Защитник (СИ)

— Если ваш истинный вид — это облик девушки, покрытой кровью и язвами, то да, я имею удовольствие его наблюдать.
— Да, именно так. Те, на ком нет печати нашей госпожи, видят прекрасных женщин. Разве ты не узнал нас?
— Мормолики, — кивнул я. Только после ее вопроса вспомнил: в детстве еще мама рассказывала про постоянных спутниц Гекаты, вампиров, которые являются юношам в облике прекрасных дев и пьют их кровь. — До недавнего времени я был уверен, что вы всего лишь выдумка, но теперь вижу, что это не так.
— Мы с удовольствием продолжим знакомство с тобой, отмеченный Трехликой. И рады видеть тебя, несущая беду, хоть ты и гневаешься. Мы теперь все изгои, и прежние разногласия должны быть забыты, если хотим выжить.
— Ну-ну, — хмыкнула Кера. Видимо просто чтобы оставить за собой последнее слово. Когда мы двинулись к стойке она все еще ворчала:
— «Разногласия должны быть забыты», ах, какие правильные и хорошие. Где они были раньше, когда я подыхала от бессилия в шаге от Тартара⁈ «Ничтожество, недостойное звания великой», — говорили они. — Даже капли боли и крови не отжалели, хотя видели, что я уже подыхаю. Лупы высокомерные.
— Надо полагать, ты была с ними раньше знакома, — констатировал я.
— Не с этими конкретно, но они все одинаковые. Ближайшая свита Черной суки, как же. Прислуга обычная, а даже на меня свысока смотрели. Зато перед старшими готовы были на коленях ползать. А по факту обычные кровососки, дуреющие от запаха крови молоденьких самцов. Не понимаю, почему ты был с ними так вежлив.
— В чем-то они правы, — пожал я плечами. — Все, кто против чистого должны держаться вместе, нас ведь и так совсем немного, чтобы грызться между собой. Мне не жалко дать им немного крови, если впоследствии они помогут при случае.
Для конфиденциальных встреч в «Трезвом сатире» предусмотрен отдельный кабинет, как оказалось. А я-то уж думал буду знакомиться с будущими заказчиками прямо так, в общем зале — почему-то раньше не замечал лестницы, ведущей на второй этаж. Хотя может, я ее не видел, потому что она не была мне предназначена? Сатир Проном лично проводил нас с Керой наверх. Сегодня перепутать его с человеком было невозможно — это уже совсем слепым надо быть, чтобы не заметить рога и копыта. Сатир подвел нас к невзрачной двери, над которой тоже фосфоресцировала фиолетовая роза. Поменьше, чем в зале, но, вероятно, рабочая. Внутрь трактирщик заходить не стал — убедившись, что мимо нужного кабинета мы не пройдем, развернулся и потопал назад, к клиентам.
Разведка в Тестаччо работает отлично. Я явился без предупреждения и на день раньше, чем было уговорено, но нас уже ждали, значит кто-то доложил нужным разумным как только мы с Керой вошли в пределы района. А может и раньше — кто знает? Впрочем, чему удивляться? Свои возможности местные жители показали уже хотя бы выбранным способом передачи предложения о встрече. Явно непростые разумные, и, вероятно, довольно опасные, так что расслабляться я не собирался. Между тем вид встречающих располагал к несерьезному отношению. Самым угрожающим выглядел мой знакомец Конрут, но при этом сидел с краю, что явно показывало место убийцы в иерархии. Кроме Конрута в комнате находились еще трое, и с человеком каждого можно было спутать только случайно. Мои будущие работодатели вольготно развалились на софе, а нас с Керой ждали два удобных, но низких кресла напротив. Нда, человеческая психология им не чужда. Унизить меня, конечно, не хотят — в ином случае либо вовсе оставили бы стоять, либо посадили на табуретки. И да, уверен этот прием именно на меня рассчитан. Кера на такие тонкости не то что внимания не обратит, она их и не заметит, а вот я по идее должен сразу почувствовать свое подчиненное положение.
Я прошел к окну, выходящему на залитую солнцем завтрашнего дня площадь, и с демонстративным интересом поглядывая на редких прохожих поприветствовал встречающих:
— Доброй ночи, доминусы и домина. Если вы не возражаете, я побуду тут — этот фокус со временем не перестает меня удивлять и восхищать. Удивительно — я пришел сюда ночью, но при этом наблюдаю завтрашний день. Ума не приложу, как это возможно? — Да, нагловато, но я решил, раз уж при встрече с Конрутом показал себя невоспитанным грубияном не отступать от выбранной линии поведения.
