Я-Ведьма! (СИ)

«Вот так удача! — обрадовалась я и, сжав находку, засунула себе её в карман, а затем, так и не открыв дверь, замерла — Блин. Её же, наверное, кто-то забыл? Она же чужая? Может быть ребёнка какого-нибудь?»
Я достала рулон из кармана, посмотрела на него, а затем тяжело вздохнула и положила назад.
«Оставлю себе. Пока что у меня просто нет другого выбора — подумала я, чувствуя, как негодует внутри совесть — Вообще же пока ничего нет! Хорошо хоть тапочки и одежду какую дали»
Оставив анализы на подоконнике и помыв руки, я вышла из туалета. Совесть всё ещё продолжала ругать меня за малодушие и низость нравов, но громкий резкий звук заставил отвлечься от переживаний.
— Ух ты ж ё-маё! — уставился на меня возрастной усатый мужчина с небольшим пузиком, вышедший из палаты в коридор.
Заметив мой взгляд, он тут же нырнул назад и до меня донёсся его громкий восторженный шёпот — Мужики! А вы новую Квазиморду видели⁈ Ну с лицом отбитым! Ух и страшная же!
«Сам такой! — обиженно подумала я — Мужчина ещё называется. Не мог промолчать или сделать вид, что всё нормально? Не понимает, что ходить с таким лицом это не личный выбор молодой девушки? Что его слова, вообще-то, ранят прямо в сердце? Сплетник старый!»
Пройдя чуть вперёд на запах еды, я вышла из травматологического отделения и оказалась в небольшом холле. Справа от меня размещалась широкая белая пластиковая дверь с приклеенной красной табличкой «Столовая», чуть ниже были закреплены два прозрачных кармана. В одном находилось меню на сегодня, а во втором график приёмов пищи.
Напротив разместилось другое отделение больницы — неврологическое. О чём красноречиво свидетельствовала старая, но внушительная надпись над двухстворчатыми дверями.
Также в холле обнаружились: два лифта, один из которых предназначался для перевозки лежачих больных; выход на лестницу и разместившийся в углу кабинет сестры-хозяйки.
Завершив разведку, я на входе в столовую едва не столкнулась с пожилым седым дедушкой, голова и руки которого находились в постоянном движении, а затем, пропустив его, зашла внутрь. Данное помещение, несмотря на мои опасения, выглядело неплохо. Ровные, выкрашенные в жёлтый цвет стены, современные стенды с нормами довольствия, пластиковые окна, полтора десятка относительно неплохих столов, предназначенных на четыре персоны, ну и стулья к ним.
— Фу! Посмотри на неё! — услышала я чей-то брезгливый детский голосок, и меня словно окатило помоями — Бомжиха какая-то!
За дальним столом обнаружились три девушки-подростка, которым было около пятнадцати, может быть шестнадцати лет. Они были одеты в симпатичные костюмы, успели раскрасить лица вызывающим макияжем и держали в руках телефоны.
— Бее! Она на нас смотрит! Меня сейчас вырвет! — сказала вторая из них.
— Бежим отсюда, а то ещё заразимся какой-нибудь чахоткой — предложила третья и они со смехом более подходящим каким-то гиенам, чем симпатичным девчонкам, выбежали из столовой.
«Вот же мелкие сучки! Да сами вы бомжихи чахотные! Ну ничего! Дайте только время прийти в себя! Уверена, со своими знаниями я быстро приведу это тело в порядок. Тогда и поговорим!» — думала я, трясясь от переполнявших меня эмоций.
— А тарелки на мойку отнести⁈ — услышала я злой крик какой-то женщины, подходя к открытой двери с биркой «Раздача».
Это помещение было разделено на две части. В передней располагались железные столы, с несколькими массивными зелёными термосами, а в задней — большие умывальники. Именно там сейчас стояла ко мне вполоборота полная женщина и скидывала остатки еды с тарелок в большое ведро.
— Здравствуйте — вежливо сказала я — Можно позавтракать?
— Раздача закончилась! — недовольно ответила она мне.
— Я Петр… Фролова — быстро поправилась я — Из травматологии. Кровь сдавала.
