
«Ого, а ведь мне теперь не надо специально перестраивать зрение и мысленно дотрагиваться до дымки над человеком, чтобы впитать его эмоции и узнать их. Я делаю всё автоматически. Хорошие новости. Значит нужно срочно идти в столовую и проверить новый навык на практике» — подумала я и предложила.
— Знаете что, Глафира Павловна? А может мне не стоит её бояться? Как и распространяемых слухов? У людей есть глаза и они сами решат кому верить. Правильно? Да и что же я так всё время в палате буду отсиживаться? Пусть говорит что хочет! Правда на моей стороне!
— Хорошо сказала — вновь улыбнулась старушка и как-то по-новому посмотрела на меня — Ты оказалась бойчее, чем я думала. И сильнее.
Встав, Глафира Павловна взяла приборы с тумбочки.
— Что ж, пойдём посмотрим, что нам бог послал.
В столовой и правду оказалось достаточно людно. Хотя один стол в конце зала был уже свободен. Правда дойти до него мы не успели, нас пригласили к себе две женщины среднего возраста из соседней палаты.
— Спасибо — поблагодарили мы их и, положив приборы, пошли за едой.
Там нас встречала тётя Клава, которая кивнула мне, наложила целую тарелку пшённой каши, налила чай и положила наверх большую булочку.
— Иди отъедайся — ответила она на мои слова благодарности.
— О! А этой наркоманке каши много дали! — донёсся возмущённый возглас Верки, который привлек ко мне ещё больше внимания и так получаемого из-за ужасного лица и синего халата санитарки.
Поток впитываемой энергии резко увеличился. Я одновременно ощущала, как сочувствие, сопереживание и почему-то вину, так и зависть, презрение, злость, недоумение, обиду и ещё много эмоций, которые не смогла идентифицировать.
— В свою тарелку смотри! — жёстко ответила Верке одна из моих новых соседок и та тут же заткнулась, напоследок пыхнув недовольством.
— Надоела мне она — уже тише обратилась к нам женщина — Такая противная! Лает постоянно на всех, шумит и культуры не знает!
— А Наташе вообще проходу не даёт — согласилась Глафира Павловна, подсаживаясь к нам — Чуть что произошло, сквозняком потянуло, кто-то что-то уронил, непременно на неё рот открывает. Представляете?
— Так тебя Наташа зовут? — улыбнулась мне вторая соседка с азиатскими чертами лица — А меня Юмина Агвановна.
— А я, Алла Борисовна, как Пугачёва — подхватила та, что осадила Верку.
— Очень приятно — ответила я, отправляя в себя сладковатую кашу.
— Так, а что? Вы ей укорот дать не можете? — спросила Юмина Агвановна, кивнув в сторону Верки, и возвращая нас к теме разговора.
— Я стараюсь внимания не обращать — ответила я — Хотя, конечно, Глафира Павловна её всё равно воспитывает.
— Правильно — кивнула тёска Пугачёвой и подмигнула мне — Хотя ты и отвечать умеешь. Вон как мужиков отчитала! Любо-дорого посмотреть! А то уже надоели они! К каждой женщине цепляются. Герои-любовники, блин!
— Ага, а ещё считают, кто сколько раз в туалет ходит — возмущённо сказала Юмина — Сама слышала.
— Зато теперь из палаты нос высунуть боятся — хихикнула старушка — Их все стыдят, что набросились на Наташку.
— Потому что неприятно — вновь почувствовала обиду я.
— Наташенька — как можно более тактично протянула Алла Борисовна — Прости за такой вопрос, но кто это тебя так побил-то? Что за негодяй? Ты в полицию обращалась?
— В полицию⁈ — тихо возмутилась я — Да плевать им на меня! Говорят, что преступников не нашли, свидетелей нет, освидетельствование ничего ужасного не показало, а значит, травмы получены после падения с балкона, а остальное мне просто привиделось. Галлюцинации. Вот если бы освидетельствование показало изнасилование, то надо было бы заводить дело, а так получается несчастный случай.
На меня накатила волна из жалости и негодования, которые я тут же втянула в себя.
— Негодяи! Разве так можно? — всплеснула руками Алла Борисовна, а затем пододвинув лицо поближе, тихо спросила — Так у тебя поэтому одежды нормальной нет?
— Да — просто ответила я — Хорошо хоть медсестра халат дала и тапочки, а то бы не знала, что и делать.
— А родители что? Тебе, кстати, сколько лет? — уточнила Юмина Агвановна, внимательно вглядываясь в лицо.
— Умерли, и уже давно — тихо ответила я из-за накатившей Наташиной грусти — С бабушкой живу. Мамой отца. Но она постоянно пьёт на опекунские и лупит меня почём зря. Так что на неё вообще не рассчитываю.
Я впитала в себя очередную порцию жалости, а тёска Пугачёвой покачала головой.
— Поэтому Верка на тебя и наседает. Понимает, что заступиться некому.
— Ты главное — нос не вешай — приободрила меня Юмина Агвановна — Ты девочка молодая, вся жизнь впереди. Сейчас школу закончишь, уедешь в Читу и поедешь в какой-нибудь ВУЗ. Всё у тебя будет.
«Читу? Это же Забайкальский край?» — нахмурилась я и спросила.
— А почему туда?
— А почему нет? — удивилась женщина — До него всего километров четыреста будет. Под триста тысяч человек живёт, высших и средних учебных заведений хватает. Найдёшь что-нибудь себе по душе. А нет, так и той же официанткой можно устроиться.
— Как вариант — согласилась я — Сначала в себя приду, а там буду думать, что делать дальше.
Закончив есть, я впитала как можно больше эмоций ужинающих людей и, полная сил и энергии, отправилась в кабинку туалета, чтобы достать из потайного места тысячу рублей.
Разговоры женщин за столом позволили мне узнать, что где-то на первом этаже есть аптека, которая ещё не закрылась, и я была твёрдо намерена её найти. Больше немогла мириться с отсутствием зубной щётки и пасты.
Купив там ещё и мыльницу я, довольная собой вернулась в палату, где на тумбочке меня ожидал сюрприз.
— Что это? — удивлённо спросила я, глядя на два яблока и лежащие в контейнере отбивные с жареной картошкой.
— Это моя внучка принесла, пока ты спала. Угощайся — сказала Глафира Павловна — Готовят тут отвратно, а тебе силы нужны.
— А как же вы? Не могу же я вас объедать! — замотала головой я, но старушка показала мне на похожий контейнер у себя в руках.
— Не переживай, я без дополнительного пайка тоже не осталась.
Со стороны Верки тут же пошёл такой поток зависти, что меня накрыла целая волна энергии.
Взгляд перешёл на иной спектр и я увидела огромное чёрное облако над женщиной.
«Так вот почему говорят „чёрная зависть“?» — подумала я с усмешкой, ощущая, что с каждой секундой во мне всё больше и больше энергии — Сегодня ночью будем приводить в порядок лицо. Надоело смотреть на мир одним глазом'.
Глава 7
Следующее утро началось с хороших новостей. Во-первых, ночью мне не снились кошмары. Во-вторых, физическое состояние по сравнению со вчерашним днём значительно улучшилось. В-третьих, второй глаз, ранее прикрытый гематомами, наконец открылся, и я смогла видеть мир привычно.