Как перевоспитать вампира за 30 дней (СИ)

— Возвращаю, как договаривались.
— Пригодилась? — Гоголь сдул с нее невидимые пылинки.
— Не то слово. Произвела настоящий фурор! — сказал с усмешкой.
— И что же, получилось у тебя провести занятие, поведать пытливым умам о bella Italia? — осведомился дядька с неподдельным интересом.
— В целом, да, если бы не одно "но". Каждый раз меня прерывает Дина! — пожаловался я. — Причем она говорит такие вещи, которые я знать не знаю!
— А-а-а, Дина… — Гоголь улыбнулся в усы. — Прелестная образованная барышня. Ей есть, чем ставить мат таким, как ты.
— Не очень-то и приятно! — отвернулся я.
А черт время не терял… Черт умял уже половину тарелки и явно целился ее уничтожить, пока мы между собой разбирались! Тут уж и чайок подоспел!
— Чего же ты ожидал? Книг в руки не берешь, со словом обращаешься неумело. Как такой, как ты, может овладеть вниманием слушателей? — разошелся дядька.
— Надеюсь только на свою харизму! — честно ответил я. — Ну а что ты предлагаешь? Наверстывать упущенное? Мне всегда было не до этого! Находились занятия поинтереснее чтения книг!
— Много же ты потерял… — раздосадованно покачал головой Николя. — Позволь мне, как человеку, имеющему опыт в преподавательском деле, вмешаться. Хоть он и невелик, я вложил знания далеко не в одну голову. Стало быть, пора заняться и твоей прежде, чем ты снова окажешься в стенах альма-матера.
  
Глава 28. За дело берется Николя
 
Глава 28. За дело берется Николя
А ведь я даже не представлял, на что меня подписали!
Началось все незатейливо. Гоголь, словно сгусток дыма, выпорхнул из своей обители и, заняв стул напротив, стал предаваться воспоминаниям о весеннем Риме — именно весной он впервые посетил город на семи холмах. От чая отказался — давно был не в том расположении духа.
Я и не заметил, как Николя стал виртуозно вставлять итальянскую лингву в свою речь. Где "питторов" помянет, с которыми имел честь знаться, где на "дотторов" посерчает, которые не могли унять его "нервозо фазколозо". Здоровье у него, как он выразился, non vale un fico secco — и выеденного яйца не стоило. Поначалу рассказы про недуги мой аппетит не портили. Я даже кивал в ответ. Но когда дядька дошел до болотной лихорадки… пирожок таки застрял в горле!
— Кто ж в сухомятку лопает? Запивать надо! — постучал по моей спине черт.
Вскоре я стал подозревать, что слезным "пор фавор" мне не отделаться — за меня взялись всерьез. Гоголь буквально рассказывал все, что знал об Италии, при случае добавляя что-то из собственного багажа историй. А он у него мог посоперничать с моим!
— Николя, давай как-нибудь потом продолжим? — улучил момент я.
— Как это, потом? — оскорбился Гоголь. — Позволь, голубчик, я только начал!
— У-у-у… — протянул черт, уж было заводивший глазами. — Пойду хоть бубликов принесу!
— Ты что, решил выговориться за все эти годы? — возмущенно фыркнул я.
— Погоди-погоди, к утру ты будешь способен недурно изъясниться! — огорошил дядька. — Maestro, конечно, из тебя не сделать, но толку явно прибавится.
— К утру?! — Я на стуле подпрыгнул! — Нет-нет, я никуда не спешу! Тем более у меня есть дела: еще в баню заглянуть нужно…
Предпринял попытку встать, однако в следующее мгновение с грохотом рухнул на место. Ноги в буквальном смысле отказывались идти!
— Ты что делаешь?! — словно привязанный, я задергался. — Может, лучше заклятиям своим научишь?!
— И вовсе это не заклятия. Это — сила знаний, — усмехнулся Гоголь. — Помнится, когда я читал курс истории в Патриотическом институте, у меня не было ни одной не успевающей воспитанницы. Что уж говорить о… — он оглядел меня, — кхм, тебе! К тому же сегодня из-под пера совершенно ничего не идет…
На столе очертилась тарелка борща, рядом дзынькнула ложка. Следом возник рогатый с веревкой обещанных бубликов на шее.
— Ну, че я пропустил?
***
Моя гувернантка явно мстила мне с того света. При жизни она и мечтать не могла, чтобы я смиренно сидел и внимал всему, что говорят. Неправильными воспитательными методами пользовалась.
 
К петухам я уже мог поддержать без запинки нехитрую беседу. И если раньше эта беседа ограничивалась десятью словами и вертелась вокруг меню ресторана или комплиментов синьоринам, то теперь я запросто отличал фокаччу от Боккаччо и Боккаччо — от Боттичелли. Дело было не только в том, что я оказался "приклеен" к стулу. Николя знал, на что давить.
Наутро я на всех парах мчался в академию. Благо, сегодня мой внешний вид не нуждался в оправданиях.
Захар, по привычке бдящий в каморке, был удивлен просьбой продолжить прерванное занятие.
— А может, ты к младшекурсникам через часик заглянешь? Им как раз будет нечего делать! — предложил он.
Но я стоял на своем. Что, зря ночь просидел? Да после такого мне и к младшекурсникам было не жалко зайти! Только сначала нужно кое-что исправить.
— Опять из-за тебя травознание отменять! — всплеснул руками лекарь. — Знаешь, что? Пойду и я послушаю, что у тебя за уроки такие!
Я не противился — это было даже на руку. Теперь-то Дина свой пыл поумерит!
Когда я в третий раз появился на пороге кабинета, адепты ничуть не удивились. Кого-то, как соседку рыжей, "Бонджорно!" обрадовало, кого-то заставило огорченно вздохнуть. А кое-кто и глазом не моргнул.
— Напомните, на чем мы остановились вчера? — специально спросил я.
Все взгляды устремились на Дину.
— На "Пиноккио" Коллоди. Кажется, вы о нем ничего не знаете, как и обо всем остальном… — ответила та с оглядкой на Захара.
— Зачем же мне читать эту новомодную попсу? Есть вещи, куда лучше передающие дух Италии! — с полной уверенностью заявил я. Дядька ни о каком деревянном человечке не слышал, а его вкусу я доверял. — Читали ли вы Боккаччо, поэзию Петрарки? Или, на худой конец, комедии Гольдони? А это и есть энциклопедия итальянской жизни! — процитировал я своего новоиспеченного учителя. — Поэтому не вводите других студентов в заблуждение! Ни за какими деревянными человечками по Италии не гоняются!
Щеки Дины налились румянцем. Захар, разделявший мнение рыжей, уставился на меня с открытым ртом. По кабинету прошли смешки.
— Разве нам есть, откуда брать эти книги? Если на ярмарке удастся что-то найти, это большая редкость, — выкрутилась она. — Вы же сами из столицы будете?
— Будем. А к чему вопрос? — не сообразил я.
— К тому, что вам не составит труда достать для нас совсем чуть-чуть книг. Чтобы мы лучше изучали ваш итальянский с французским.
— А что? Хорошая идея! — поддержал Захар. — Мы ж давно писали пану Корнею, чтобы учебники академии выделил, долго упрашивали и кое-как добились! А тебе точно есть, кому написать в столицу! Нам еще многое нужно! — свалилось на меня как снег на голову.
Судя по злорадной ухмылке Дины, попал я конкретно… А воодушевленный взгляд Захара только укрепил это чувство!
— Приму к сведению, — нервно кашлянул я. — Пожалуй, пора перейти к азам итальянского… Обещаю, если после моей лекции вы и не сойдете за местных в Италии, то явно там не потеряетесь!
Сказать, что это был мой звездный час, — не сказать ничего. Уже через некоторое время в стенах академии звучали не привычные заклятия, а заморские "дискуссионы". Особенно полны энтузиазма были младшекурсники. Они без умолку представлялись друг другу, а после урока отпускали вслед преподавателям "Вuona giornata!", отчего те испуганно шарахались. Думали, за двойки их проклинают!
Меж тем я намеревался выскочить из академии незамеченным. Но Захар как будто специально поджидал меня в конце коридора.
— Я ж тебе список книг не дал! — радостно сообщил он. — Пойдем-ка в учительскую, заодно план занятий обсудим…
— А может, потом? — бочком попятился к двери.
Но путь к побегу тут же отрезали.
— Да не переживай, мы ненадолго! — Лекарь поволок меня прямиком под лестницу.