Прозрение. Том 1 (СИ)

Имэ почернел лицом, а глаза вспыхнули так, словно будущего регента жёг огонь, затаившийся где-то под черепом.
— Я убью тебя! — выдохнул он. — Сотру в порошок, развею…
— Ну так убей, если это путь для решения нашего спора, — прервал его излияния Колин. — Надеюсь, моя смерть способна утолить твой религиозный гнев? Помнишь, как поступил в своё время Апло Дерен? Он не смог противостоять Локьё, но сумел склонить весы с помощью добровольной жертвы. Боргелиане воспитаны жертвовать собой ради сохранения общего пути. Недаром эта секта сумела пережить все имперские религиозные выверты.
Как-то нехорошо он это сказал. Внутри у меня завозилось что-то тёмное и неприятное.
— Ты предлагаешь мне жертву, как цену тому, что приорат Содружества не будет препятствовать объединению с ортодоксальной церковью Империи?
— Зачем так сложно? — усмехнулся Дьюп одними губами. — Официальную церковь мы оставим северянам. На Юге — свобода вероисповедания. И ни одна из конфессий не должна быть ущемлена в правах. На Аннхелле и Мах-ми — ортодоксы давно уживаются с многочисленными религиями Содружества. Не думаю, что нужно нарушать это равновесие. Ортодоксальная церковь имеет право на такое же место в жизни общин, как и прочие. И не более того.
— При большом притоке иноверцев религиозные проблемы будут неизбежны! — проблеял Имэ.
— Не думаю, — качнул головой Дьюп. — За время войны мы привыкли решать проблемы и посерьёзней.
Имэ задумался. Похоже, ему не хватало времени для анализа последствий, но он не в силах был признать свою слабость.
— Гарантии тебе не нужны, — пробормотал он. — Раз ты хочешь связать меня жертвой…
Колин кивнул.
— В доме Аметиста и без нарушения данного мне слова будет достаточно проблем.
— Но существуют ещё документы по наследнику!.. — прошипел Имэ.
— Да? — удивился Колин. — А разве кто-то их видел?
— Но… Я должен быть уверен…
Лицо Ингваса Имэ стало неприятным и хищным. Он начал жевать слова. Похоже, в такой манере этот «дядя» и говорил, пока его не доводили до бешенства. Дали бы мне решать, я бы его сейчас же и пристрелил.
— С врагами в своём доме ты разберёшься сам, — Дьюп оскалился, напоминая экзоту, что уж от хищника в нём точно больше. — Локьё и без тебя найдёт, чем заняться, если ты не станешь его дразнить. Мне плевать, кем вы объявите погибшего от мутаций Энека — уродом или мучеником, но я должен быть уверен, что ты не передумаешь. И что мои люди покинут тебя сегодня со всеми подобающими почестями!
Да, я тоже уловил косой взгляд дяди в нашу с Мерисом сторону. Но что задумал Колин, чтобы его дакхи съело⁈ Все эти странные разговоры о жертве?..
— Скажи, — сощурился Имэ, вглядываясь в лицо лендслера, — ты знаешь, что по случайности на «Эскориале» есть волновая клетка?
— По случайности? — удивился Дьюп.
— Ты знаешь… — пробормотал Имэ. — Мне… плевать… с кем… будет… эта… война! — выдавил он, обсасывая и выплёвывая каждое слово. — Месть же я не разделю ни с кем!
Он подался вперёд, становясь вдруг массивнее и выше ростом.
— Вон, вы, все! Убирайтесь!
Сначала я не понял, на кого это он орёт. Имэ таращился куда-то в пустоту, но обращался, похоже, к нам с Мерисом.
Дьюп кивнул генералу, и Виллим потянул меня за рукав. Вот только вес у него был не тот, чтобы меня сдвинуть.
Я набрал в грудь воздуха, собираясь сказать этому собачьему дяде всё, что я про него успел подумать.
— Виллим, забери Анджея! — бросил сквозь зубы Дьюп.
— Нам нельзя уходить! — взревел я. — Он!..
— Он всегда делает то, что он делает! Идём!
Уж чем-чем, а болевыми захватами генерал владел виртуозно. Он вывернул мне руку так, что следующие пять секунд говорить членораздельно я был не в состоянии.
Только в дверях сумел перевести дыхание:
— Да отпусти ты меня!
— Агжей, не будь мальчишкой! — прошипел Мерис. — Для него никогда не было другого решения, кроме собственного. Если это твой друг — идём! Идём, мы теряем время!
