Лучший мир. Куш
Тело Борея они разрубили на части и сожгли в кузнечном горне, а пепел развеяли по ветру. Был Борей и нет Борея!
Ниже по течению реки, Адина с подругами полоскала белье и, узрев кровь на кленовом листе, плывущем по течению, сердцем почуяла, что с Бореем приключилась беда. Кинулась она к его дому, нет его там. Кинулась к реке, где он обычно смывал сажу и трудовой пот, и там его нет. Прибежала она тогда к кузнице и застала там Мордука и Йобу, с ухмылкой глядящих на нее. Спросила она: «Где Борей?», а они, смеясь ей в лицо, отвечали: «Нет больше Борея, и любви твоей больше нет! Всякий, кто богов не уважает и мешает им, будет развеян прахом по ветру!». А затем они…
– Пап, ты чего замолчал-то? – я с удивлением посмотрел на нахмурившегося отца крепко сжавшего кулаки.
– В общем, бесчинство они над ней совершили, после того как она им в лицо плюнула, – успокоившись продолжил отец. – Израненная и лишенная чести она доползла до места, где погиб Борей и рыдая стала молить богиню жизни Виту о том, чтобы воскресила она Борея. И так сильно и истово она взывала мольбами к Вите, что та сжалилась и явилась пред ее очи. Но ничем не могла помочь ей богиня. Не было тела Борея, даже волоса его не было, из которого она смогла бы воскресить кузнеца. И тогда молвила красавица Адина, что обременена она была Бореем, и его дитя билось у нее под сердцем, но боги Мордук и Йоба убили и Борея, и дитя. Так пусть богиня возьмет дитя из чрева ее и воскресит Борея.
Так и сделала Богиня. Воскресила она из мертвого дитя Борея, ибо в нем была кровь его. И предстал Борей перед богиней во всей красе своей, но не человеком, а богом. Богом мести и справедливости. И красив, и страшен был Борей с пылающим взором и огненным молотом в руках. Сердце красавицы Адины не выдержало перенесенных страданий, умерла она поруганная и неотомщенная, на сыром песке берега реки. Взмолился Борей, чтобы Вита воскресила девушку, но богиня лишь грустно покачала головой. Не в ее силах было воскресить Адину. Только любовь Борея может вернуть ее к жизни. Любовь Борея-человека, но не Борея-бога. Заключила она душу Адины в хрустальное яйцо и отдала Борею с наказом, чтобы хранил его, как зеница око. А когда сможет освободить душу девушки, пусть коснется ее рукой и тогда она воскреснет и станет бессмертной.
Засмеялся тогда Борей, кинул хрустальное яйцо на землю и ударил по нему огненным молотом, но не смог разбить яйца. Весь день и всю ночь бил, а оно даже не треснуло. Тогда разгневанный Борей поднялся в небо и швырнул хрустальное яйцо со всей силы на камни у подножия гранитного холма. Яйцо то пробило каменный холм, глубоко уйдя под землю и образовав узкое отверстие, куда ни Борею, ни обычному мужчине, ни женщине не попасть…
– А ребенку?
– Ребенок может и залезет, но не надо этого делать! – наставительно ответил Дайчин и продолжил. – Когда Борей понял, что не достать ему яйца, ударил он огненным молотом по земле, да так, что на сто шагов вокруг все воспламенилось, и громогласным голосом запретил всем живым и мертвым приближаться к этому месту, дабы не тревожили они душу Адины, заключенную в хрустальное яйцо и погребенную в каменной толще холма.
– А что потом?
– Потом Борей стал карать всех, кто живет не по справедливости и искать своих обидчиков Мордука и Йобу, но те, как прознали, что он богом стал, избегали встреч с ним, боясь его пущи огня.
– Почему, они же тоже боги? – задал я логичный вопрос.
– Боги, – согласился отец, – но сила этих богов не в праведных поступках, а в трусости, лжи и вероломстве. А ежели правый с неправым ратиться начнет, кто победу одержит?
– Тот, кто сильнее!
– А в чем сила, сын?
– В чем? – задал я встречный вопрос, хотя очень хотел ответить, что сила она в «Ньютонах».
– Сила она в правде. Кто прав, тот и победит. А если один бог сокрушит другого, проигравший бог станет обычным человеком. Потому боги так редко и ратятся между собой, предпочитая решать конфликтные ситуации с помощью людей, своих последователей.
– Нашел он их?
