Личный колдун президента (СИ)

Да, величие былой власти манило и безумно раздражало. Раздражало нынешним бессилием, скрывающимся под внешней благопристойностью. Будто неизвестный властелин мира, когда-то забавлявшийся свирепостью и мощью любимой болонки, вдруг остыл к ней и небрежным пинком выпроводил из уютной спальни на коврик у двери в прихожей. Слишком мало времени прошло, чтобы привыкнуть.
Эх, где же вы, времена блистательной королевы Виктории I, когда доблестный британский солдат нёс бремя белого человека с гордостью, и туземцам оставалось лишь благоговейно внимать цивилизаторам, благословляя свет знаний, торжественно блистающий на кончиках острых штыков… Нынче же осталось только вздыхать об ушедшем величии, утешаясь дивидендами с прибыльного опийно-героинового предприятия «Виндзоры и Компания».
Но и тут конкуренты из бывшей колонии наступают на пятки, успешно вытесняя натуральный продукт как экологически чистым кокаином, так и кошмарной продукцией химических лабораторий. Если так дальше пойдёт, то на каждую вложенную в дело гинею будет выходить какой-то жалкий шиллинг. А это сравнимо с грабежом среди бела дня!
И что остаётся бедной королеве из радостей жизни? Да практически ничего, за исключением стаканчика шотландского односолодового виски со старинной винокурни, наполовину заполненного колотым льдом с шотландских же озёр. Два-три стакана в день способствуют пищеварению и благоприятно сказываются на самочувствии. А в её возрасте можно не беспокоиться об алкоголизме.
Благородный напиток чуть отдавал торфом и дымом горящего вереска. Разлившееся по телу тепло мягко подступает к голове и приводит мысли в порядок. Лечит расшатанные возрастом и подданными нервы.
— Ваше Величество! — неслышно появившийся начальник охраны, по совместительству исполняющий обязанности дворецкого, разрушил очарование уединённых размышлений. — Запланирована аудиенция великой княгине Румыновой. Прикажете сопроводить её сюда, или сказать о вашем недомогании?
— Приведите. И избавьтесь от привычки проявлять неразумную инициативу, полковник Джонсон.
Разумеется, фамилия полковника звучала несколько иначе, но Её Величеству нужно было выместить досаду. Но не ругать же возомнившего о себе плебея, ставя под сомнение знаменитую английскую невозмутимость? А дерзость заслуживает замечания — болван с погонами не понимает, что информация о состоянии здоровья королевы является ценным товаром, и разглашение её есть непозволительная роскошь. Пусть даже дезинформация, так как самочувствие Виктории II было на редкость хорошим.
Княгине Румыновой тем более не стоит давать повод для сплетен — дальняя родственница самой королевы и единственная наследница последнего самопровозглашённого претендента на российский престол славилась в Европе как непревзойдённая распространительница слухов. Да и отказать ей в аудиенции будет в высшей степени неблагоразумно, хотя и накладно в финансовом отношении. Впрочем, та справлялась с работой по дискредитации идеи самодержавия в России довольно успешно, и услуги госпожи Румыновой-Бафомет-Шмулинсон-Муханской стоили потраченных средств.
Через пару минут в дверь проскользнула крикливо одетая тучная особа, ведущая за руку упитанного мужчину средних лет с внешностью потомственного аптекаря из Сити.
— Великая княгиня и местоблюстительница Российского престола Великая княгиня Матильда Владимировна Румынова! — провозгласил дворецкий. — Наследник Российского престола цесаревич Великий князь Джордж Шмулинсон-Румынов!
Особа поклонилась королеве чуть ниже, чем того требовали приличия, и расплылась в довольной улыбке:
— Мой сын выразил желание быть представленным Вашему Величеству! Жоржи, мальчик, поприветствуй тётю Викторию.
Сорокалетний мальчик изобразил подсмотренное в фильмах про мушкетёров приветствие, причём его не смутило отсутствие шпаги и широкополой шляпы с павлиньим пером, а королева едва не поморщилась. Она не любила напоминаний о родственных связях, в которых очень сомневалась, хотя и не отрицала их наличие. И уж тем более не следовало называть Её Величество Викторию II тётей.
 
— Рада видеть вас, — в голосе Виктории не было ни намёка на радость, но протокол есть протокол. — Но хотелось бы напомнить…
— Да-да, Ваше Величество! — торопливо воскликнула почуявшая грозу местоблюстительница. — Я помню про наши обязательства перед английской короной. Мой благодарный народ почти готов к мысли о восстановлении монархии в стране, и требуются лишь небольшие финансовые вливания, чтобы эта мысль победила. А нынешнего президенты мы выдадим британскому правосудию по первому же запросу.
Госпожа Румынова сделала паузу и перевела дыхание. Честно говоря, она всегда опасалась разговоров о деньгах, но жизнь с каждым днём всё дорожает и дорожает, а от солидного наследства остались лишь воспоминания. Приходится побираться вот таким вот способом. Впрочем, при определённом количестве нулей результат попрошайничества приобретает некоторые черты благородства…
И ещё она не верила в искренность собеседницы. Виктория умна, и вряд ли воспринимает всерьёз бред о монархии в России. Зато платит!
И как раз в этот момент разговор был прерван самым бесцеремонным образом — у стены вспыхнуло изумрудное свечение, и из пылающего холодным огнём овала в кабинет вошёл до боли знакомый человек.
— Ах ты сучка крашеная!
Тут же из-за спины российского президента послышался голос:
— Стреляй, Глеб Егорыч, стреляй! Уйдут! Они в Сокольники прорываются!
В ладонь ткнулась рифлёная рукоять неизвестно откуда взявшегося пистолета, и Жеглов недобро усмехнулся:
— Говорите, у вас мотор вдвое?*** (Автор умышленно не называет источник цитирования. )
— Караул! — тонким голосом завопила княгиня Румынова и сильно дёрнула сынулю за руку. — Поклонись государю, болван!
Оба мгновенно рухнули на колени и уткнулись лбами в навощенный паркет королевского кабинета.
— Тирана, говоришь? Британскому правосудию, говоришь? — угрожающе прошипел Жеглов. — В сортире замочу!
Слова президента странно подействовали на цесаревича — упитанный претендент на российский престол вдруг резко выпрямился и уставился на Глеба Егоровича в упор. В его расширенных зрачках плескались безумие пополам с кокаиновой ломкой. Мамаша тоже подняла голову и застыла в тревожном ожидании.
— Эт-та паччиму я есть поклониться? Ты ихь бин холоп!
И потянулся к заглядывающему в лицо пистолету.
Бабах! Неожиданный выстрел заставил зазвенеть хрустальные подвески на антикварной люстре, а девятимиллиметровая пуля противно взвизгнула, отрикошетив от мраморной каминной полки. Попутно она сбила пышный парик княгини Румыновой, чудом не повредив блестящую в электрическом свете лысину. Местоблюстительница российского престола молча грохнулась в обморок, но тишины это не принесло — сначала хлопнула скрывающая потайной ход дверь, провожая не попрощавшуюся ни с кем английскую королеву, затем пронзительно заверещала сирена, и где-то в коридорах дворца затопали обутые в тяжёлые ботинки ноги.
Президент задумчиво почесал висок ещё тёплым стволом и понял, что он лишний на этом празднике. А пистолет растаял в руке, будто его и не было никогда.
Жеглов недоумённо обернулся:
— Владимир Владимирович, что за…
— Нам тут не рады, Глеб Егорович. Предлагаю вернуться в ваш кабинет и продолжить разговор.
— А эти? — президент указал на лежавшую без чувств местоблюстительницу и её побледневшего до синевы отпрыска.
В ответ послышалось короткое хмыканье, и на упомянутую парочку упала сверкающая хрусталём антикварная люстра. Следом с потолка опустилось облако непроницаемого синего тумана, окутавшее половину кабинета. Президент поморщался.
 
— Напрасно вы так, Глеб Егорович. Нет тела, нет дела… Не так ли? Впрочем, я в Англии новичок, так что могу и ошибаться. Возвращаемся?
«Интернет-портал «Однако»
Обозреватель Виктор Мух-Орловский
Думается, что я не одинок в мысли, что британское общество целиком и полностью пересело с экологически чистого героина на тяжёлые синтетические наркотики с мощным приходом и шикарными галлюцинациями. Ведь ничем иным нельзя объяснить очередной виток антироссийской истерии и очередные бредовые обвинения с их стороны.