Британский качок (ЛП)
Я тоже лезу в свой.
Он останавливает меня, когда я поднимаюсь с барного стула.
— Я заплачу, Джорджи.
Краснея, я одариваю его застенчивой улыбкой. Это не свидание; он не обязан платить за мои напитки. Мне кажется, что в последние несколько дней я только и делала, что брала, брала и брала у него.
Представьте, если бы я действительно выиграла эту поездку и смогла бы пригласить его на уик-энд вдали от дома — веселый уик-энд за мой счет. Чтобы выразить ему свою благодарность за все хорошее, что он для меня сделал.
— Спасибо.
Мы встаем, собираем наши вещи и направляемся к двери.
Сегодня вечером Эшли сделал все, что делает парень на свидании: оплатил счет, открыл дверь, положил руку мне на поясницу, чтобы вывести на улицу.
Он делает это неспециально; хороший этикет глубоко укоренился в нем.
И все же я чувствую его теплую руку на своем позвоночнике.
И вечером, когда лежу в постели — после того как отправила тренерскому штабу фотографию, на которой снимаю макияж в ванной, морщу лицо и высовываю язык, — я не могу не пожелать, чтобы это было настоящее свидание, размышляя о том, каково было бы поцеловать Эшли, когда мы вышли из грузовика.
15
Эшли
В салоне моего грузовика пахнет духами Джорджии.
В доме тоже.
Холодильник забит ее едой, маленькие напоминания о ее присутствии начинают рассеиваться по всему дому: ее обувь у задней двери рядом с моей.
Уютное одеяло на диване в гостиной.
Пушистые носки на полу.
Бюстгальтер, оставленный в стиральной машине. Я не должен был его видеть или трогать, но он запутался с моими спортивными штанами, когда я вытаскивал их из сушилки — нежно-голубая изящная вещь, не похожая ни на что, что я мог бы представить на ней.
В этом нет ничего целомудренного или чопорного.
Прозрачный.
Кружевной.
Не знаю почему, но я думал, что она предпочитает что-то белое. Или серое. Спортивные бюстгальтеры в качестве повседневной одежды. Не то чтобы я представлял ее в нижнем белье, но, возможно, бюстгальтеры, которые продаются в упаковке по три штуки в «Костко» или что-то в этом роде — не нижнее белье от «Виктория Сикрет».
Я думаю об этом лифчике позже в тот же день, когда спешу на урок коммуникации. Еще раз, когда бегаю круги по полю для тренировки. И вспоминаю снова в раздевалке стадиона после того, как вышел из душа, и завязываю кроссовки.
— Эш, чувак, у тебя есть запасной комплект бутс, которые я могу одолжить? — Парень по имени Уилл подходит ко мне сзади, уже одетый. — Энди сказал, что у тебя тоже тринадцатый размер, а я сегодня порвал свои.
Я бросаю на него взгляд через плечо.
— Да, у меня есть запасная пара.
На самом деле их несколько; одолжить одну не проблема.
— Круто. Можно я их заберу?
— Сейчас?
— Да, не думаю, что увижу тебя завтра перед тренировкой, так как приду прямо с приема у врача — проверяю свои яйца.
Я тупо смотрю на него.
— Что?
Уилл смеется.
— Нет, я не… Я сдаю анализы на ЗППП. — Он снова смеется. — Только начал встречаться с цыпочкой, и она не будет заниматься со мной сексом, пока не убедится, что я чист.
Имеет смысл.
Я заканчиваю завязывать свой второй кроссовок, встаю и натягиваю толстовку через голову.
— Да, можешь пойти со мной до дома. Я дам тебе бутсы.
Я не в настроении приглашать кого-либо к себе — парни, как правило, задерживаются, — но если они понадобятся ему до завтра, у меня нет никаких причин не отдавать их…
— Круто. Престон и я последуем за тобой.
Престон?
Фу.
О, черт, точно. Престон — сосед Уилла по комнате, и Уилл повсюду возит парня, как будто он его шофер.
Беру свою спортивную сумку, и мы идем на парковку, по дороге обмениваемся приветствиями с другими спортсменами, входящими в здание на тренировку и выходящими из него.