— Как же они меня все задрали! — зло произнесла женщина, обращаясь непонятно к кому — Одни — на процедуры ходят! Вторые — кровь сдают! Третьи — спят долго! Четвёртые — не знают куда нужно грязную посуду нести! Я вам что официантка⁈ А⁈
 
Она повернулась ко мне и вздрогнула, увидев кусок мяса, в которое превратилось моё лицо.
— Э-э-э. Нет — ответила я и живот тут же утробно заурчал.
— Краше в гроб кладут — прокомментировала она, откладывая тарелку в сторону и смилостивилась надо мной — Сейчас, подожди, я оставляла несколько порций как раз на такой случай.
«Чего же тогда на меня ругалась⁈» — с недоумением подумала я, но всё же кивнула, от сосущего ощущения в животе вновь закружилась голова.
Женщина появилась почти сразу и вынесла мне порцию непонятной подсохшей коричневой каши, одно яйцо и два ломтика свежего хлеба.
— А чашка твоя где? Ложка? — спросила она, поставив всё на ближайший стол.
— Нету — опустила глаза я, ощущая очередной приступ неловкости, но быстро взяла себя в руки — Может, у вас что-нибудь найдётся? Я верну после выписки. Честно.
— Знаем мы таких честных — проворчала женщина, но всё же сходила к себе и принесла железную чашку без ручки и алюминиевую ложку.
— Спасибо вам большое — как можно более искренне сказала я и дрогнувшим голосом вновь добавила — Спасибо.
Первый раз в жизни я находилась в настолько затруднительной ситуации. У меня не было элементарных базовых вещей и даже возможности обратиться к кому-нибудь из близких за помощью. Ни к увиденной в воспоминаниях бабке, ни к её сынку доверия не было, как, впрочем, и к ублюдку Артуру. Странное и необычное чувство зависимости от милости чужого человека мне очень не понравилось но, к сожалению, пока я не могла ничего изменить. Приходилось приспосабливаться и переступать через свою гордость.
— Ешь уже! — отмахнулась женщина и повелительно добавила — Потом, как закончишь, принесёшь мне тарелки с дальнего стола. Поняла?
— Да — кивнула я и тут же набросилась на еду.
Каша оказалась незнакомой, очень странной на вкус и явно сваренной на воде. Только вот выбирать не приходилось, и я смолотила её в мгновение ока.
— Первый раз вижу, чтобы сечку так быстро ели — прокомментировала увиденное женщина, а затем, пока я чистила вареное яйцо, принесла ещё одну порцию каши и хохотнула — Тётя Клава сегодня добрая.
— Спасибо большое — обрадовалась я и расправилась с новой тарелкой так же быстро, как и с предыдущей. Затем пришла очередь яйца и разбавленного едва сладкого чая с двумя кусочками свежего хлеба.
Оставив закреплённые за собой приборы на столе, я отнесла свои тарелки женщине.
— Когда придешь на следующий приём пищи, то заноси пустую тару через другую дверь, которая на коридоре. Увидишь, как делают остальные — сказала она мне.
Я кивнула, а затем подошла к дальнему столу, за которым недавно сидели девочки-подростки. Конечно же, убираться за ними мне совершенно не хотелось. С куда большим удовольствием я бы закинула эти тарелки с размазанной кашей им за шиворот. Однако меня об этом попросила местная работница, которая несмотря на крик и внушительный вид, отнеслась к избитой девушке по-человечески. И чашку с ложкой дала, и лишней порции не пожалела, которая была очень даже кстати.
Осмотревшись, не видит ли никто, я взяла в руку чьё-то нетронутое яйцо, затем смела скорлупки, лежащие прямо на столе в одну из тарелок и отнесла всё это на раздачу, при этом успев закинуть добычу в уже свою металлическую кружку.
— Спасибо вам большое. Я обязательно всё верну — ещё раз поблагодарила я за её приборы.
«И за то, что сказала убрать на столе, позволив мне раздобыть ещё одно вареное яйцо — подумала я — белок моему ослабленному организму лишним точно не будет».
— Иди уже, поправляйся — отмахнулась она, а я, взяв новое имущество, направилась в палату.
— Эй! Чучело! — в холле у окна меня уже ждала знакомая троица симпатичных девушек, с уродующими их лица подленькими ухмылочками — Так ты, оказывается, уборщица? Может, тогда у нас в палате уберёшь?
От сказанного они сложились в приступе хохота, искоса продолжая следить за моей реакцией.