Воспоминания военного контрразведчика

Обращайте внимание на манеру общения. Стремитесь быть осведомленным обо всем и рассуждайте зрело, аргументированно, остроумно. Совершенствуйте искусство беседы.
В ходе беседы с сотрудником ГРУ наблюдайте за его жестами (изучите язык жестов), манерой говорить, культурой речи, выражением глаз, мимикой, недоговоренностями, подбирайте к нему ключи-отмычки. Помните, беседа — это мгновенный экзамен ума. В зависимости от цели беседы выбирайте место для беседы. Вас учили этому преподаватели оперативной психологии. На своей „территории“ вы хозяин, собеседник на подсознании чувствует это. Беседуя об обыденных вещах, прощупывайте почву для вопросов оперативных. У каждого человека есть слабости, найдите их. Чаще слабости у людей низменные, даже в ГРУ вы найдете людей тщеславных, спесивых, капризных, чудаков, остряков, упрямых, маньяков, сплетников, мелочных, ревнивцев, спорщиков, болтунов. Нашли слабинку, не горячитесь, думайте, как ею воспользоваться. Время — ваш помощник. Заранее спланируйте беседу, мысленно проговорите ее, представьте себе возможные трудности. Тщательно подготовленная беседа всегда приносит результат».
Неизгладимое впечатление на меня произвела вербовочная беседа Бондаренко с подготовленным кандидатом на вербовку.
В 1969 году в одно из обслуживаемых мною подразделений управление кадров ГРУ перевело двух офицеров, попавших в зарубежных командировках в поле зрения местных спецслужб. Для их изучения надо было срочно найти соответствующих им по интеллекту, опыту работы за рубежом и авторитету агентов. Мною, старшим лейтенантом, был подготовлен кандидат на вербовку полковник И. с хорошим оперативным стажем, аналитическими способностями, со знанием нескольких иностранных языков, умением поддержать разговор, давать ему нужное направление и умением слушать. На мой взгляд, и на взгляд руководителей отдела, — это была хорошая кандидатура.
И вот началась беседа двух интеллектуалов. Это была не борьба умов, а обмен знаниями о деятельности ГРУ за границей, целях и задачах, решаемых сотрудниками ГРУ за рубежом, о подрывной деятельности спецслужб противника с конкретными примерами, о задачах, которые решает военная контрразведка в ГРУ. Никто не позволил себе перебить собеседника, оба развивали мысль оппонента, оба выражали друг другу уважение, демонстрировали глубокое знание о деятельности ГРУ и необходимости оказания помощи в борьбе с противником. Согласие оказывать помощь органам КГБ в изучении конкретных лиц Бондаренко получил от кандидата на вербовку естественно и непринужденно.
В ходе вербовочной беседы прозвучали имена не только изменников Родины, бывших сотрудников ГРУ, В. Скрипкина, К. Пузырева, В. Шелапутина, П. Попова, М.Федорова, К.Р. Туоми, О. Пеньковского, но рассказаны факты из их преступной деятельности. Такой информацией я на тот период времени не обладал и с интересом впитывал ее. Разговор произвел на меня, молодого работника, сильное впечатление разумной, я бы сказал, светской изящной ученостью, изысканностью, не в пошлой манере. Искусство свободной и поучительной беседы осталось у меня на долгие годы. Но само по себе оно не приходит, над этим надо скрупулезно работать.
Потом я пытался в такой же манере проводить вербовочные беседы. И позднее эту методику передавал слушателям Высшей школы КГБ.
Мне нравились беседы Бондаренко, его наставления, его умение ненавязчиво, но убедительно говорить о мастерстве чекиста: «Александр Александрович, оперработник составляет суждение обо всем, но особенно вникает в то, в чем есть глубокий и высший оперативный смысл. На оперативных совещаниях, политзанятиях чаще употребляйте фразу: „я рассуждаю так“, она давит своей силой, впечатляет, но и вас подстегивает к аналитике.
Психологи подметили, если вы повторяете чужие поговорки, устойчивые выражения, то вы поднимаете авторитет сотруднику отдела, кто их первый употребил. Добивайтесь, чтобы ваши высказывания употребляли в отделе, чтобы вам создавали авторитет. Это не значит, что вы должны думать о каких-то афоризмах, это значит, что вы должны думать постоянно о своем интеллекте.
