Конфедерат. Ветер с юга. Рождение нации
Бригадный генерал Пьер Борегар, как оказалось, обосновался не в самом Ричмонде, а поблизости, заняв под штаб один из особняков. Хозяин оного сейчас отсутствовал в городе, но позволил использовать свой дом для этой цели. И теперь некогда спокойное место напоминало растревоженный муравейник. Проносились туда и обратно офицеры в разных званиях, важно шествовали люди без мундиров, но определенно причастные к властным структурам. В общем, стояла привычная для военного времени суета, усугубленная ещё и тем, что армия, названная Потомакской, находилась в процессе формирования.
Хорошо еще, что нас ждали. Да и сопровождение в лице капитана Гэмбла тоже было в тему. Один из офицеров «ближнего круга» Борегара, он мог не только перемещаться сам, но и проводить с собой других. Доверенное лицо, однако. Уже успевший узнать, кого из нас куда, он и повел нас так, чтобы забросить Фила к интенданту, а Вильяма к штабистам. Ну и про ценных пленников забывать не стоило. Тут были и двое «подземщиков», и чисто военный трофей по имени Элмер Эллсворт. Последнего вели как «почетного пленника», ну а первых совсем по-иному. Черная ткань на головах, связанные за спиной руки. Ну и кляп во рту у каждого из шпионов. Подобное вызывало удивление, но плевать. Лишние сказанные ими слова или же увиденные лица «подземщиков» были бы весьма вредными факторами.
Кстати, шпионам этим на сколь-либо пристойное отношение рассчитывать не приходилось. И вообще я хотел попросить генерала выделить какое-нибудь особо охраняемое подвальное помещение, которое планировалось использовать как совмещенную допросную и «камеру потрошения», если нужда в таковой возникнет.
Ну а мы с Джонни отправлялись непосредственно к генералу Борегару. Требовалось поговорить, причем исключительно по важным вопросам. Почему именно с Джонни? Ну, сейчас мне нужен был не грамотный офицер и тактик вроде Степлтона, а наглый и жесткий субъект, готовый без малейшего смущения поддержать мои идеи. Они же, идеи, по местным понятиям довольно… своеобразны.
Пришлось немного подождать, пока генерал освободится. Он, по словам капитана Гэмбла, пытался согласовать передачу Потомакской армии дополнительной артиллерии. Её, увы и ах, было не так много, да к тому же большая часть оной являлась откровенно устаревшей. Неудивительно, что за мало-мальски приличные орудия шла настоящая война, пусть и в переносном смысле этого слова.
Однако всё заканчивается, в том числе и такие вот разговоры. И судя по тому, что чужие офицеры выходили от Борегара с недовольными физиономиями, а у его людей лица были вполне себе оптимистичными… Похоже, кое-что он себе выбил. Неплохо. Для предстоящего разговора, ведь разговор с довольным начальством идет куда лучше, чем с не довольным. И от времени и географического положения сия истина ни черта не меняется.
Вот адъютант генерала Борегара приглашает нас, то есть капитана Станича и лейтенанта Смита. Вежливо и с уважением, которое особенно и не скрывает. Приятно это осознавать. Заходим внутрь, как полагается, по всем правилам приветствуем генерала. Джонни и вовсе усиленно изображает безмолвную тень у меня за спиной, но вот меня ему не обмануть. Опытный ганфайтер и наёмник обшаривает глазами кабинет генерала, не упуская ни единой детали, которую считает важной. Давняя, но полезная привычка.
Ну а сам бригадный генерал, подергивая себя за кончик уса и доброжелательно улыбаясь, предлагает нам присесть, угоститься кофе или вином, но при всём при этом начать разговор по делу. Я так возражать даже не пытаюсь. Сигары у генерала хорошие, это я знаю. Кофе… К нему я по сути безразличен, но чашечку выпить можно. Заодно и для разговора полезно. И начинать его должен генерал. Он, что характерно, оправдал мои ожидания, не став излишне затягивать.
– Капитан Гэмбл уже успел мне рассказать о том, что ваши пленники доставлены сюда. Все пленники. Но зачем эти мешки на головах, капитан?
