Мы из блюза (СИ)

Жизнь, и любовь, и успех, и проблемы [1] . 
Пластинка кончилась.
- Знаешь, Масик, - безо всякой нарочитой игривости задумчиво протянула Фифи. – Идём-ка на кухню. Да выпьем там водочки. Граммчиков по сто. Для начала.
Несколько часов спустя, когда совсем сомлевший Масик, он же Вольдемар Аристархович Заиюльский, на заплетающихся ногах убыл к опостылевшей супруге, Мария Арнольдовна Бергер, она же Фифи, бездумно смотрела сквозь заливаемое вечерним дождем окно и шёпотом подпевала давно уже наизусть выученной песне:
- Сами себе мы придумать горазды жизнь, и любовь, и успех, и проблемы…
***
Наш девиз – ни дня без приключений! И что-то их уже совсем много на мою дурную голову. Понимание перенасыщености происходящего фатальными событиями пришло вместе с мощным желанием надраться до забытья. Но вот этого мне теперь совсем нельзя – отец, как-никак, звание ответственное. А вот чуть снять стресс – самое то. Ладно, потерплю до рандеву с Васильевым – наверняка у него с собой будет, душевный же дядька, хоть и мент. 
Пока слуги чистили мой многострадальный костюм, сидел в комнате, пил ледяной кофе и читал газеты. И очень быстро нашел там свежее упоминание Распутина, что не понравилось категорически. Впрочем, я и так достаточно заведён для предстоящей беседы.
Ноги мои слабонервным лучше не показывать: что левая, что правая ниже колена – сплошной синяк. Но ходить можно, хотя и неприятно. Получив обратно свой костюм, взял зонт на случай дождя, гитару и после перекура на ставшей уже родной скамейке в парке заковылял в поисках указанного садовником дома.
Дошёл медленно, но нашёл быстро. И, войдя в калитку нужного мне дома, залюбовался открывшейся картиной почти типичного подмосковного дачного пикника. В углу небольшого участка помещался мангал, над ним колдовал кавказского вида старичок – кажется, это называется «духанщик». Судя по умопомрачительному запаху, дело своё он знал прекрасно. Поближе ко мне за раскладным столиком сидели Васильев и Балашов, оба в штатском. Господа офицеры, чуть раскрасневшиеся, пили помаленьку красное вино, закусывая овечьим сыром и зеленью. Для привычной мне картины не хватало нескольких развязных мадамок в дырявых джинсах и какого-нибудь «Жигана-лимона», звучащего из стоящей рядом «Приоры»[2]. 
- О, а вот и наш дорогой гость! – воскликнул Васильев. – Здравствуйте, Григорий Павлович, здравствуйте, дорогой!
Я сердечно поприветствовал обоих офицеров. Разговор нам предстоял трудный, но мужики они очень располагающие, конечно.
- Примите-ка с дороги, настоятельно рекомендую – отличное красное от Кипиани из Хванчкары, - Валериан Павлович протянул мне бокал.
- Пейдодна, пейдодна, пейдодна! – внезапно закаркал дедок у мангала. Я, удивившись, осушил бокал.
- Доброе вино, спасибо. А дед у вас цыган, что ли?
- Зачем цыган? – удивился Балашов. – Почтенный Месроп – уроженец Карса, в коем и прожил значительную часть своей жизни. Он готовит шашлык по-карски – если не доводилось пробовать, то сегодня вас ожидает немало открытий чудных!
Я сопоставил запах с тем, что потреблял на пикниках и шашлычных в прошлой жизни и согласился: не доводилось.
- Догадываюсь, что у вас вопросы, сомнения, разговоры, но прошу: давайте немного просто тихо посидим на свежем воздухе, покурим, выпьем ещё по чуть? – вполголоса предложил жандарм.
- Да, вы правы, торопиться нам, кажется, некуда.
И мы славно посидели ещё с четверть часа, а потом почтенный Месроп довёл-таки шашлык до совершенства, и следующие полчаса мы воздавали должное искусству старого духанщика. Заявляю ответственно: ничего подобного я действительно никогда не пробовал.
Но вот и поели, и выпили, и анекдоты рассказали, и не по разу покурили – пора добраться до картечи, как было написано в школьном учебнике чтения за второй, что ли, класс.
Тот же самый Месроп к этому времени сварил три джезвы кофе по-турецки, унес в дом.
- Пора и нам, - вставая, сказал Васильев. – Идёмте, господа.
 
В доме мы расположились в небольшой уютной гостиной в викторианском стиле – этакая уютная кроличья нора, снова закурили.
- Итак, Григорий Павлович, - совершенно трезвым голосом произнес Васильев. – Я полагаю, вы нас вызвали не оттого, что изволили соскучиться? Кроме того, обо всех местных происшествиях, включая вчерашнее, мы уже осведомлены.
- Да, господа, вопросы есть, и немало, и глобальные. Хотя начнем всё-таки с местных. Глупо было бы полагать, что я приехал сюда как на курорт, но смею заметить, что количество смертей и смертельно опасных ситуаций здесь – в царской, на секундочку, резиденции, - превосходит самые смелые представления о возможном. На мой взгляд, охрана царской семьи налажена из рук вон плохо, и даже имея в виду недавнее усиление – простое количественное – проблемы не снимает. И я сейчас не о своей драгоценной тушке пекусь, и даже не о дочери, на мой не слишком просвещенный взгляд, всё куда печальнее. Потенциально здесь очень опасно для жены и детей государя. А мы все знаем, что значит семья для Николая Второго. Но, да и это не главное, о чем я хотел бы поговорить. Череда убийств – назовём уж вещи своими именами – потрясла верхушку российского общества. И мне не особо жаль Керенского там, «царя Кирюху» или всяких Родзянок – ну, замочили и замочили, дело житейское. Но два момента в этом всём наводят на печальные размышления, - я волновался, и от волнения сбивался на привычный язык грядущих времён. – Первый момент всё же личный: в газетах поднимается вой, что всех этих достойных людей убрали по наущению Распутина и императрицы. Это, с одной стороны, ещё сильнее угрожает моей личной безопасности, с другой же – усугубляет кризис, напрямую затрагивающий верховную власть в стране. 
Но, ёлкин штепсель, и это второстепенно. А вот та резня, что вы устроили – ни в какие ворота не лезет.
- Почему это? – в голосе контрразведчика я, к удивлению, расслышал нотки обиды. – Ведь прямо по вашим заветам, один в один, да без подготовки, к тому же!
- По моим?!..
- Ну да… А кто советовал – ещё покойным Юсуповым и не менее покойному Пуришкевичу, между прочим! – извести под корень буржуазию и великих князей? А уж эта фраза… - Балашов прикрыл глаза и старательно воспроизвёл: «От Васильева, к примеру, ожидают, что он всего-то очередного чижика съест, а он – рраз! И устраивает масштабное кровопролитие» - что, как не руководство к действию? Или вы полагаете кровопролитие недостаточно масштабным? Ну и запросы у вас, в таком случае!
- Господи, боже мой, Джимми Хендрикс, твою маму негритянскую, - пробормотал я, трясущейся рукой хватая папиросу. – То есть это всё заварил я?
- Ну да, - синхронно кивнули мои собеседники. Кроличья нора с шашлыком и Хванчкарой стремительно превращалась в зелёную «Матрицу» с агентом Смитом во всех ролях. – Вы заварили, «Бешеные псы» воплотили.
- Кто?!
- «Бешеные псы», - любезно повторил Васильев. – Это, скажем так, анонимная офицерская организация, состоящая исключительно из людей, которым надоело наблюдать, как Родина летит в пропасть.
- Чуваки, да мы все охренели, - севшим голосом сказал я. – Но это же бред! Появляется невесть кто из хрен его знает откуда, что-то говорит, и тут же неглупые, в общем-то люди, не проверив, спешат воплощать его бредни?.. так не бывает!
- Конечно, не бывает, - кивнул жандарм и, прищурившись, спросил: - Ответственности боитесь?
- Да какой там… Мне отвечать только перед Богом, а вам ещё перед царём и народом. Недостаточно этого для спасения империи! Ну, слили вожаков – так мгновенно новые набегут же…
- Ну, во-первых, не мгновенно, а во-вторых, кто вам сказал, что этим дело ограничится? Это не решение вопроса, ни в коем разе. Это необходимая отсрочка, чтобы мы все смогли перегруппироваться и спасти империю уже по-настоящему. К слову, о «не проверив»: ваши сведения и были проверкой, еще одним подтверждением того, что мы и так знали. Организация формировалась более года, и цели были понятны с самого начала – это я на тот случай говорю, если ваша ранимая совесть все еще ужасается рекам крови. И по каждому фигуранту собрано сверхсекретное досье, хранимое в надежном месте – это говорю, чтоб было понятно, что никакой огульности нет. Работать пришлось спонтанно, есть такое дело. Но, если б не стечение обстоятельств… С другой стороны, один Бог ведает, кого б тогда взорвали Феликс с Пуришкевичем – динамита у них там с полвагона, наверное, было.