Рожденные на улице Мопра

— Садись в машину, — успокаивал Алексей рыдающего племянника. — Грязь смоется. Душа очистится. Раны заживут.
— Нет! Ни за что! Никогда! Я это никогда не забуду! Вся наша власть — одни скоты!
— Прежде чем изорвать протокол твоего допроса, мне дали его прочитать, — сказал Алексей.
— Дали прочитать? Почему дали, дядь Леш? Сколько вы им заплатили, чтоб вытащить меня?
— Не беспокойся, Сережа. Я слишком давно живу в Москве и оброс связями.
Из протокола допроса Ворончихина Сергея Павловича, студента Московского технологического института (расшифровка с магнитной записи).
«— Как вы оказались у здания Верховного Совета?
— С Егором Шадриным, он мой друг, сокурсник, мы входили в военно-патриотический клуб «Русская правда». Члены клуба дежурили с конца сентября на баррикадах у здания Верховного Совета. Мы с Шадриным пробились к зданию с группой демонстрантов 2 октября. С нами была еще девушка Галина Мамаева. Она не училась в институте, но входила в военно-патриотический клуб.
Омоновцы сдерживали демонстрацию, которая шла к Верховному Совету от Садового кольца. Они били демонстрантов резиновыми палками. Водометами разгоняли. Пускали слезоточивый газ. Во время одной из стычек с милицией нам удалось пробить заслон. Мы не были ничем вооружены. