Британский качок (ЛП)

Это еще аукнется, когда я буду искать ручку.
Я голодна и с удовольствием перекусила бы. Надеюсь, он не будет возражать, если пороюсь в холодильнике в поисках фруктов или чего-нибудь вкусненького.
Завтра я пойду за продуктами, но пока…
Поваляться перед телевизором звучит как рай.
Сегодня суббота, и я официально живу в доме.
Я могла бы покружиться в счастливом танце, чтобы отметить этом момент, но вместо этого лягу на диван, наемся вкусняшек и посмотрю фильм — может быть, мне даже удастся убедить моего соседа присоединиться ко мне.
— Эш? — снова зову я, спускаясь по лестнице, свет в его комнате выключен, но дверь широко открыта. Должно быть, парень спустился вниз, пока я была в душе.
— В логове, — доносится его голос из пустоты дома, и я следую за ним на кухню.
— Не возражаешь, если я что-нибудь съем?
Наступает долгая пауза.
— Нет, я не возражаю, и тебе необязательно спрашивать каждый раз, когда чего-то хочешь.
Я слышу раздражение в его голосе и делаю мысленную пометку: перестать казаться такой нуждающейся и перестать спрашивать обо всем.
У меня вертится на кончике языка сказать ему, что я сожалею.
Но не извиняюсь.
— Спасибо! — кричу я, рывком открывая холодильник и заглядывая внутрь, чтобы изучить свои варианты.
Хм.
Эти варианты не так велики, как думала. Я даже не могу найти яблоко. Есть пакетик молодой моркови, поэтому беру ее вместе с небольшим количеством сельдерея, а затем разыскиваю арахисовое масло в маленькой кладовке рядом с холодильником.
Бинго!
Не желая сидеть и размазывать арахисовое масло по лицу перед ним в мой первый вечер, я накладываю немного ложкой на тарелку. Вот так.
Идеальная закуска.
После того как заканчиваю собирать закуски, я направляюсь в логово. Телевизор на стене ярко светит, отбрасывая свечение на все стены и на…
Эшли.
Мне кажется, или парень действительно выглядит безумно… красивым?
Плюхнувшись на противоположную сторону дивана, я стараюсь не смотреть прямо на него, но он развалился здесь, как какой-то оживший греческий бог, и я совершенно…
Я наклоняю голову.
— Почему ты выглядишь по-другому?
Он пожимает плечами.
— Не знаю? — Он трет подбородок рукой. — Я побрился?
Почему?
Почему он взял и побрился?!
В блаженном неведении о том, что у меня внутри все перевернулось с ног на голову, Эшли улыбается, и на его правой щеке появляется ямочка.
Щель между зубами подмигивает.
Одна темная бровь дьявольски приподнялась.
«О боже мой, Джорджи, отвернись».
Нужно отвести взгляд.
Но я не могу.
Я смотрю на его ноги, закинутые на пуфик перед нами. Толстую выпуклость его атлетических бедер. Футболку, прилипшую к его твердой груди.
Его влажные волосы торчат в разные стороны, как будто парень просто провел по ним пальцами вместо расчески.
Черт.
Твою ж мать!
Вселенная сейчас издевается надо мной?!
Я откусываю морковку, которая застревает в пересохшем горле, моя способность глотать полностью пропала.
Морковка громко хрустит.
— Вкусно? — спрашивает он, посмеиваясь в темной комнате.
— Ага?
Еще один смешок.
— Похоже на то.
О, боже мой.
Пристрелите меня сейчас же.
Мне нечего на это сказать, потому что из уголка моего рта может потечь слюна, мысли разбегаются в миллиардах МИЛЛИАРДОВ разных направлений, и я задаюсь вопросом, как, черт возьми, мне провести остаток года рядом с этим… этим…
Секси-красавчиком.
Конечно, я заметила, что он симпатичный.
Это данность.
Может быть, дело в том, как парень пахнет — свежим лесом и каким-то средством для душа, которым он, должно быть, пользовался. Аромат доносится до меня через весь диван и попадает в ноздри, как скунсу Пепе Ле Пью [13] из мультфильма, и если бы моя задница не была прижата к дивану, мои ноги оторвались бы от земли, чтобы последовать за запахом.
— Что смотришь? — Вот. Это прозвучало достаточно нормально, ровный тон, глаза устремлены в переднюю часть комнаты.
Мой голос даже не дрогнул. Отлично!
 
— Да ничего особенного, просто документальный фильм о вождении гоночного автомобиля.
Внутренне я стону.
— Хочешь посмотреть что-нибудь еще? Можем переключить, я не возражаю.
Я украдкой смотрю на него, пока Эшли передает мне пульт, глазами сканирую его предплечье: татуировки, покрывающие его кожу, бицепс, полный цвета.
Сглотнув, сжимаю пульт в руке и откидываюсь на подушки, стесняясь того факта, что на мне пижама без лифчика. Хотя парень не взглянул на мое тело.
Ни разу.
Тем не менее, я чувствую себя уязвимой, находясь одна в этом доме с ним, одетая в одежду, предназначенную для постели.
Прочищая горло, я приковываю взгляд к экрану телевизора; он практически ослепляет меня своими размерами, испуская так много света, что я щурюсь в его сторону. В комнате темно, но телевизор чертовски яркий.
Навожу пульт на телевизор, подняв руку в воздух.
Отдергиваю его назад, чтобы посмотреть на него сверху вниз, изучая кнопки. Это так отличается от моего, и я…
— Понятия не имею, как им пользоваться. На что мне нажать, если я хочу найти телегид?
— Нажимай «Телегид»?
Ясно.
Я просматриваю шоу, не находя ничего, что мне действительно нравится, затем нажимаю «Выход», возвращаясь к документальному фильму об автомобильных гонках, бросаю пульт на середину массивного дивана, между нами.
— Мы не обязаны это смотреть, — снова предлагает Эшли.
Я зеваю.
— Нет, правда, все в порядке. Я просто посижу здесь и отдохну. Я устала.
Устала, но не готова ко сну. Откидываю голову на подушки дивана и наблюдаю за историей, разворачивающейся на экране передо мной — документальный фильм, которым был так заинтересован Эшли, когда я ворвалась со своим дурацким пакетом моркови и дурацким арахисовым маслом, которые я больше не могу есть, потому что это слишком громко.
«Смирись с этим, Джорджия. Ему все равно».
Иначе он бы посмеялся надо мной за это.
Мне ненужно беспокоиться об этом парне, о том, как я выгляжу — он и так увидит, что по утрам я выгляжу хуже некуда.
Мне ненужно беспокоиться о походе в туалет — я могу какать в своей собственной ванной комнате, и ему не придется это нюхать.
Мне ненужно беспокоиться о том, что я слишком громко жую, или ем слишком много, или выгляжу не мило, потому что парень все равно не интересуется мной, а я им, и даже если бы заинтересовалась…
Соседи по комнате не встречаются с соседями по комнате.
Где-то должно быть такое правило…
Около одиннадцати часов звонит его телефон, и я почти ожидаю, что он проигнорирует, но вместо этого Эшли берет трубку, с улыбкой поднося телефон к уху.
— Привет, мама. Почему ты встала так рано?
Привет, мама.
Вау, этот акцент.
Я притворяюсь, что не подслушиваю, но это невозможно — парень в полутора метрах от меня.
— Что? Собираешься в тренировочный лагерь по фитнесу? — Он замолкает на несколько минут, медленно кивая головой. — Ты что, спятила? — Затем: — Прости, мам. Мне не следовало этого говорить. Я имел в виду, ты с ума сошла? — Еще одна пауза. — Тренировочный лагерь? С кем? — Его мать говорит на другом конце линии, а он слушает. — Угу. Да. — Снова тишина. — Помолвлен? Они вместе всего шесть месяцев. — Эшли замолкает. — Я знаю, но… шесть месяцев? Будь реалисткой.
Должно быть, она читает ему нотацию, потому что потом Эшли говорит:
— Я знаю, мам, когда ты знаешь, то знаешь, но ему двадцать четыре, черт возьми. В последний раз, когда я видел Альфи Лэнгли, он пьяный в стельку мочился с моста.
Наблюдать за ним забавно. Очевидно, Эшли изо всех сил старается контролировать свой тон и интонацию, когда болтает со своей матерью, и у него это фантастически получается; насколько могу судить, он выругался всего один раз и использовал термин «помочился», который кажется таким же оскорбительным, особенно если его мама такая чопорная, какой он ее изобразил.