Созданные для любви

Терпеть не могу червей. Я вообще не люблю все, что ползает. Анетт и Кэролайн считают, что, когда я надеваю перчатки для работы в саду, я хочу сохранить маникюр, но в действительности это не так. Я теперь редко крашу ногти, но все равно надеваю перчатки, если нужно повозиться в земле.
— Мама, смотри.
— Я вижу, сынок. — А вижу я то, что крошечные пальчики моего сына держат противного скользкого червяка так крепко, что мой желудок может не выдержать. — Будь осторожен, не сделай ему больно.
— Ладно. Смотри, он шевелится.
— Червяки любят шевелиться, но больше всего им нравится ползать по земле и внутри ее. Папа рассказывал, что они прокладывают в земле маленькие норки и улучшают ее, помнишь?
Джош кивнул.
—Хочешь опустить его на землю?
Джош мотает головой, но при этом замечает чуть дальше на берегу одуванчики. Червяк тут же забыт; бросив его, Джош бежит к цветам. Для меня нет более прекрасного зрелища, чем наш сын на фоне серого гранитного мыса, океана и неба в белых мазках облаков. Вот он стоит на коленях в джинсах и свитерке — миниатюрная копия моего мужа — и дует на одуванчики. Я ощущаю полноту жизни — конечно, отчасти это объясняется тем, что во мне растет второй ребенок, но, пожалуй, все-таки больше общим состоянием моей жизни.
Глубоко вздохнув, иду за сыном. К тому времени, когда я подхожу к тому, что осталось от одуванчиков, его уже там нет, он карабкается вверх по скалистому склону. Сначала Джош опережает меня. На травянистом откосе он бежит, падает, скатывается к подножию, вскакивает на ноги и взбирается вверх с другой стороны. На самом верху, на зеленом островке, он плюхается на траву и поворачивается ко мне, улыбаясь во весь рот.
—Мама, ты его видишь? — говорю я, как будто Джинни может меня слышать. — Он прелестный ребенок, такой милый, что сердце тает. Джесс видит в нем Уилла, а я — Джесса.
На самом верху я сажусь и устраиваю Джоша у себя на коленях. Мы смотрим на волны, покрытые шапками белой пены.
— Взгляни, видишь лодку? — спрашиваю я. — Правда красивая?
— Она похожа на лодку дяди Бена.
На тот месяц, который он с Кэролайн проводили в Старз-Энд, Бен арендовал двухмачтовую яхту. Было весело, особенно когда приехала и Анетт с детьми, причем это было не первое лето, которое мы проводили вместе. После смерти Джинни мы стараемся поддерживать связь друг с другом: День благодарения мы проводим в Сент-Луисе у Анетт, Рождество встречаем в небольшом загородном отеле к северу от Чикаго, недалеко от жилища Бена, а летом собираемся здесь.
Собрать всех вместе не всегда легко… Трое старших детей Анетт учатся в колледже, у Жан-Поля очень жесткий график работы, сама Анетт поступила на работу — на полставки в больницу, в отдел социального обеспечения. Как ни странно, легче всего выкроить время для отпуска удается Кэролайн. Теперь, когда у нее собственная фирма, где кроме нее работают еще три проверенных партнера и два бакалавра, на которых можно положиться, она не хватается за все дела подряд.
И еще одна хорошая новость. Кэролайн ждет ребенка, он должен родиться в декабре. Если все сложится хорошо, малыш появится на свет тогда, когда мы все будем в Чикаго. И Анетт и я на это надеемся: Кэролайн сорок четыре года, и если у нее возникнут трудности, мы хотим быть рядом, чтобы помочь.
Впрочем, Кэролайн всегда отличалась бойцовским характером. Если какая женщина и может родить первого ребенка в сорок четыре года, так это Кэролайн.
—Где дядя Бен? — немного грустно спрашивает Джош.
Он интересуется этим уже не в первый раз, он очень привязался к Бену, и обоим было жаль расставаться.
— Он в Чикаго, с тетей Кэролайн.
— Я хочу с ним поиграть.
— Знаю, дорогой. — Я обнимаю сына. — Ты обязательно с ним поиграешь, вы увидитесь на День благодарения, а потом на Рождество. А там не успеешь оглянуться, как настанет следующее лето, и он опять приедет к нам.
— На лодке?
— Возможно. — Я смотрю до сторонам. — Не хочешь набрать цветов?
Джош вскакивает и бежит к ноготкам, которые ковром растут на кладбище. На их оранжевом фоне ярко вьщеляется сине-фиолетовый аконит. Это последние осенние цветы, следующие будут уже только весной, но мысль о зиме не портит настроение. В Старз-Энд и зимой хорошо, мы, правда, не большие любители холода, но когда жизнь перемещается в дом, очень уютно посидеть перед жарким камином.
 
Мы собираем цветы, сколько может обхватить Джош. Он уже знает ритуал и начинает нараспев:
—Это для дедушки Уилла. — Джош кладет часть цветов к подножию могильного камня Уилла, еще часть — к камню над могилой моей матери. — А это бабушке Джинни. — Потом сосредоточенно перекладывает оставшиеся цветы в одну руку, улыбается и протягивает их мне. — А это нам.
Джош снова становится серьезным. Отделив от охапки цветок, он подходит ко мне и жестом, которого я у него еще ни видела — явно скопированным у отца, — заправляет цветок мне в волосы.
Я задыхаюсь от нежности. Порыв ветра сдувает цветок, но я ловлю его и закрепляю понадежнее.
—Это мне?
Джош кивает, быстро обнимает меня своими маленькими ручонками, потом пускается бежать.
Думая о том, как мне посчастливилось иметь такого малыша, встаю и иду за ним. Мы направляемся домой — спускаемся по травянистому склону, потом снова поднимаемся, немного углубляясь в сторону берега. Джош теперь бежит вприпрыжку, вернее, пытается, в результате получается что-то вроде трусцы, но он доволен. Он вообще веселый малыш, особенно когда предвкушает встречу с отцом.
Джесс должен скоро вернуться. Он поехал в город, чтобы отвезти Джулии мои пончики и хлеб и купить на базаре осенние луковицы цветов. Мы бы с Джошем тоже поехали, обычно мы так и делаем — приятно съездить с Джессйм, да и с друзьями повидаться, — но сегодня мне захотелось прогуляться по берегу.
Позже, после обеда, когда Джош ляжет спать, а Джесс уйдет сажать луковицы, я поеду в город выпить кофе с Джулией. Мы с ней планируем очередную «шпионскую» вылазку, на этот раз в Беркшир. Попутно, раз уж мы окажемся в том районе, мы собираемся провести денек на курорте — это лучший способ подготовиться к вечернему выходу в ресторан.
Вскоре после этого мы с Джессом поедем в Вашингтон. Мне нужно закончить последние формальности с документами и освободить мой городской дом. Мы решили, что слишком мало времени проводим в Вашингтоне, чтобы оставлять дом, тем более что по соседству есть множество уютных отелей. Мы любим этот город, но мои, связи с ним ослабели, я пустила прочные корни в Даунли, и сейчас мне уже трудно представить, что я могу называть своим домом другое место.
Джесс по-прежнему работает садовником, и хотя для рутинной работы мы нанимаем помощников, он все равно следит за всем сам. Старз-Энд — предмет его гордости, и он гордится им по праву. Это как ожившая мечта, которая с каждым годом становится все краше.
Как и моя жизнь, поняла я, наблюдая, как Джош перебрался через полосу выходящей на поверхность каменной породы и побежал дальше. Мне все время кажется, что все настолько замечательно, что лучше уже и быть не может, но оказывается, что может. То солнце после дождя перекинет через поместье разноцветную радугу, сегодня вот Джош вставил мне в волосы цветок, а то Джесс посмотрит на меня так, что его взгляд тронет меня еще глубже, чем всегда.
Я вспоминаю свою жизнь до встречи с ним — благополучную, но пустую и бесплодную. А я еще боялась с ней расстаться! Какая же я была глупая. Впрочем, нет, ведь в конце концов я сделала правильный выбор.
В тот последний день, когда мы собрались вместе, мама говорила, что не жалеет о своем решении. Не проходит и дня, чтобы я не порадовалась тому, что сама решила по-другому. Она лишь недолго подержала любовь в руках, а мне любовь досталась на всю жизнь, и она становится все больше.
Джош впереди меня спешит, когда его ножки не поспевают за его возбуждением, он спотыкается, порой падает, но тут же встает и бежит дальше. И не удивительно — он увидел Джесса!