Созданные для любви

—Ты не одна такая, Кэролайн, мы все были не правы.
Анетт подошла к кровати и после некоторого колебания коснулась холодной щеки Джинни.
—Мама сама позволила нам заблуждаться, она не спорила, не возражала, не оправдывалась.
—Черт возьми, почему?! — вскричала Кэролайн. Вопрос повис в воздухе.
Начался прилив, с берега доносились крики чаек, время от времени с маяка, расположенного на оконечности мыса, долетал гудок, но здесь, в доме, все было тихо.
Затянувшееся молчание нарушила Анетт.
— Мама думала, что поступает правильно. Вероятно, мы все так думаем, вряд ли кто-то сознательно старается совершать ошибки, они происходят сами собой. Мама считала, что лучше не рассказывать нам об Уилле Крэе, она полагала, что тем самым оберегает отца.
— Может, она оберегала самое себя? — предположила Кэролайн. И через мгновение ошеломленно добавила: — Или наказывала.
— Мы должны сообщить кому положено, — прошептала Анетт.
— Погоди. — Кэролайн чувствовала, что еще не время. — Мама была бы рада, что мы собрались вокруг нее все вместе, она хотела, чтобы мы были ближе друг другу, и ее беспокоило, что мы почти чужие.
— Но почему мы были чужими? — спросила Лиа.
— Потому что мы избрали разные пути в жизни, — предположила Анетт.
Кэролайн покачала головой:
— По-моему, это слабое оправдание.
— Раньше мы так не думали, — напомнила сестре Лиа.
— Если уж на то пошло, раньше мы вообще над этим не задумывались, — вдруг поняла Кэролайн. — Во всяком случае, вот так, собравшись вместе. Но я вовсе не думала о вас
плохо.
—Просто не хотела проводить с нами время, — сказала Анетт.
Но дело было не в этом.
—У вас была своя жизнь, у меня — своя, — сказала Кэролайн, словно оправдываясь, но потом добавила: — По правде говоря, это тоже звучит глупо. Работа — только часть моей жизни, хотя и большая. Даже гигантская. И возможно, это тоже глупо. — Она вздохнула. — Наверное, мне нужно хорошенько подумать.
Снова воцарилось молчание. Солнце уже поднялось над горизонтом, его косые лучи заглянули в окно, упали на кровать и неуклонно приближались к лицу Джинни, придавая ее коже жутковатый оттенок.
— Думаю, пора, — наконец сказала Кэролайн. — Мама заслужила отдых.
На этот раз воспротивилась Анетт. Она ближе придвинулась к кровати и положила руку на плечо Джинни. Лиа подошла к Анетт и обняла ее за талию. Кэролайн неохотно, но понимая, что тянуть время бесполезно, опустила руку Джинни на кровать. Затем быстро, пока не пропала решимость, подошла к телефону и набрала нужный номер. Через несколько минут она уже подняла с постели хозяина местного похоронного бюро и тот приступил к исполнению своих обязанностей.
— Он скоро подъедет, — сказала она сестрам.
— Может, нам следует позвонить поверенному Джинни в Филадельфии? — предложила Анетт. — Возможно, мама оставила письменные распоряжения насчет похорон.
— Может быть, — задумчиво согласилась Кэролайн. — Хотя, полагаю, она бы поставила нас в известность. У нее все было хорошо продумано, вряд ли она пустила бы это на самотек. Джинни оказалась не слабой, а твердой, решительной. — Кэролайн посмотрела на сестер. — Мне кажется, мы знаем, чего бы она хотела.
— Она хотела быть похороненной здесь, — догадалась Анетт.
— В поместье есть свое кладбище, оно на берегу, там похоронен Уилл, — сказала Лиа.
— А как же папа? — спросила Кэролайн.
Лиа, казалось, хотела что-то сказать, но промолчала. Вместо нее ответила Анетт:
—Папе она отдала все годы, начиная с того дня, когда рассталась с Уиллом, и до самой смерти отца. Она считала себя в долгу перед ним — думаю, она этот долг выполнила.
Кэролайн считала так же. Лиа промолчала, но по выражению ее лица было ясно, что она согласна с сестрами.
