Капитан

— Походу, Михалыч там что-то вкусное делает. Надо подниматься и идти завтракать! — сам себе приказал Колычев, предвкушая угощение.
Однако не успел он привести себя в порядок и выйти из комнаты, как раздался телефонный звонок. Пришлось задержаться.
— Капитан Колычев, — уже привычной скороговоркой буркнул он в трубку.
— Не просто капитан, а настоящая знаменитость! — услышал он знакомый голос.
— Доброе утро, Владимир Васильевич, — постарался не слишком сильно зевнуть Март. — С чего бы вдруг?
— Я так понимаю, ты еще не читал утренний «Голос»? Там тебя Симонов уж так расписал и расхвалил… теперь держись… начнут завидовать.
— У нас почта так быстро не появляется. И потом, думаю, вы преувеличиваете значение статьи. Не факт, что ее вообще заметят.
— Даже не сомневайся. Текст совершенно блестящий. А какой слог! Мне уже звонили несколько человек именно после прочтения. И даже один очень бойкий репортер интересовался, где тебя, такого красивого, можно отыскать для большого интервью.
— Надеюсь, вы ему не дали мой адрес?
— Ну разумеется! Пока предложил подождать. Сказал, у тебя очень плотный график.
— Покорно благодарю, ваше высокоблагородие, — ухмыльнулся в трубку уже совершенно проснувшийся Март.
— Цените, юноша! — также ернически хмыкнул опекун, но тут же продолжил уже более серьёзным тоном: — Тут к тебе наш Бенчик собирается. Говорит, есть срочное дело. Так что встречай гостя дорогого.
— Да без проблем. Пусть приезжает, я утром никуда не собирался. К слову, насчет Рождества, мое предложение в силе.
— Да, помню. Но пока не обещаю. По крайней мере не факт, что Сашу отпустит Татьяна Александровна, — вот так, по имени-отчеству, обозначил бывшую супругу Зимин.
— Я на вас очень рассчитываю…
— Это как раз понятно. Но офицер предполагает, а штаб располагает. Впрочем, я постараюсь.
— Это было бы просто замечательно!
— Кстати, ты не забыл, мы сегодня к двум пополудни едем во Всеволожск на ОЗК смотреть фрегат.
— Конечно, помню. Самому очень интересно побывать в родовом гнезде… Я могу отправиться на «Птице» и вас заодно захватить…
— Не надо. Какие-то неведомые шестеренки закрутились в нашем богоспасаемом ведомстве, и меня наконец-то обеспечили ботом. И со вчерашнего дня я снова летающий человек. Так что сам за тобой заеду. Да и «Птицу» просто так, без особого пропуска, на территорию ОЗК не пустят, к слову.
— Не вопрос. Тогда жду вас.
Не успел Март спуститься в столовую и занять место во главе большого, общего для всей команды, стола, как в его голове раздался хрипловатый, отрывистый ментальный «голос» Сокола.
«Командир, срочная информация от миледи».
Март отодвинул чашку с кофе и, отстранившись от всего вокруг, сосредоточился.
«Что там?»
«Только что сделана запись ее телефонного разговора. Вот текст. А вот сама звуковая дорожка».
Колычев несколько раз внимательно прослушал короткий диалог. Потом еще пару раз прочел расшифровку. Первой мыслью было: «А ведь меня заказали какому-то киллеру!»
«Вопрос не понят», — отозвался искусственный интеллект.
«Как объект провел день?»
«Проснулась в семь двадцать по местному времени. Была раздражена, нервничала. Явно ждала новостей. Потребовала газеты. Прочла про попытку диверсии, потом бормотала что-то про мошенника, который не выполнил работу, а затем прочла статью в ”Голосе”, ту самую, по поводу которой вам звонил капитан первого ранга Зимин», — бесстрастно поведала ему «Птица».
«Что дальше?»
«Именно после этого миледи сделала этот звонок».
— Вот тварь, — машинально пробормотал Март. — И ведь даже не попыталась зашифроваться…
— Что с тобой? — не смог удержаться от вопроса Витька, а остальные члены экипажа уставились как на умалишенного.
— Простите, — спохватился Колычев. — Я немного задумался.
— С вами все хорошо, Мартемьян Андреевич? — робко поинтересовалась Таня.
