Инквизитор III (СИ)
Противник уже почти сосредоточил силы. Все что ему оставалось для проведения штурма — необходимость организовать хотя бы подобие дисциплины. Но это являлось не столь и простым делом. Возможным, но долгим.
Между тем вражеские отряды постепенно обретали порядок, строясь на некотором расстоянии от донжона. Слышались короткие приказы. Вперед выдвигались големы, роботы, ракшасы, за ними встали духи и вампиры. В последних рядах — маги. Мы мало чем могли помешать неприятелю. Арбалетчики и лучники особенно сильно пострадали в ходе штурма. Засевшим в донжоне аркебузирам из Дальней заставы не хватало дальности для стрельбы.
Впрочем, стрелы и магия все же летела в неприятеля, держа того под постоянным беспокоящим огнем. Тот также нам отвечал, главным образом чарами, но с куда меньшей эффективностью — сказывалась защита стен. К этой перестрелке присоединился и я, направив в построение уже полюбившийся огненный шар. Яркий всполох на миг осветил пространство, но то тут же потонуло в почти кромешной темноте. Если штурм начинался вечером, то сейчас почти наступила ночь.
Новый сигнал тревоги. У меня едва не раскрошились зубы от злости, вызванной дурным предчувствием, но на сей раз весть оказалась доброй. Это был сигнал от Клемента, извещавшего о доставке тела Гвинеда. С момента смерти последнего прошло всего три минуты, время для воскрешения еще оставалось. А значит, чертов пьяница будет жить. Его спасут. Я почувствовал, словно с сердца упал громадный камень, но не позволил себе предаваться эмоциям. Сейчас было не время наматывать сопли на кулак. Нужно сражаться и следить за противником, стараясь не упустить момент, когда тот пойдет на штурм.
…
Подземелье под донжоном.
Отец Клемент устал. Не физически, нет. Он устал морально. Несмотря на множество тягот, перенесенных в путешествиях, ему еще ни разу не приходилось видеть так много мертвецов, бывших его прихожанами, столь большое число раненых, кому прелат не мог должным образом помочь. Отвратительное ощущение — чувство собственной слабости, терзало душу. И при взгляде на истерзанное тело Гвинеда легче Клементу не стало. Пускай даже в отношении паладина прелат мог сотворить чудо.
Оруженосец осторожно опустил тело Гвинеда на землю, будто мог ему как-то навредить. А в это время Клемент уже погрузился в молитву, взывая к верным стражам Господа. И вот прямо перед ним показался он — небесный воин с совершенным ликом.
— Воскреси его, — попросил архангела прелат.
Крылатый посланник кивнул и тут же направил свет на искалеченное тело паладина. Его многочисленные раны в одно мгновение закрылись, а сам Гвинед судорожно вздохнул.
— А теперь, прошу, отомсти за нас. Уничтожь дирижабль. Лети в тот проход.
Большего говорить не потребовалось. Архангел помнил, что его время в этом мире ограниченно и тут же сорвался с места. Выбрав тот путь, что успел ему указать Клемент.
Считанные секунды потребовались крылатому воину, чтобы преодолеть туннель и отыскать дорогу, уводивший на поверхность. И вскоре архангел уже выбрался на простор, в чужое враждебное небо.
Выше, еще выше, к двум скользившим по небу силуэтам.
К сожалению, архангела заметили слишком рано. Со всех сторон в него ударил огонь, а пролетавший рядом орел попытался ухватить небольшую фигуру когтями. Он напрасно приблизился. Архангел легко уклонился от атаки, а затем взмахнул мечом, подрезав крыло птице. Рух понеслась к земле, сопровождая падение истошным криком, а небесный воин продолжил путь. К сожалению, тот стал только сложнее.
Маги врага поняли его опасность и маневренность, а потому ударили сплошной огненной пеленой. Рух теперь держали дистанцию, более не позволяя себе навредить. Архангел оказался атакован со всех сторон и вынужден был довериться скорость и собственной силе. Благо, они его не подвели. Пройдя сквозь огонь и опалив крылья, он все же достиг своей цели — борта одного из дирижаблей и тут же вонзил меч в его деревянный набор.