— Имэ, сволочь! — сумел выкрикнуть я. — Ты будешь иметь дело со мной!..
Мерис вытолкал меня в коридор, ведущий к ангару.
 
Десантники в черной форме «Персефоны» и белой, «Леденящего», плотно окружили нас, закрывая своими телами на случай возможных провокаций.
И только увидев переходную камеру шлюзового отсека, я словно вынырнул из-под воды, хоть она ещё стекала с меня, застилая глаза пеленой нереальности происходящего.
«Неужели мы бросим здесь Дьюпа⁈»
Я рванулся обратно. Вывернулся-таки из генеральского захвата и… упёрся пузом в широкое дуло станера.
— Уходим, Агжей, — спокойно сказал Мерис. — Нам приказали уйти, и мы покидаем «Эскориал».
— А?..
— А он остаётся. Идём!
Я попятился. Мерис не шутил. Он вполне способен был превратить меня в мешок с костями. Дрогнут пальцы — зашивать будет нечего.
Выбивать станер бессмысленно. Это именная хрень, положенная исключительно генералитету. В чужой руке он умрёт — настроен под биоизлучение.
Однако генерал поступил по-свински. Как только пелена адреналина, закрывавшая от меня внешнее, окончательно спала, он убрал оружие.
Спрятал с усмешкой: давай, мол, беги обратно, если щенок.
И мне оставалось только пойти за ним.
В ангаре я оглянулся, но ничего не увидел. Может, потому что пытался смотреть сквозь двойные двери шлюзовой камеры?
— Что тут творится⁈ — заорал я, и нас опять окружила толпа своей и чужой охраны.
Сказать, что был зол — вообще ничего не сказать.
— Успокойся. Начнёшь давить на причинность — до «Персефоны» не долетим, — скривился Мерис. — Знаю я вас — то двигатель сдохнет, то искин залагает.
Он махнул рукой, приказывая десантникам пропустить нас, мы прошли сквозь строй бойцов и полезли в шлюпку. Нам никто не препятствовал.
— Да ну и к Матери всё! — шипел я, ощущая бесприютную пустоту внутри. — Почему⁈
— Дом Аметиста традиционно возглавляет приорат Содружества.
— И что⁈
— А то, что не ори. Сядь и пристегнись, — Мерис устало вздохнул. — Ты думаешь, мне весело?
Я сел. Пристегнуть хотелось кого-нибудь другого. Да так, чтобы сразу и удавить.
— При чём тут религия, Хэд бы её побрал?
— Скорее всего, в ней и дело.
— Ладно, — я сжал зубы и пристегнулся. — Ты объясняешь мне, чего я недопонял, потом будем решать, что дальше.
Мерис кивнул и замолчал.
— Ну? — не выдержал я. — Что там вообще произошло? Почему Колин остался? Что за разговоры о жертвах? И при чём там дед нашего Дерена?
В шлюпке было тихо-тихо, хотя, кроме нас и пилотов, там были и порученцы Мериса, и два десятка бойцов.
Но бойцы и порученцы были уже не в том состоянии, чтобы вникать в посторонние разговоры. Я был маловменяем. Это висело в воздухе.
— Ну да, — согласился Мерис, разглядывая бледные лица охранников. — Дед. Во время Эскгама, когда произошла первая военная стычка между Империей и Содружеством, там болтался дед нашего Дерена. Апло Дерен. Та ещё боргелианская сволочь.
Мерис покачал головой, вздохнул и щёлкнул по браслету, заставляя повернуться Роса.
В большой десантной шлюпке пилоты сидят далеко от «пассажиров», но слышат-то они прекрасно.
Пилоты, в отличие от охраны Мериса, и подписку дававшей, и деморализованной вспышкой моих эмоций почти до беспамятства, слушали нас с интересом. Даже по хитрым спинам было заметно.
— Пусть второй пилот переключится на внутренний канал связи, — приказал Мерис. — А ты… Всё, что услышишь — забудь. Иначе…
Рос кивнул и велел Эмору включить наушники на прослушку сектора.
— Ладно, — генерал покивал сам себе. — Вникай, заслужил. На Юге война между Содружеством и Империей началась после Эскгамского конфликта, и пора бы тебе знать, что там было на самом деле.
Я дёрнул плечами. Да что там могло быть? Раздолбаев с обеих сторон хватает.
Мерис вздохнул.
— Тупой ты всё-таки… Или наивный. Правильно я тебя в разведгруппу не взял. Вон, Рос твой, — и тот уже ржёт.