– Не нашел. Однажды все боги уснули. Никто не знает, от чего это произошло. Боги уснули, остались лишь их помощники – светочи, несущие заветы и учения богов сквозь время. Но ходит одна легенда, что однажды придет время, когда боги начнут просыпаться и первыми проснутся Мордук, Йоба и Борей. Мордук с Йобой захотят убить уснувших богов, чтобы полноправно править миром, но Борей их остановит, ценой собственной жизни.
– И что, тогда из мира уйдет торговля, воровство и справедливость?
– Ишь ты как завернул! – отец удовлетворенно хмыкнул и, задумавшись о чем-то своем, продолжил – Не знаю, Куш, это лишь легенда. Что будет на самом деле, лишь время покажет. Хотя, бог времени Хрон, тоже спит без задних ног.
– Отрезали?
– Что отрезали? – своим вопросом я вывел отца из задумчивости.
– Ноги Хрону, пока он спал.
– А-а-а, – отец улыбнулся. – Нет, это выражение такое, мол спит без задних ног. Значит крепко спит.
– Понятно, – на самом деле я знал, что означает это выражение, но решил таким образом вывести Дайчина из состояния грустной задумчивости.
– Ну и хорошо, а теперь давай возвращаться. Надо в кузне забрать браслет и идти домой, мать уже, наверное, волнуется. Кстати, мы с тобой сейчас как раз на том месте, где Борей ударил молотом, а отверстие в камне вон там, – отец указал на темнеющую нору у склона холма. – В этом месте запас магии быстро восполняется, но шаманы ходить сюда запрещают, дабы не прогневать Борея.
– Но он же сейчас спит!
– Вот и я так подумал, что он сейчас спит, а тебе надо срочно силы восстановить, потому и нарушил наказ.
– А сам ты свой магический запас восстановил?
– Нет, конечно. В данном месте магия восстанавливается в несколько раз быстрее, но, чтобы полностью восстановить свой запас, мне здесь сутки безвылазно потребуется находиться. Как думаешь, понравится это шаманам?
– Думаю, что нет.
– Вот и я о том, – отец поднялся с земли во весь свой саженный рост и с легкостью посадил меня на плечи. – Я тут подумал, может нам к дядьке Будулаю сходить и красивый рисунок на браслет нанести?!
– А рисунок добавляет характеристик? – уточнил я.
– Нет. Из всех ремесленников деревни только я могу увеличивать характеристики своих изделий. Остальные мастера покупают уже зачарованные материалы и из них творят свои поделки и изделия. Ты дядьку Будулая-то помнишь?
– Не-а.
– Ишь ты, как у тебя память-то отшибло. А внука его, кучерявого Ханзи?
– Тоже не помню.
– Ну, ладно, дядька Будулай бывший легионер, служил в коннице, колесницей правил. После того, как вышел в отставку, император пожаловал ему землю в Въялках, как и многим другим ветеранам. Мирным ремеслом дядька Будулай выбрал ювелирное дело, любит он с золотом и серебром возиться…
– А ты?
– А я люблю металлы покрепче: железо, сталь, адамантит!
– Не-е-е, я спросил, а где ты служил?
– Я-то, – отец снял меня с плеч у входа в кузницу. – Я-то сынок в гвардии его императорского величества служил. Центурионом.
– Кем?
– Центурионом. Командовал сотней легионеров.
– Ишь ты! – скопировал я манеру отца, от удивления он даже рот приоткрыл.
– Ты это чего, за мной повторяешь?! – придя в себя от лёгкого шока, поинтересовался отец.
– Ага, ты же мой папа и я должен с тебя пример брать во всем.
– Это верно! – отец зашел в кузницу и через секунду вернулся, держа в руках браслет синего цвета и внимательно вчитываясь в его характеристики. – Хотя нет, во всем с меня пример брать не надо… Странная штука какая получается…
– Ты о чем, папа?
– О браслете. Слушай, – он вновь внимательно посмотрел на браслет и принялся читать вслух – «Наручный Браслет» +2 к силе, +1 к ловкости, +1 к выносливости». Класс изделия: «Редкий». Создан отцом и сыном Сеппа для Илу Сеппа.
– Всё-таки прибавилась выносливость?
– Прибавилась. Слишком легко и быстро ты эту единицу характеристики прибавил, – отец задумчиво взглянул на меня, спрятав браслет в карман. – Я вот почему редкие и уникальные вещи практически не делаю, знаешь?