Княжич (СИ)

Грохот последнего выстрела эхом разлетелся по лесополосе, пистолет встал на затворную задержку, и бандит затаил дыхание от ужаса. В ушах шумело неслабо, потому второго звона цепи услышать не получилось, когда демон метнул её. Бандит лишь заметил гирю перед глазами, прежде чем ему размазало череп, осколки которого брызнули на дерево вместе с ошмётками мозгов.
Когда были убиты все, кроме водилы, Молчанова покинула овраг. Демоны высились в красном свете порталов, а между ними на коленях стоял водитель. Он держался за сломанную руку, постанывал, и обратил на Молчанову изрезанное травой лицо.
— Неприятно, когда твои друзья умирают, правда? — Молчанова наклонила голову, а потом обратилась к демонам. — Вы же убили семерых?
— Все мертвы, кроме него, госпожа, — ответили демоны.
— М-мразь! — взревел водила, хотел встать и броситься на Молчанову, но демон крепко стиснул ладонь на его плече, и подняться не получилось.
— Давай взглянем на эту ситуацию с кармической точки зрения. — Молчанова задумчиво прислонила палец к уголку губы. — Твоя жизнь полна насилия и чужой боли. Она несёт в мир лишь разрушение, а потому коротка и бессмысленна. Будем считать, что я лишь уравновесила количество добра со злом, когда прикончила твоих друзей. Это наказание за ваши деяния. Ну и, к тому же, вы никому не нужны, и вряд ли ваши трупы быстро выведут на меня государственных ищеек. И не смотри с такой ненавистью. Я ведь не совсем зверь, и готова дать тебе некоторые шансы выкарабкаться из этой ситуации.
— Ты заплатишь за это кровью, — процедил водила сквозь зубы.
— Платишь тут, в основном, ты. — Молчанова ухмыльнулась. — Мы можем изнасиловать тебя и убить. Правильно? Так ты сказал?
— Ты что, народная мстительница?
— Нет. — Молчанова покачала головой, и стала шагать из стороны в сторону. — С чего бы мне понимать сложные вещи, которыми заняты умы взрослых людей? Я подросток. Мне хочется любить, хочется быть любимой. Хочется найти себя, и всё такое.
— Помолчи, и не мели чушь! — Молчанова резко развернулась, и указала пальцем в воздух.
— Не сердись, подруга, — ответила она себе.
— Чего? — водила изумился и на миг позабыл о боли, когда понял, что она говорила сама с собой. — Да у тебя беды с башкой.
— Может быть. — Молчанова развела руками. — Но, позволь заметить, я в этом наверняка не виновата.
— Зачем ты всё это устроила⁈ — вскрикнул водила. — Чего ты от меня хочешь⁈
— Я уже сказала, чего хочу, — произнесла Молчанова. — А ты — плохой слушатель. Но я готова простить тебе это. И даже готова предложить шанс выжить. Тебе ведь хочется, чтобы рука перестала болеть? Хочется уйти отсюда?
— Я на идиота похож? — Нахмурился водила. — Ты убьёшь меня. Это очевидно даже дураку.
— Тогда выбирай. — Молчанова достала из кармана колбочку с нектаром. — Либо ты выпьешь это по доброй воле, либо мои друзья оторвут тебе челюсть, и я силой залью тебе содержимое колбы в глотку.
— Да мне плевать, — осмелился водила. — Валяй.
— Хорошо. — Молчанова пожала плечами. — Господа, прошу вас, окажите мне услугу.
— Слушаюсь, — ответили демоны.
Демон с лёгкостью оторвал водиле челюсть. Кровь из глотки брызнула на Молчанову, глаза водилы чуть из орбит не вылезли, он задёргался в конвульсиях, захрипел, но демоны крепко схватили его. Молчанова вынула пробку из колбы, и залила нектар водиле в надорванное горло.
Сначала водила продолжал дёргаться в конвульсиях, но потом, когда нектар подействовал, рука с хрустом вправились на место, челюсть отросла, порезы на лице затянулись, и зрачки водилы вспыхнули фиолетовым светом. Боль ушла из его тела. Он ощутил настолько огромный прилив сил, что забыл о страхе.
— Зря ты влила в меня это, — произнёс он. — Теперь тебе конец!
— Неплохо, — одобрила Молчанова. — Убить его.
Демон ладонями раздавил водиле голову.
— Конечно, было бы хорошо провести длительные опыты, и узнать, каким образом нектар влияет на человека в долгосрочной перспективе. Но сейчас на это нет времени и возможностей. В целом, пока что результат меня удовлетворяет.
 
— Мы свободны? — поинтересовались демоны.
— Можете идти. — Кивнула Молчанова.
Демоны учтиво склонили головы, растворились в воздухе, и порталы исчезли. Молчанова оказалась в полной темноте.
— Хорошее начало, — резюмировала она. — Восемь из трёхсот убиты. И нектар способен исцелять страшные увечья. Значит, он хотя бы не убивает сразу. Однако применять его на себе рановато.
— Теперь бы выбраться отсюда. — Молчанова огляделась.
— Не волнуйся. Я знаю дорогу.
По дороге вымылась в речушке, накидала в окровавленную одежду камней и отправила её на дно, а затем переоделась в чистую, которая была в рюкзаке. Домой добралась автостопом.
Барон Молчанов вернулся домой под утро, и услышал, что из комнаты Молчановой доносились звуки скрипки. Его это устроило, так что навещать дочь он не стал.
  
Глава 3
 
Князь Станислав Александрович Волховский был крайне умелым фехтовальщиком, и с даром Кенши обращался на зависть любому одарённому мечнику, потому княжич Волховский с удовольствием тренировался с отцом. За их родовым имением был организован небольшой полигон площадью в сотню квадратных метров, по которому раскинулись траншеи и брустверы. День выдался тёплый, солнечный, так что мишени было отлично видно. Княжич насчитал около полусотни ростовых макетов американских солдат, четыре танка «Абрамс» в окопах под маскировочными сетками.
Волосы у князя были белыми, а стрижка — короткой и строгой. Об крепкую шею, казалось, можно было гнуть рельсы. На поясе у него висел двуручный меч одачи-умбра во внушительных размеров ножнах. Не смотря на габариты, это оружие вполне лаконично смотрелось у него в руках, ведь ростом князь был метра под два. Княжич Волховский помнил рассказы о том, что предыдущий владелец одачи-умбра, господин Игараси, был вынужден носить меч за спиной из-за скромного роста.
— Мы закончили, ваше сиятельство! — доложился слуга, когда закрепил в пяти метрах от стартовой площадки последний макет солдата.
Старший и младший Волховские стояли у стеклянного столика на стартовой площадке, рядом с удобными кожаными креслами.
— Благодарю. — Кивнул Станислав Александрович. — Убедись, что на полигоне не осталось никого, и сделай нам чаю, будь добр.
— Слушаюсь, ваше сиятельство! — бодро ответил слуга, и отправился осматривать окопы.
Слуги поспешили убраться с полигона.
— Я слышал, что сделал Растеряев после спарринга, — произнёс князь.
— Подвергнешь меня критике, отец? — Княжич покосился на князя.
— Не скажу, что на твоём месте поступил бы так же, — князь начал рассуждать. — Как по мне, стоит просто разбить Растеряеву рожу где-нибудь за пределами камер видеонаблюдения и любопытных глаз. Не обязательно доводить до дуэли, чтобы решить эту проблему. Более того, мы оба знаем, что ты победишь его в кулачном бою.
— Его физиономия мне нисколько не интересна, как и привычка дворян создавать препоны из примитивных конфликтов, — ответил Волховский. — У меня есть дела более важные. Каждая минута, потраченная на разборки с Растеряевым, может быть эффективно использована в домашней лаборатории. И любая из этих минут способна принести успех в разработке вечного бензина.
— Меня удивляет твоя выдержка, сын. — Князь прикрыл глаза, и улыбнулся. — Будь я тобой, то давно бы давно сломал Растеряву зубы об поребрик, ведь он проявляет к тебе неуважение ещё со школьной скамьи. Собственно, с его отцом я так и поступил. Если бы не врачи, его челюсть до сих пор была бы кривой.
— Для драки мне нужна причина более веская, чем общественное порицание, — не согласился Волховский. — Представление людей обо мне ничего не значит, и оно никак не способно повлиять на мои действия.
— Ты так говоришь, потому что у тебя есть индульгенция от общественного мнения. — Князь взглянул на катану-умбра. — Индульгенция, которую нашей семье подарил я. И подарил потому, что знаю осознаю ценность связей, ценность репутации и общественного мнения.