Парни следуют за мной до моего дома, и у меня нет выбора, кроме как пригласить их войти, учитывая, что они оба дышат мне в затылок у боковой двери на кухню.
— У тебя есть еда? — спрашивает Уилл, как только заходит внутрь, направляясь прямо к холодильнику.
Когда достает большой контейнер с клубникой и ставит его на прилавок, затем тянется за нарезанной дыней, я начинаю качать головой.
— Ты не можешь это взять. Извини, положи на место.
— Почему нет? — Он с тоской смотрит на контейнеры. — Я голоден.
— Они не мои, они моего соседа по дому.
Престон садится за стойку и устраивается поудобнее.
— С каких это пор у тебя есть сосед?
С каких это пор он следит за моими делами?
— С прошлых выходных.
Он хмурится.
— У тебя здесь живет чувак, который ест так много фруктов?
— Не чувак, а девушка.
— Вау. Погоди-ка, ты живешь с цыпочкой? — Уилл вытягивает шею, чтобы оглядеться, как будто Джорджия волшебным образом появится.
И она это делает.
Она выбирает именно этот момент, чтобы войти в кухонную дверь с распущенными волосами, ветер раздувает их вокруг нее, как будто за ней повсюду следует чертова ветряная машина.
Розовые щеки.
Розовые губы.
От удивления ее глаза расширяются.
Дерьмо.
— О, привет. — Она закрывает за собой дверь, скидывает туфли и убирает их с дороги.
Я ворчу.
— Это Престон и его сосед по комнате, Уилл. Они как раз собирались уходить.
— Мы никуда не уходим. — Престон ухмыляется. — Извини, Уилл собирался съесть твои фрукты, но Джонс ему не позволил.
— О-о-о, так мило с твоей стороны, — говорит она мне с улыбкой. — Но ты можешь взять немного, правда, я не возражаю.
Она не может позволить, чтобы эти засранцы съедали всю ее еду, особенно фрукты — это дерьмо самое дорогое в чертовом продуктовом магазине.
Прищурив глаза, я пристально смотрю на Уилла, пока он не встает с барного стула, чтобы убрать клубнику и дыню обратно в холодильник. Он оглядывается на меня, показывая средний палец.
Я закатываю глаза.
— Можешь сделать сэндвич. — Все это дерьмо мое: хлеб, мясо индейки, майонез и горчица.
Он недовольно стонет, но начинает вытаскивать продукты и выкладывать все это на столешницу, делая бутерброд для себя, не обращая внимания на нас.
— Как тебя зовут? — спрашивает Уилл Джорджию.
— Джорджия.
— Мило. — Он говорит и смотрит на нее так, что вы не догадаетесь, что парень только что начал встречаться с кем-то, ради кого завтра пойдет к врачу.
Идиот.
— Ты высокая для девушки.
— Эм. Спасибо?
— Как ты познакомилась с этой мошонкой? — спрашивает Престон ее, оскорбляя меня без малейшего стыда.
Это заставляет Джорджию мило хихикать.
— Мы познакомились на вечеринке в доме регби.
— И с тех пор вы стали лучшими друзьями?
Еще один смешок.
— Что-то в этом роде.
— У тебя есть парень? — Уилл спрашивает это, не смущаясь, откусывая первый кусочек моего хлеба с моим мясом, прислонившись бедром к моей стойке и с интересом смотрит на мою соседку по комнате.
— Нет.
И мой товарищ по команде, и его сосед переводят взгляд с меня на Джорджию, затем обратно, взгляды мечутся туда-сюда.
— Ты одинока, и он одинок, и вы не… — Голос Уилла затихает.
— Эй, — требую я. — Следи за своими словами, придурок.
Уилл поднимает свободную руку вверх.
— Я ничего такого не имел в виду. Я просто спрашиваю, трахаетесь ли вы или она готова пойти на свидание — успокой свои сиськи.
Если он пытается уговорить ее встретиться, то у него дерьмовый способ сделать это. Трах и сиськи в одном предложении?
Что за гребаный придурок.
Даже у меня есть больше средств, чем это, когда дело касается женщин.
— Я стою прямо здесь, — говорит Джорджия, входя в кухню и закатывая глаза, рюкзак все еще перекинут через плечо.
Она хватает яблоко и подбрасывает его в воздух, выходя из комнаты.