Капитали$т: Часть 1. 1987 (СИ)
Глава 14
В тот вечер мы распродали все футболки, которые были у нас в наличии — более сорока штук, получив около тысячи рублей выручки, из которых шестьсот — чистая прибыль. Что интересно, покупали не только металлисты, но и панки, и «эзотерики». «Эзотерики», кстати, наряду с «металлистами» представляли собой основу неформального движения в те годы — их было много, они делились на различные фракции и только входили в моду. За тот вечер я сумел познакомиться с несколькими уфологами и одним контактером с внеземным разумом. Контактер купил футболку с «Iron Maiden», чем изрядно удивил нас с Витей — это был мужичок средних лет, очень похожий на школьного учителя. Одет он был вполне по-учительски — потертый костюм, рубашка, галстук. Оставалось загадкой, на кой черт ему «металлистская» футболка?
А вот местная ясновидящая — тетка неопределенного возраста, мрачная и молчаливая — мне не понравилась. Она долго и пристально меня рассматривала, потом почесала лоб, потом опять рассматривала, а потом сказала: «Да ну на...!» И купила футболку с «Металликой» — сыну. А мне сказала, что я странный. И что она таких никогда не видела, у нее аж третий глаз заболел. И удалилась, почесывая переносицу. Мне это категорически не понравилось и даже немного напугало — может она на самом деле увидела мою историю? Выяснять я не стал.
Один из художников, которые тусовались тут же, спросил меня, как я отношусь к творчеству Глазунова. Я дипломатично ответил, что отношусь нейтрально. Художник гневно тряхнул немытой гривой и извлек откуда-то картину.
— Вот! — воскликнул он. — Смотри!
Я посмотрел. Картина была, весьма вероятно, хорошей и что-то там отражающей. Но я не разглядел, что именно. А разглядел я изображенный на картине пустырь. А на пустыре трое то ли бомжей, то ли просто пьяниц сидели и пили водку. И было видно, что этим людям очень хорошо, что им очень нравится происходящее, и что они может быть даже счастливы.
— Настоящее искусство? — то ли спросил, то ли просто сказал художник.
— Угу, — ответил я уклончиво.
— Нравится?
— Угу-у-у...
— Махнемся на футболку!
Я безнадежно развел руками. От этого андеграунда родители бы просто офигели.
— Настоящее искусство никому не нужно, — гордо констатировал художник, и добавил после небольшого раздумья: — В этой стране.
Картина исчезла.
— Всякую пошлятину смотрят часами, — сказал художник с болью в голосе, — Глазуновых всяких... а вот настоящее искусство...
Мне стало жаль волосатого художника, так что я чуть было не подарил ему футболку с «Iron Maiden». Но все же не подарил, Витёк стоял рядом и с подозрением на меня косился.
Торговля шла бойко — художники, поэты, металлисты и эзотерики — всем хотелось черных футболок с иностранными надписями.
Отметить сделку зашли в кафе «Мороженное».
— Откуда у неформалов бабки, я понять не могу? — удивлялся я.
— Крутятся, — равнодушно сказал Витёк. — Я двоих узнал, они в кабаке «Юбилейном» играют по вечерам. А может кто на похоронах играет. Еще музыкой барыжат, кассеты, записи, пласты. Цены там — закачаешься! «Я не сплю, я не ем, я коплю на «Бони М». Музыка, кстати, интересное направление, я бы сам хотел заняться, но не разорвешься же! Эзотерики лекции читают. Ясновидящие будущее предсказывают. Художники пейзажи малюют и продают на барахолке. Или портреты на заказ. Крутятся как могут. А вообще, пацаны, есть новость важная.
— Хорошая или плохая? — поинтересовался Валерка.
— С какой стороны посмотреть, — сказал Витёк загадочно. — Вроде бы и хорошая, но...
— Да говори уже, не томи! — выпалил я.
Витек выдержал драматическую паузу и только потом заговорил.
— Батя рассказывал, — сказал он важно, — Открылись первые кооперативы.
— Это чего такое? — заинтересованно спросил Валерка.
— Это революция! — патетически вскликнул Витёк. — Это все меняет, вообще все! Теперь официально можно заниматься производством, парни! Те же маечки шить. Или джинсы. Вы представляете, что сейчас начнется?