Лезвие вошло словно в масло, и так же легко обшивка подалась, стоило потянуть в сторону. Однако в этот момент противник вновь атаковал, на сей раз уклониться архангел не смог. В его тело ударили лезвия ветра, спрессованный до каменной прочности воздух. Перья и кожа, уже обожженные, покрылись кровью. Но даже это не могло остановить архангела. Тот ухватился за прорезь, и выдрал кусок обшивки, а затем бросил свое тело в образовавшуюся щель.
Внутри же… Внутри его встретили новые неприятности.
— Убей, убей его! — заверещал сидевший за рулем гремлин. Слова его предназначались мощному матовому голему, который немедленно постарался исполнить приказ.
Лезвие, закрепленное на правой руке механизма, бросилось к шее архангела, но тот отступил на шаг. Но только для того, чтобы упереться спиной в еще одного противника. Второго легированного голема. Дальнейшая же схватка стала похожа не на бой, а на грязную кабацкую драку. В ход оказались пущены колени, кулаки, локти, удары эфесом и плечами, бешеная, но абсолютно безмолвная схватка.
Гремлины, следившие за противостоянием, с каждой следующей секундой все с большим страхом наблюдали за разворачивающимися событиями. И причина была проста — дирижабль раскачивался, трещал, грозил развалиться на части. Лихие удары часто задевали то, что трогать совсем не стоило. Всего за секунды поле схватки оказалось разворочено в дребезги.
Но вот в противостоянии наметился победить. Один големов отлетел прочь, но сумел унести с собой оторванное крыло ангела. Сам же небесный воитель покачнулся, мутным взором, обводя пространство. Казалось, он прямо сейчас рухнет без сил, но затем глаза архангела вспыхнули, а сам воин в беззвучном крике замахнулся мечом… Чтобы метнуть оружие в одну ему видимую цель.
Гремлин проследил за полетом оружия и увидел, как меч вонзился точно в каземат, где хранились приготовленные к сбросу бомбы.
— Нет… — тихо прошептал рулевой. А затем дирижабль поглотил взрыв.
…
— Да! Да! Да! — бешено закричал я, глядя как обломки дирижабля падают на замок.
Еще один удар по противнику. Еще одна болезненная пощечина. Жаль только даже это не могло его остановить. Бросив взгляд вниз, я понял, что атака на донжон близка и совершенно неминуема, а потому наконец решился покинуть Заклинательный покой. На первом этаже мое присутствие станет куда полезнее. И пусть там приток маны будет слабее, но появится возможность вступить с неприятелем в открытый поединок. Руки так и чесались пустить меч в дело.
Я спустился по лестнице едва ли не бегом, перепрыгивая через ступени и вскоре оказался уже в холе, где увидел должный уровень дисциплины. Воины уже выстроились в стройные ряды, напротив двери, готовые в любой момент встретить неприятеля. Часть носили сверкающую броню, демонстрируя, что за весь день еще ни разу не побывали в сражении, другие выглядели закопченными, с разводами крови на доспехах и усталостью в глазах. У многих настроение было подавленным. Пусть мы давали должный отпор. Но отступали, отступали раз за разом. А это не могло не повлиять на боевой дух.
Нужно было как-то подбодрить подчиненных, сказать нечто веское. Но вот что и как? В душе всколыхнулись противоречивые чувства. Наружу полезли сомнения. Но все эти были подавлены и выброшены к чертям. Сейчас было не место слабости.
— Воины! — крикнул я, стараясь, чтобы голос разошелся на все помещение. Получилось, как и удалось привлечь внимание подчиненных.
— Не буду врать, наше положение тяжелое. Я вынужден это признать. Враг оказался крайне сильным. Слишком многочисленным. Четыре противника, четыре владения против нас. Силы были не равны изначально. Но все же мы достигли многого. Мы защитили верующих в Господа, увели их прочь от лап нежити. Мы заставили врага заплатить стократ больше того, что он собирался отдать за эту землю. И сейчас я предлагаю вам не умереть. Нет. Этого делать нельзя. Это только обрадует ублюдков. Нет, я говорю вам дать им должный отпор, каждому из нас положить неприятелей столько, сколько хватит сил. Так сделаем это? Дадим еще один бой сволочам?