– Чтобы их лиц никто не увидел. А под мешками кляпы, чтобы не пытались орать, – усмехнулся я. – Ситуация куда более опасна, чем может показаться, генерал. Аболиционистская зараза глубоко пустила корни и у нас, «станции» «Подземной железной дороги» есть во всех штатах Конфедерации и не по одной. Там, в Александрии, и по дороге сюда, я с моими офицерами допрашивал обоих членов «подземки», кто попал в нам в руки живыми. Слишком многого они не знали, но кое-что нам выяснить удалось. В частности, «станцию» и её частичный состав здесь, в Ричмонде. Большая «станция», на пару десятков активных членов и куда больше сочувствующих. Я уж и не говорю про возможность «подземщиков» получать почти что любые сведения от рабов.
– Неужто любые?
– Конечно, генерал. Мы расплодили вражеские глаза и уши в своих домах. Они всегда рядом, они слышат многие слова, а умные люди смогут по обрывкам собрать цельную картину. И нам не стоит обольщаться относительно того, что негры не пойдут против нас. О нет, сами по себе они трусливы, открыто выступить побоятся. Но вот передавать всё увиденное и услышанное, тем более за вознаграждение – это непременно.
Я видел, что к этим моим словам генерал относится скептически. Что ж, сейчас лишь первое упоминание об угрозе. Потом будут и другие. Капля за каплей, но я всё же подточу эту преграду между верхушкой Конфедерации и здравым смыслом в этом самом вопросе. А пока…
– Вот копии допросных листов, генерал, – на стол легли написанные пусть и не самым лучшим почерком, но ценные сведения, полученные от обоих «подземщиков». На этом листе список членов ричмондской «станции». Список тех, кого знали эти двое. Их больше, около двух десятков, но известны имена лишь девятерых. – Дайте помощников из местных, и мы готовы действовать.
– Вам их могут просто доставить, – пожал плечами Борегар. – К чему утруждаться, ваши люди устали.
– Их надо брать тайно, не у всех на виду. Иначе покамест нам неизвестные «подземщики» могут узнать об аресте своих сообщников и скрыться. А скрывшись, непременно предупредят остальных, в других городах. Единственный выход – быстро схватить известную нам часть и «убедить» выдать оставшихся. Быстро! Тогда никто ничего и понять толком не успеет, как уже окажется под замком и без возможности кого-либо предупредить.
– Некоторым такие действия могут не понравиться…
Хорошая интонация прозвучала в голосе Борегара. Да и само построение фразы о многом говорило. Дескать, сам он понимает, но вот общественное мнение. Поневоле вспомнились слова одного великого человека, канцлера Германии Отто фон Бисмарка о том, что: «Во врага никто не стреляет общественным мнением». А «подземка» – это очень опасный инструмент во вражеских руках.
– Шпионы США одной своей деятельностью поставили себя вне любых правил. Работа у них такая, опасная и рискованная, – саркастически хмыкнул я. – И если не действовать против них жёстко, можно потерять очень многое. Помните историю Франции, генерал?
– Как может француз не помнить историю своих предков?
– К тому же с богатой и славной родословной, – не преминул я добавить и этот нюанс. – Так вот, мне сразу вспоминается император Наполеон и многочисленные попытки его убийства со стороны как якобинцев, так и сторонников дома Бурбонов. Вряд ли он смог бы выжить и сохранять порядок в своей империи без таких людей, как Фуше и Савари.
– Полиция, тайная полиция…
– Они самые, генерал. В этих делах все средства хороши. И у нас в Конфедерации может сложиться похожая ситуация. На наших территориях хватает аболиционистов, они преданы своей идее и готовы на многое. Эту заразу нужно выжигать калёным железом. Не медля и не сомневаясь. Иначе… Мятеж Джона Брауна покажется детским криком на лужайке, если «подземка» начнет готовить восстание рабов. Сами по себе они почти ноль, но если ударят в спину, создав проблемы в тылу…. Боевой дух армии будет подорван.
Вот так вот, мон женераль! Вижу, что помаленьку начинает доходить. Французский дворянин как разумом, так и подсознанием, генетической памятью должен осознавать опасности бунта. Что ни говори, а случившаяся во Франции революция была самым ужасным для всего мира событием за последний век, а то и больше. И такого рода намеки сильно волновали бригадного генерала Борегара. Точно волновали, иначе он бы не сказал следующие слова: