Защитник (СИ)

— Да. Я, получается, тоже обязана ей жизнью, — кивнула Акулине. — И все-таки домина Улисса скрывает гораздо больше, чем любовь к чужой боли. Однако я никак не могу ее разгадать! Эта ее невероятная сила, скорость. И еще, мне кажется, она как-то заставила меня забыть все — по крайней мере на время. Я теперь вспоминаю, что когда вы меня освободили, я не хотела уходить, а она мне приказала ехать домой, и я не могла противиться. И будто бы забыла, что вообще произошло. Если бы мне не стало интересно, что это со мной, я бы так и не сбросила наваждение.
— Да уж, — хмыкнул я. — Мне кажется, твое любопытство способно перебороть даже богов, что уж говорить об Улиссе. Только не спрашивай про ее способности — я не уверен, что тебе стоит это знать.
— Сама выясню, — отмахнулась девчонка. — Но знаешь, сейчас я даже немного жалею, что вспомнила все происшедшее. Как ты думаешь, может, мне попросить домину Улиссу снова удалить эти воспоминания? Знаешь, если бы я не помнила сегодняшний день, мне было бы намного проще.
А ведь сестре гораздо страшнее, чем она пытается показать. Предложение высказано вроде бы в шутку, но на самом деле она, кажется, действительно не против забыть. Боги, и это Акулине, которой все было нипочем. Что ей сказать? Нормальный брат наверняка нашел бы правильные слова. Успокоил бы, объяснил, что бояться бессмысленно, да и всегда лучше помнить все, а самое страшное само забудется. Только я не умею.
— Я понимаю, что тебе страшно, — медленно начал я. — Но пойми, это только сейчас, когда воспоминания свежи. Уже завтра тебе будет легче. А совсем забывать не стоит — это ведь тоже опыт, который тоже может когда-нибудь оказаться полезным. А насчет того, что тебя могут попытаться снова похитить… Знаешь, я планирую убить Брутусов. Может быть не весь род, но всю верхушку — тех, кто причастен к нападению на тебя. Может быть, кто-то еще захочет на тебя напасть когда-нибудь, мы в таком мире живем, но эти больше не успеют, это я тебе обещаю.
Акулине замерла ненадолго, будто прислушиваясь к себе.
— Знаешь, я, наверное, не должна так говорить, но после твоих слов мне прямо-таки стало легче. Как представлю, что их больше не будет, страх отступает. — Серьезно подытожила девушка, и принялась отпихивать меня к краю кровати. — И знаешь, я, наверное, сегодня останусь у тебя. Пока ты их еще не всех убил. С тобой мне будет не так страшно. Только не вздумай ко мне приставать, это слишком вульгарно — заниматься прелюбодеянием с собственной сестрой.
— Пф, делать мне нечего, — хмыкнул я. — Предпочитаю девушек постарше.
— Любопытно было бы посмотреть на твою избранницу, — уже сонно протянула сестра. Как только она прижалась к моей спине, напряжение отпустило, и она расслабилась.
Я задумался, как мне быть. Дядя недвусмысленно дал понять, что в ближайшие несколько дней планирует держать нас с Акулине взаперти, несмотря на любые доводы. Между тем, у меня на послезавтра запланирована встреча с нелюдью из квартала Тестаччо, и пропускать ее мне совсем не хочется. Поразмыслив так и эдак, я пришел к выводу, что «легально» выйти за пределы поместья у меня не получится, а значит, остается только сбежать. Думаю, с помощью Керы у меня получится, вот только как бы потом не пришлось выслушивать нотации. Ладно. Переживу как-нибудь, менять свои планы в угоду дяде я точно не собираюсь.
  
Глава 17
 
Атмосфера в храме тяжелая и гнетущая. Иерарх Прим с отвращением рассматривает ежащихся под его взглядом служителей. По лицу иерарха струится розовый пот, сияющая прежде чистотой одежда покрылась неаккуратными влажными пятнами. На лице видны глубокие царапины — он нанес их себе сам, ногтями. Пытался заглушить душевную боль телесной. Божество в последнее время редко бывает довольным, а недовольство божества пережить очень сложно.
— Ну что же, братья, давайте обсудим наши успехи. — Холодно начал служитель. — Особенно мне интересно, куда делся будущий иерарх Нона. Расскажите мне, иерарх Септим, удовлетворите мое любопытство.
 
— Вам прекрасно известно, что он мертв, — с трудом проскрипел Септим. Выглядел он ничуть не лучше председателя собрания. Бог не оставил своим вниманием никого из своих доверенных рабов. — Его убили в загородном доме императора, который был подарен семье Брутусов.
— Поведайте же, иерарх Септим, как это произошло. Как вообще оказалась возможна такая ситуация что здесь, в средоточии нашей власти и могущества кто-то убивает будущего иерарха? Того, которого мы уже несколько месяцев пестуем и вскармливаем, как птенца. Бережем как любимую игрушку. Учим и направляем, как верного пса.
— Мы не знаем точно, — выдавил из себя Септим. — У них были дела с Брутусами. Они экспериментировали с нечистыми дарами. Что-то про передачу их от одного к другому. Брутусы полезны. У них много связей, много власти там, где у нас ее пока недостаточно. Их удобно использовать для того, чтобы следить за делами семей. Будущий Нона был хорош в изъятии нечистого дара. В каком-то отношении даже лучше, чем уважамый иерарх Квинт. Те, кому он прививал изъятое служили достаточно долго, чтобы принести пользу, но недостаточно долго, чтобы начать приносить проблемы. К тому же он мог еще и очищать тех людей, которым передает дар от лишних желаний и мыслей. Мы получили бы очень хорошее подспорье в нашей борьбе. Дары ложных богов могут быть иногда очень полезны…
— Вы уходите от темы, Септим, — напомнил Прим. — Я спрашивал, кто убил без пяти минут иерарха.
— Простите, иерарх Прим, — склонил голову Септим. — Я рассказал это для того, чтобы было понятно тем иерархам, которые не в курсе происходящего.
— И все же говорите короче, — раздраженно бросил Прим.
— Свидетелей происшедшего в поместье бывшего императора нет. Мы знаем, что в тот день в качестве материала для исследования должна была быть использована Акулине Ортес. У нее какой-то редкий и очень полезный для Брутусов дар. Сожалею, я еще не говорил с главой Брутусов после инцидента и не выяснил, о какой именно способности идет речь. Кроме него подробности знали только будущий Нона и Алвиан Брутус, который курировал этот проект со стороны семьи.
— Это не важно, Септим, — сдерживая раздражение вновь прервал докладчика Прим. — Я помню, что давал санкцию на работу с представителями этой семьи.
— Это так. Ортесы слишком независимы, и проявляют слишком мало усердия в вере. Брутусы хотят поглотить эту семью, мы не возражаем. Это выгодно нам. После нейтрализации Акулине Ортес Брутусы должны были заняться близкими родственниками патриарха семьи и им самим.
— Так что же, вы утверждаете, Септим, что эта Акулине убила без пяти минут иерарха и еще десяток чистых братьев? Я не говорю уже о том, что там наверняка были еще и люди этих Брутусов!
— Это невозможно, иерарх Прим. Среди Ортесов нет обладателей опасных способностей. Таких вообще почти не осталось. Мы так же не можем утверждать наверняка, что Акулине Ортес вообще была в поместье. Все, что известно точно — на нее было совершено нападение за несколько часов до инцидента в поместье. Было ли оно удачным мы не знаем. Свидетелей мало, и они утверждают разные вещи. Одни говорят, что жертвам «ограбления» удалось отбиться, другие — что похищение частично удалось. Самих нападавших в живых не осталось. Диего Ортес и Акулине появились в поместье спустя три часа после нападения. Как объясняют наши источники в семье Ортес, им с трудом удалось отбиться, после чего они некоторое время уходили пешком и прятались в каком-то трактире. Потом, набравшись смелости, поймали извозчика и вернулись домой.
— Бред! — фыркнул иерарх Прим.
— Эти сведения уже подтвердил хозяин трактира и другие свидетели.
— А что говорит глава Брутусов? — поморщился председатель.
— Модест Брутус тоже не знает. — Покачал головой Септим. — Но он постарается узнать.
— Идиоты! — вспылил Прим. — Разве вам не очевидно, что Ортесы в любом случае замешаны?
— Мы почти не сомневаемся в этом, — вжал голову в плечи иерарх Септим.