Созданные для любви

До разговора с Жан-Полем Анетт не проводила параллели между одержимостью Кэролайн работой и решимостью матери. Она пообещала себе вернуться к этой мысли позже.
— Мы пока только решили, что похороним ее здесь.
— Как, в «Старз-Энд»? Анетт невольно улыбнулась:
— Ты удивлен, правда? Но ты не слышал ее рассказа, не видел, какое у нее было выражение лица, пока она рассказывала. Мы нисколько не сомневаемся, она хотела бы, чтобы ее похоронили здесь.
— Не с Домиником?
Анетт не спешила с ответом. Из ее комнаты была хорошо видна лужайка и в дальней ее части — розы, которые издали напоминали нежное облачко. Достаточно было лишь взглянуть на них, чтобы ощутить их запах. Для Джинни дикие розы стали частью ее жизни. Придется объяснить это Жан-Полю, нужно, чтобы он понял, чем был для Вирджинии Сент-Клер Старз-Энд.
—Когда я впервые услышала о существовании Уилла, то сначала была оскорблена, чувствовала обиду за отца, — начала Анетт. — Но мать стала рассказывать дальше, и постепенно мы поняли, что она испытала и от чего отказалась. Если порядочность и достоинство чего-нибудь стоят, она поступила правильно по отношению к папе. Она осталась с ним и создала ему прекрасную семью. Она была его женой, матерью его детей, и пусть в этих двух ролях ей не хватало эмоций, она тем не менее исполняла их лучше многих других женщин.
В трубке повисло молчание, потом Жан-Поль тихо присвистнул.
—Неожиданное признание.
Анетт улыбнулась.
—Согласна с тобой. — Она чувствовала себя сильной и храброй, зговор с мужем всегда придавал ей сил. — Хочешь услышать еще одно? Поначалу я была на стороне отца.
Мне бы и в голову не могло прийти изменить мужу. Поступок матери мне казался аморальным, я все думала, что тот давнишний случай нужно было забыть. Но она рассказывала дальше, объясняла, как то лето повлияло на ее дальнейшую жизнь, рассказывала о том, что она чувствовала, когда была с Уиллом — я имею в виду не секс, а страсть, — и я поняла по ее лицу, что она его любила. Жан-Поль, это была любовь. — Анетт перевела дыхание. — Вот что для меня теперь главное.
Жан-Поль тихо ахнул.
— Я тебя обожаю, — поспешно продолжала Анетт. Ей казалось, что сейчас самый подходящий момент для признания. — Если я иногда перегибаю палку, не нарочно, просто я слишком увлекаюсь.
— Анетт, я тебя люблю.
— Но ты не подавляешь меня своей любовью. Я попытаюсь больше этого не делать. Жан-Поль, мне тебя не хватает, я так хотела с тобой поговорить, но боялась звонить.
— Не может быть…
— Наверное, ты был прав — я пытаюсь дать вам то, чего сама недополучила от Джинни, но теперь я взглянула на вещи с другой стороны, и это оказалось поучительным. Я всегда считала, что наши с тобой отношения гораздо лучше, чем были отношения между моими родителями, и этим гордилась. Была уверена, что мы смогли добиться того, что не удалось им. Но между матерью и Уиллом существовало то же, что есть у нас с тобой. — Анетт замолчала и глубоко вздохнула, на нее вдруг навалилась усталость, она почувствовала, что собственные излияния и эмоциональное напряжение последних часов истощили ее силы. — И мы решили похоронить ее здесь.
— Да, это будет правильно. День и час похорон уже назначили?
— Пока нет, сегодня утром мы встречаемся со священником.
— Позвони мне, как только станет известно время.
— Непременно. — Мозг Анетт быстро заработал. — Но ты не обязан прилетать. — Анетт поняла, что для нее очень важно дать ему свободу выбора.
— Конечно, я прилечу! Я же твой муж, Вирджиния была моей тещей, она всегда хорошо ко мне относилась.
—Жан-Поль, из Сент-Луиса сюда добираться очень долго. Мне достаточно сознавать, что ты и дети мысленно с нами. Кстати, большинству маминых друзей тоже неудобно добираться, они не поймут, почему мы хороним ее здесь, а я не уверена, что хочу объяснять. Если мама не сочла нужным рассказать им при жизни, я не вижу причин, почему мы должны
делать это сейчас. Мы просто скажем, что это место ей понравилось еще тогда, когда они с отцом проводили здесь лето. Закажем заупокойную службу в Филадельфии, ты можешь приехать с детьми туда. По-моему, так будет разумнее.
