Орден Святой Елены (СИ)

— Вот и славно. — говорит генерал-майор: — мне бы хотелось чтобы степень взаимодействия валькирий со штабом выросла. И я не хочу слышать от их руководства фразы вроде «они думают» или «они решили отказаться исполнять этот приказ». А их руководство отныне в ваших руках, полковник Уваров.
— Я вас понял. — говорю я: — приложу все усилия. — он встает, давая понять, что аудиенция окончена и протягивает руку. Пожимаю ее, прощаясь. Спустя несколько коридоров и мраморных лестниц — я уже стою на улице и с удовольствием вдыхаю морозный воздух. У автомобиля меня ждет вездесущая валькирия Цветкова, которая аж подпрыгивает от нетерпения. Кто-то ей уже сказал, что меня на должность командира 31-го пехотного назначат и она прямо стоять на месте не может. Увидев меня — тут же бежит навстречу, улыбаясь и придерживая высокий кивер рукой.
— Владимир Григорьевич! — выпаливает она, подбежав: — ну как? Что сказали? Неужели⁈
— Вот ты Цветкова всегда так, — важно говорю я, подбочениваясь: — ни тебе докладу, ни пиетету надлежащего. А ведь на секундочку с непосредственным начальством сейчас разговариваешь.
— Ой! Радость-то какая! Все-таки назначили! — подпрыгивает на месте валькирия Цветкова и лезет обниматься: — Владимир Григорьевич! Радость-то какая! Я сегодня девчонкам в гарнизоне расскажу — то-то разговоров будет!
— Расскажи. — разрешаю я, с удовольствием обнимая валькирию. Все у нее где надо, такая ладная фигура, где надо упругая, где надо мягкая, но по большей части упругая, все же не просто монашка, а воительница.
— Завтра с утра поедем дела принимать, — добавляю я, все еще обнимая валькирию. Люди на улице оглядываются на нас, разве что пальцем не показывают, но я ж Уваров, чего мне терять? Как там моя любимая супруга говорит — легкая кавалерия сраму не имет, легкая кавалерия срам производит. В промышленных масштабах самим своим существованием. Впрочем, Цветкова сама приходит в чувство, поспешно отстраняется, краснеет и одергивает шинель.
— Тогда я в гарнизон поеду, — говорит она: — новости скажу и к завтрашнему дню подготовлюсь.
— Ступай. — разрешаю я: — но к ужину возвращайся. Ты у нас не в гарнизоне живешь, а со мной.
— Конечно! — валькирия краснеет еще больше: — как я могу забыть! Тем более сегодня Жорж обещал ухи царской сделать на ужин. И трюфеля. А я не ела трюфелей в жизни, любопытно.
— Тем более. Не опаздывай, — говорю я, она кивает, прикладывает раскрытую ладонь к киверу, козыряя и убегает вдоль по улице. Интересно, а может ли валькирия Цветкова передвигаться как-то по-другому, не бегом? Видимо у нее одна скорость есть, энтузиазм и молодость бьют из нее ключом. Вот не могу я ее воспринимать как «голема магического обыкновенного одна штука, инвентарный номер такой-то». Она для меня — человек. Цветкова. Та самая девушка, которая и встретила меня в первый раз в этом мире. Именно ее лицо и врезалось мне в память в самый первый день.
— Ну чего встал? — открывается дверь автомобиля и оттуда высовывается смуглое лицо симпатичной азиатской принцессы: — поехали.
— В самом деле. — я сажусь в машину и захлопываю дверь. У меня сегодня насыщенный день. Сперва лисица желает научить меня скрывать свой облик, дабы я сам мог своими глазами увидеть катакомбы под монастырем Святой Елены, а вечером у нас встреча с Голицыной и попытка взять Волконскую на поруки.
А завтра я в должность вступаю, завтра же Маша Мещерская прибудет, много дел у меня в столице.
— Меня командиром полка назначили. Тридцать первого пехотного, подразделение валькирий. — говорю я и лисица — кивает.
— Хорошо, — говорит она: — теперь у тебя будет свое войско. Если ты найдешь как именно свиток «Пяти добродетелей и семи пороков» им в грудь вкладывать, как их программу изменять и как производить — то это будет только твое войско.
— Ты так говоришь, будто мне войско нужно, — пожимаю плечами я: — на черта мне свое войско? Валькирии Ордену служат. Ну и Империи.