 
— Да, фокус действительно интересный, но это только фокус, молодой человек, — благожелательно кивнул мне благообразный старец с лошадиными ушами. Из-под столика с фруктами и вином выглядывали его копыта, да и в лице проглядывало что-то лошадиное. Силен. Вроде бы так назывался этот народ виноделов, и огородников. Любопытно, что он забыл в городе? Города силены, насколько мне известно и раньше не жаловали, так почему теперь он оказался здесь?
— То, что вы видите, это не то будущее, которое непременно случится. Оно только возможно. Например, если вам придет в голову пройтись по этой улице завтра утром, вы сейчас все равно не увидите себя, меряющего шагами мостовую, просто потому, что это невозможно.
— То есть это в самом деле обман? — разочаровался я. — Просто красивая картинка?
— Почему же, этот фокус действительно предохраняет нас от многих неприятностей. Например, от нежелательных гостей, которые непременно окажутся в том настоящем, в котором нас здесь нет, и даже юный Проном окажется в своем человечьем обличье, так что они даже не смогут увидеть его рогов и копыт. Так, как это было с вами в прошлое посещение.
— Не понимаю, — покачал я головой.
— Да не стоит и пытаться, — в разговор вступил еще один обитатель кабинета. — Я — один из тех, кто это все устроил, но даже я не понимаю до конца, как это работает. Возможно, это доступно только падшему Кроносу, вот только вряд ли даже брат матери нашей [9] смог бы это объяснить кому-то еще. Так что даже не трудись, юноша, только голову сломаешь. Вы, люди, имеете удивительную привычку до мелочей разбираться в вещах, которые не имеют никакого значения. Зачем пытаться понять нечто, что и так отлично работает?
— Например, чтобы сделать так же, только лучше? — я с любопытством разглядывал нового собеседника. Угадать его расовую принадлежность оказалось сложнее. Определенно не человек — не бывает людей с такими коричневыми, будто собачьими глазами. Перепонки между пальцев намекают на водного жителя, но он ведь точно не тритон — этих выдает рыбий хвост. Да и пламя, время от времени проблеском вспыхивающее в коричневых глазах, с тритонами никак не ассоциируются.
— Иногда усложнить — не значит улучшить, — глубокомысленно заявил мужчина. Видимо я должен был сделать из этой фразы свои выводы, но тут вмешалась Кера:
— Именно поэтому слабые и глупые люди сначала догнали и переплюнули вас, многомудрых тельхинов. — Точно, вот это кто! Ну, пожалуй, у меня не было шансов догадаться — я понятия не имел, как тельхины выглядят. — Все оттого, что не сдерживают свое любопытство, в отличие от вас.
— Ну да. И теперь именно люди ведут свой род к уничтожению. Не в последнюю очередь благодаря своему знаменитому любопытству, не так ли?
— Вся их история — это череда попыток уничтожить свою цивилизацию тем или иным способом. Вы не замечали? Они только и делают, что пытаются уничтожить себя, порой довольно изощренными способами. Рано или поздно им это удастся, но посмотри где они и где вы. Жалкие смертные людишки, которых презирали все и всегда. Расплодились как тараканы, снуют по земле и морям, возвели города, распахали земли, придумали машины, которые дают им тепло, воду, и даже возят их туда и сюда. А вы, которые всегда смотрели на короткоживущих свысока теперь прячетесь по норам и даже проблем своих решить не можете без помощи таких, как он. — Богиня ткнула пальцем в меня, чтобы уж точно никто не спутал.
— Не знал раньше, что богиня беды так человеколюбива, — хмыкнул тельхин.
— Они тысячелетиями давали мне силу своими страданиями, — криво ухмыльнулась Кера. — Конечно, я их люблю.
— Великая не так уж неправа, — старик-силен даже руку поднял, чтобы остановить бородатого тельхина, который явно начал горячиться. — Впрочем, у каждого своя правда. Жаль, но в этот раз людям действительно может и удастся эта их очередная попытка коллективного самоубийства. Тварь, пришедшая из неведомых далей, становится все сильнее, и, говорят, пытается распространить свое влияние за пределы республики. Если ей это удастся мир изменится раз и навсегда, и не знаю, останется ли в нем место для самих людей… Впрочем, столь отдаленные перспективы нас не интересуют по той простой причине, что воспрепятствовать этой опасности мы ничем не можем. Все, что нам остается — это пытаться выжить. И здесь нам действительно может понадобиться ваша помощь молодой человек.