После того как этот вопрос был решен, им оставалось только ждать приезда гробовщика. Кэролайн послала Анетт и Лиа переодеться, а сама села у постели с Джинни. Она не могла оставить мать одну — только не в эти последние минуты. В следующий раз они увидят ее уже в зале прощания, а потом, в окружении друзей и родственников, — на кладбище над обрывом.
 
Держа мать за руку, Кэролайн снова заплакала и даже не пыталась сдержать слезы, у нее не было на это сил — а может, желания. Она вообще мало плакала в жизни, сейчас это было просто необходимо.
Позже Кэролайн снова попыталась дозвониться до Бена. Ей очень хотелось услышать его голос, но телефон по-прежнему не отвечал. Кэролайн решила, что, когда будет назначено время похорон, а в Чикаго наступит утро, она начнет обзванивать общих знакомых, которые могут знать, где искать Бена. А до тех пор ей остается только гадать и страдать
Вернулась Лиа, но даже после ее возвращения Кэролайн не хотела уходить от Джинни. Она считала, что оставаться с матерью — ее долг как старшей дочери. Впрочем, нет, дело было не в этом, просто она острее других ощущала потребность наверстать упущенное.
Однако Кэролайн понимала, что ей следует переодеться до приезда гробовщика, да и Лиа тоже имеет право побыть наедине с матерью, поэтому она ушла в свою комнату. Глядя на смятую постель, где она спала в эту ночь лишь урывками, Кэролайн попыталась понять, когда умерла мать. Ее поразила мысль, что в этот трагический момент никого из них не было рядом с Джинни, все они были поблизости, но не с ней. В каком-то смысле это повторяло историю их семьи.
Кэролайн снова подумала об этом, когда вернулась в комнату Джинни, где ее уже ждали Лиа и Анетт. Уже в том, что они трое собрались вместе возле тела Джинни, как ни-когда не собирались при ее жизни, было нечто трагическое. В их единстве перед лицом смерти было некое горькое утешение.
Кэролайн чувствовала себя так, будто у нее земля уходит из-под ног, что было довольно странно, учитывая, что она никогда не считала себя зависимой от Джинни. И она действительно не зависела от нее в повседневной жизни, но все же Джинни была ее матерью, и подспудно Кэролайн всегда помнила о ней. И вот внезапно матери не стало, и это уже навсегда.
Около девяти часов раздался звонок в дверь. Сестры переглянулись, Кэролайн нервно сглотнула и прошептала:
— Значит, все это не сон.
Если судить по коротким кивкам, Анетт и Лиа подумали то же самое.
Анетт открыла дверь и впустила владельца похоронного бюро. За короткий промежуток времени, что заняло это действие, Кэролайн успела посмотреть на Лиа, перевести взгляд на лицо Джинни и снова на Лиа. Лиа выглядела испуганной. Кэролайн подошла к младшей сестре. Работая в конторе прокурора, она дважды присутствовала при выносе тела и знала, чего ожидать, но для Лиа это было впервые.
Даже в таком крошечном городке, как Даунли, служащие похоронного бюро выглядели надлежащим образом. Владелец и его помощник были аккуратно причесаны, их траурные костюмы были тщательно отглажены, начищенные ботинки сияли. Тело Джинни накрыли простыней, переложили на носилки на колесиках, спустили вниз по лестнице и вынесли из дома. К тому времени, когда все было закончено, Кэролайн пребывала в таком же смятении, как Анетт и Лиа. Они стояли на лестнице парадного входа и наблюдали, как тело погружают в катафалк, стоящий под въездной аркой. Затем катафалк выехал из-под арки и медленно двинулся по подъездной дороге.
Лиа слабо вскрикнула, она смотрела не на катафалк, а куда-то вдаль, за лужайку.
Там стоял Джесс Крэй, по-видимому, не зная, подойти ближе или повернуться и уйти. Когда он двинулся по направлению к ним, Лиа еще раз вскрикнула и побежала к нему. Не успели Кэролайн и Анетт сообразить, что происходит, как их сестра уже подбежала к Джессу и обняла его.
Тут только Кэролайн осенило. Догадка ошеломила ее, но не показалась невероятной.
— Лиа и Джесс?.. — Анетт удивилась не меньше Кэролайн.
— Вот где она была вчера ночью.
— И вот почему история мамы и Уилла так сильно на нее подействовала. Но почему она нам не рассказала?
— А мы бы поняли? Я — такая, какой я сюда приехала, — точно не поняла бы.