 
— Я хочу быть с тобой.
Анетт улыбнулась:
— Это для меня самое главное. — Она очень гордилась собой. — В эти выходные ты нужен детям. Займитесь все вместе чем-нибудь хорошим, отпразднуйте возвращение
Джинни в место, которое она любила. Она умерла счастливой, с улыбкой на губах. — Анетт вспомнила эту трогательную улыбку, и ее голос дрогнул. — Сходи завтра с детьми в церковь, помолитесь за Вирджинию. — Она неуверенно добавила: — Я еще позвоню, просто чтобы услышать твой голос. Ты не против?
— Против? Дорогая, я буду очень рад.
— Я тоже. — К глазам Анетт подступили слезы, разговор пора было заканчивать, но она страшилась повесить трубку и разорвать связь с Жан-Полем, он был ее якорем спасения. — Жан-Поль, спасибо, что уговорил меня поехать. Я бы потом всю жизнь жалела, если бы отказалась.
— Тс-с, иди к сестрам, побудь с ними, помоги им пройти через то, что вам предстоит.
— Я тебя люблю.
— Иди, — прошептал Жан-Поль.
Пшеничная мука, кукурузная мука, пекарский порошок, мед. Лиа окинула взглядом продукты, сложенные на кухонном столе, и добавила к ним масло, сметану и яйца. Достала из холодильника пакет с черникой, высыпала стакан ягод в дуршлаг и поставила его под струю воды. Пока ягоды мылись, она отделила от них черешки и несколько прилипших листочков. Затем вымыла ягоды еще двараза.
— Лиа, что ты делаешь? — поинтересовалась Анетт, зайдя в кухню.
— Пончики с черникой. Вообще-то мне хотелось испечь что-нибудь с малиной, но для малины сейчас не сезон. — Лиа принялась отмерять кружкой кукурузную муку. — Сделаю восемь дюжин, четыре отвезу Джулии, а четыре оставлю нам. Будут приходить люди, нам понадобится еще какое-то угощение в добавление к тому, что привезет Джулия.
Похороны были назначены на понедельник, и времени на подготовку оставалось немного.
— Лиа, тебе не обязательно заниматься этим прямо сейчас.
— Я должна. — Лиа не стала уточнять, что дела помогают ей легче переносить случившееся. — Это самое малое, что я могу сделать, поскольку вы с Кэролайн взялись обзвонить всех знакомых. Возиться на кухне куда легче, чем сообщать новость Гвен. Как она, кстати?
— Не слишком удивилась, но очень расстроилась.
— А мамины друзья? Я не особенно рвусь с ними разговаривать. Вы, наверное, думаете, что я их всех люблю, но это не так.
— Думаю, нам нужно поговорить, — подала голос Кэролайн.
— Где Бен? — спросила Анетт.
— Спит. Он проехал на мотоцикле полстраны и всего два раза останавливался, чтобы немного поспать. Он просто сумасшедший.
— А по-моему, это очень романтично.
В многозначительном молчании прошла минута, наконец Кэролайн кивнула, соглашаясь с Анетт.
Бросив на сестру быстрый взгляд, Лиа вернулась к стряпне, но поняла, что сбилась со счета и теперь не знала, сколько кружек муки добавила — пять или шесть. Она в досаде уставилась на горку муки.
—Итак, пока Бен спит, давайте поговорим о Джессе, — сказала Кэролайн.
Лиа начала все сначала. Зачерпнув кружкой муку из горки, она высыпала ее в миску.
— Рассказывать нечего, — пробормотала она.
— А мне показалось, что есть.
— Определенно есть, — вставила Анетт. Четыре кружки. Лиа отмерила пятую.
— Давно это продолжается? — спросила Кэролайн. Лиа добавила шестую.
—С понедельника. Даже с воскресенья, если считать тот случай, когда я спала на качелях, а он подошел и накрыл меня пледом.
—И что же между вами происходит? — спросила Анетт.
Лиа поставила на стол почти пустую банку из-под кукурузной муки и подвинула к себе контейнер с пшеничной.
— Что за вопрос ты задаешь?
— Нормальный вопрос заботливой сестры.
— Нет, двух заботливых сестер, — уточнила Кэролайн.
— Это что-то новенькое, — сухо заметила Лиа. .