— Представляем, — скучно сказал я. — Множество заинтересованных людей ломанется в эту нишу, нашьют хренову тучу джинсов и футболок, забьют ими все барахолки и комиссионки, насытят имеющийся спрос и тогда нам, Витюша, придется гоняться за покупателями. А не покупателям за нами. А это совсем другая история...
— А ты откуда такой умный? — насторожился Витя. — Тоже с батей разговаривал?
— Нет, — сказал я. — Я ж тебе говорил, что скоро будем легально торговать. А ты не верил. Ну и вот.
— Ты не гони, — не хотел сдаваться Витёк, — торговать легально пока еще нельзя. Только производить. И сдавать в торговые сети, я так понимаю.
— Валерию Александровичу, — подсказал я.
— Ну да, ему, — сказал Витя задумчиво. — Но не только ему, он не один же...
— Ладно, что еще слышно за эти кооперативы? — спросил Валерик.
— Пока еще там все не так просто, — ответил Витя. — У них там налоги будут... серьезные. И вообще, чем-то можно заниматься только в свободное от работы время, где-то числиться все равно обязан. Только я так думаю — налоги и все остальное, это все хрень. Люди вообще нелегально работали сколько лет, свободой и жизнью рисковали! Чего они, не придумают, как от налогов отмазаться?
— А чем вообще можно заниматься? — Валерик явно заинтересовался новостью.
— Батя говорил — ремонт, общественное питание, изготовление шмоток и обуви, еще чего-то такое, я уже не помню... Ах, да! Им кредиты дают! От госбанка.
— Какой процент? — спросил я. — Кредиты — это интересно.
— Вроде бы три процента годовых, — сказал Витёк. — Батя говорит, что уже открывается первое кооперативное кафе. Все у них согласовано, помещение получили, кредит взяли, устав зарегистрировали...
— Три процента — это, считай, даром, — сказал я мечтательно. — Какой у нас средний процент прибыли?
— Под сто процентов, — сказал хорошо разбиравшийся в математике Витёк. — Ну а че? Это если в среднем. С джинсов меньше — семьдесят пять процентов максимум.
— Ладно, господа-бизнесмены, — сказал я, — в связи со вновь открывшимися обстоятельствами... чего делать-то будем?
Друзья молчали. Думали. Первым подал голос Валерик, который, похоже, не надумал ничего интересного:
— Делать? А что мы можем сделать, Лёх? Это ж серьезная история. Не пару кроссовок перепродать. А у нас выпускные экзамены на днях. А потом — вступительные.
— Валера, — сказал я очень спокойно, — уже сейчас ты зарабатываешь больше учителя физкультуры. На которого тебе пять лет учиться предстоит. Так?
— Ну так, — согласился Валерик. — И что же?
— И то, — сказал я. — Ты никаких выводов из этого не делаешь? По поводу того — в какую сторону двигаться?
Валерик рассмеялся нервно.
— Да ты что, Лёш! Ты на полном серьезе думаешь, что это все надолго? Может немного и дадут поиграться в бизнесменов, а потом прихлопнут. НЭП помнишь, по истории проходили?
После Валеркиной реплики у меня сразу как будто прояснилось в голове. Я понял, чего хочу. Кажется, я действительно освоился в этом времени. То, о чем говорил Валерик, я это все много раз слышал и в «прошлой жизни». Много-много раз. Слышал о том, что успех временен и неустойчив. Как и все хорошее. А вот прозябание и бедность — постоянны. Что большие деньги могут исчезнуть в любой момент. Что лучше не высовываться. Что большому кораблю — большая торпеда. Что лучше синица в руках, чем журавль в небе. Вот это все. У Валеры прямо сейчас выходит с нами примерно сто рублей в неделю, без особых напрягов и суеты. Но Валера не видит в нашей деятельности будущего. Он на полном серьезе считает, что лучше учителем физкультуры в школу. И даже не лучше, но скорее правильнее, понятнее. И так большинство людей. Почти все. Единицы видят в происходящих событиях перспективу. Большинство предпочитает синицу в руках. И, как всегда, большинство ошибается. Не будет им ни синицы, ни журавля. Будут девяностые, о которых в моем времени принято вспоминать с содроганием. Синица сдохла прямо в руках, а журавль улетел. А вот те, кто попытался поймать журавля в небе — выиграли. Не все, конечно. И я собираюсь быть среди тех, кто выиграет. Тем более, что фора у меня имеется такая, какой ни у кого на планете нет.