 
Оперработник не должен бесцельно ходить по кабинетам управления, и надо построить отношения так, чтобы и вам не надоедали. Ограничивайте себя даже в друзьях. Помните, в Службе внешней разведки (СВР) даже слово „друзья“ не употребляется. Там говорят: „мой приятель“.
Александр Александрович, сотрудник второго отделения должен избегать превосходных степеней. Вас природа наделила чувством юмора, но помните, кто много острит, тот авторитетом часто не пользуется. Но крупица острого придает вкус разговору, беседе, поэтому, если знаете меру, острословие не изъян, а достоинство. Если владеете искусством рассказа анекдотов, то рассказывайте. Не владеете — молчите. Анекдоты рассказывайте к месту, теме, и реже. Пошлых анекдотов никогда не рассказывайте, вычеркните их из своей памяти.
Уклоняйтесь от любых обязательств, особенно агентуре, но если дали слово, то выполните, чего бы это ни стоило. Не надо отказывать наотрез, найдите причины, затрудняющие их выполнение. Учитывайте способ не отказать прямо — переменить тему разговора или прикинуться непонимающим».
Анатолий Семенович провел со мною несколько контрольных явок. В одних случаях вел явку сам, показывая свой профессиональный уровень, в других только наблюдал, внимательно слушал. Начальник отделения при подготовке к явке подчеркивал: надо знать схему явки и четко ее придерживаться. Схема выглядит следующим образом — получение информации, уточнение деталей, отработка задания, определение условий связи, время и место встречи следующей явки, отработка вопросов безопасности, конспирации.
Комментарии и подведение итогов происходили потом и всегда в корректной форме. Бондаренко демонстрировал свою заинтересованность, озабоченность, никогда не критиковал, а доброжелательно разъяснял, советовал, побуждая к творческой работе. Он обращал внимание на все детали — на позу сотрудника за столом, насколько внимательно я слушал собеседника, часто ли перебивал, как делал записи, как схватывал информацию, как ее оценивал, реагировал ли на интонацию голоса агента и многое другое.
Яркое впечатление осталось на всю жизнь у меня от одной явки, проведенной Бондаренко, когда мы пришли на явочную квартиру и стали ждать прихода агента. Раздался звонок в квартиру, Анатолий Семенович попросил меня встретить агента, а заодно предупредил: явку проведет он. В комнате, где проходила встреча, я представил агенту Анатолия Семеновича, как своего непосредственного начальника.
— Василий Васильевич, мы придаем большое внимание конспирации, поэтому я прошу вас вспомнить и подробно рассказать маршрут вашего передвижения от ГРУ до явочной квартиры. Вспомните, с кем вы выходили из проходной ГРУ, на каком транспорте добирались, были ли знакомые попутчики, на какой остановке выходили, проверялись или нет, как и с кем входили в подъезд, с кем поднимались на лифте, были ли люди на лестничной площадке, обращали ли они внимание на вас, пытались ли с вами заговорить, если говорили, то о чем?
Замешательство агента, не готового к такому началу явки, Бондаренко спокойно и даже заботливо погасил:
— Василий Васильевич, я хочу подробно вместе с вами проанализировать ваш приход на явку. Это важно для вас, вы должны чувствовать пульс конспирации, вы должны понять и выработать в себе ответственное отношение к конспирации, иначе вся наша с вами работа в один час может из-за нашей или вашей халатности провалиться.
Такой предметный урок был дан мне и моему агенту, который нет-нет, да и вспоминал о нем на очередных явках.
После окончания явки, при подведении ее итогов, Анатолий Семенович порекомендовал мне периодически контролировать подходы к явочной квартире и выдал конкретные рекомендации, как это делать в условиях Москвы.
Посоветовал осознать, что оперативная работа, в основном умственная, связана с переработкой огромного объема информации. Он подчеркивал люди, с которыми приходится работать, высокообразованные, значит, и оперработнику надо самостоятельно много работать над собой — развивать коммуникативные способности, работать над культурой речи, развивать память — и зрительную, и слуховую, и оперативную, и образное мышление. Посоветовал познакомиться с тем, как это делают йоги.