— Я в порядке! — немного резче, чем требовалось, ответил капитан, вставая из-за стола. — Что-то у меня нет аппетита. Продолжайте без меня, а я, пожалуй, пройдусь.
 
Наскоро одевшись, он вышел во двор и по натоптанной тропинке направился в сторону ангара. В конце концов, чем ближе к источнику, тем крепче ментальная связь.
«Судя по всему, дражайшая тетушка либо пребывала в аффекте, либо совершенно не беспокоится о возможной прослушке государственными спецслужбами, — продолжил размышлять он. — Неужели совсем ничего не боится?»
— Здравия желаю, ваше благородие! — вытянулся перед ним матрос-часовой. — За время дежурства происшествиев…
— Вольно! — недовольно прервал он сбивший его с мысли доклад. — И вообще, я не офицер, так что можно без титулования.
— Никак нет, вашбродь, мы порядок знаем, — неожиданно возразил ему служивый. — Как вы есть капитан корабля и одаренный, значит для нашего брата все одно, что офицер!
— Ладно-ладно, — смягчился Март, в голове которого мелькнула новая мысль. — Благодарю за службу!
— Служу царю и Отечеству, — ухмыльнулся матрос и добавил уже в спину: — Лучше бы сигареткой угостили, вашбродь.
«Что любопытно, никто из встреченных в последнее время вельмож и гроссов не питает ни малейших иллюзий по поводу моего происхождения. Но при этом никто не стремится оказать покровительство в расчете на будущие ответные услуги. Равно как не пытаются и противодействовать. А это может значить только одно: они решили побыть над схваткой и тупо ждут, чем все кончится.
В самом деле, наследство Колычевых — лакомый кусок для любого. Включая государя императора и все его августейшее семейство. И если эта старая ворона ухитрится убить меня — своего племянника, никто обо мне плакать не будет. Зато в их руках появится повод элегантно кинуть Нину Ивановну. И все. Овцы на мясокомбинате, волки на живодерне. Всем хорошо, кроме…»
«Вопрос не понят…»
«Продолжай наблюдение и немедленно информируй меня обо всем важном».
«Принято».
Закончив размышлять, Март выскользнул из «сферы» и решил вернуться в дом. Все-таки надо позавтракать, да и товарищей успокоить не помешает. Вон они как на него смотрели.
Прошедший накануне снегопад практически отрезал мызу и ее маленький гарнизон от внешнего мира. Замело все: дороги, двор и даже сам господский дом. Во всяком случае, сугробы вокруг него доходили в некоторых местах почти до середины окон. Однако люди в этом самом гарнизоне оказались достаточно деятельными и потому, стоило взойти солнцу, принялись за уборку. Для начала были расчищены подходы к дому, к хозяйственным постройкам и ангару, затем принялись за двор и дорогу.
Выполнялись эти работы силами экипажа и присланными Зиминым матросами, а непосредственное руководство принял на себя дядька Игнат. Правда, командовавший отделением унтер поначалу попытался ерепениться, но старый служака мгновенно поставил его на место.
— А у меня лопата сломалась! — попытался увильнуть от работы Ким.
— Дураку стеклянный хер ненадолго! — вздохнул Вахрамеев. — Сломал, почини!
— Так я…
— Ты у нас кто есть, оружейный техник? Вот и чини свою орудию!
— Или возьми другую лопату, — хмыкнул, вытирая пот, Март.
— Еще чего, — возразил крестный. — Дай этому малахольному волю, так он весь инвентарь переломает!
— Я вот думаю, что с этим снегом делать будем? Вывозить? Или, может, что-то вроде вала вокруг насыплем и водой обольем?
— Баловство, — отмахнулся бывший абордажник. — Пулю все одно не удержит, а лед под ногами не так хрустит. Подбираться легче будет…
— Ваше благородие, — подал голос один из матросов. — Дозвольте бабу слепить?
— Какую бабу?
— Снежную!
— А почему бы и нет, — пожал плечами Колычев. — Все же праздник…
В общем, работа закипела, а когда уже после обеда над мызой заурчал двигатель бота, снежная скульптура была завершена. Воздушное судно, судя по эмблемам на борту и надписи «Князь Пожарский», принадлежало ВВФ и было приписано к строящемуся фрегату. Летательный аппарат доставил на мызу капитана первого ранга Зимина и его дочь. Следом за ними по трапу спустился Беньямин.