— Как говорит Сунь Цзы — тот, кто служит двум начальникам, не служит ни одному. У войска всегда есть только один военачальник, иначе это не войско, а сброд. — категорически заявляет Акай: — ты меня держись, Володя, и у тебя все хорошо будет. Ты первый порог преодолел, хотя я думала, что помрешь. Теперь у тебя одна дорога — вперед и вверх. А знаешь что случается с теми, кто вперед и вверх идет все время? Нет?
 
— Ничего с ними не случается. Выше становятся.
— Вот. Стал выше — стал выделяться. Стал выделятся — сразу вокруг столько желающих тебя в стенку вбить. Выступающий гвоздь забивают в стенку, знаешь ли. Вот тебе и первая причина свое войско иметь.
— Есть и вторая?
— Есть и вторая. Когда Империи разваливаются — всегда лучше со своим войском в эпоху перемен входить. Когда нет закона, все решает сила.
— Империя собирается разваливаться?
— Пока нет. Но скоро… — лисица глубоко вдыхает, словно принюхиваясь к воздуху: — совсем скоро. Ты не чувствуешь этот сладкий запах разложения? Тяжело жить в эпоху перемен, но и выбора у нас особого нет. Тебе надо стать сильнее, еще сильнее, Володя. Сильнее чем я. Сильнее чем кто-либо. А значит тебе пригодится свое войско. А валькирии, эти ваши смешные куколки — лучшие кандидаты. Они бесстрашные и преданные, они лояльные и неприхотливые, они не имеют ни семей, ни политических взглядов. Тебе просто надо узнать секрет их изготовления и применения. Кто будет владеть этим секретом — тот и будет владеть этим войском.
— По моим расчетам эта Империя пока не собирается разваливаться, хотя судя по тому, что в газетах пишут о Японии и нарастающем напряжении на границе — может быть грядет война. — отвечаю я: — а война обострит социальные конфликты. Экономика опять-таки. Если все пойдет по той же накатанной колее… свое войско действительно не помешает. В любом случае мне нужно узнать, как именно валькирии получаются. Все, что в монастыре показывают — это обманка для туристов и проверяющих.
— Я не разбираюсь в делах людских, — говорит лисица, поднимая воротник и пряча лицо в мех: — однако эта скромная лиса рекомендовала бы тебе обзавестись всей поддержкой, которую ты только можешь собрать. Друзья, родственники, преданные тебе лично войска, связи, деньги — в ближайшее время тебе может потребоваться все это. Я не знаю насчет войны и социальных конфликтов, но вот интригой и заговором в воздухе не просто пахнет, а уже воняет. В Хань такие вот ситуации обычно заканчиваются торжеством одних и чередой казней для других. Мучительных казней. И не только для тех, кто у руля стоял, но их семей, детей, родителей, всех родственников и домочадцев, вплоть до слуг и домашних животных. В это время самой мудрой политикой будет не вмешиваться в политику вовсе и попытаться обзавестись друзьями и с той и с этой стороны. Твоя кузина вовсе не такая уж и глупая… для человека, конечно же. Она чувствует, куда ветер дует.
— В ее чутье я и не сомневался. Кстати! А как ты смогла ее так легко вырубить там, на полигоне? У нее же защита от ментальной магии!
— Защита. Вот тебе еще один урок, Уваров — что такое умная защита? Щит работает не просто против ментальной магии, потому что магия всякая бывает, например благословление на силу и скорость — тоже ментальная магией у вас считается. — фыркает лисица: — вот и работает этот щит не против любого воздействия, а только против такого, что вред нанести может.
— Стоп. Так твое воздействие не наносило ей вред?
— Какой вред может нанести несколько минут здорового сна? Твоя сестра постоянно не высыпается, всегда взбадривает себя магией, ее организм в ужасном состоянии, так что заклинание восполнения силы во время сна он воспринял как благословение. — говорит она и только в ее глазах проскальзывает лукавая искорка: — так что я не понимаю все эти «она на меня напала». Спать надо хотя бы по шесть часов в сутки, а не на ассамблеях пропадать и кофе литрами с утра хлестать, напополам с заклинанием бодрости.
— А ты иезуитка, — говорю я с невольным восхищением: — чего и ожидалось от девятихвостой лисицы-оборотня, коварной и хитрой.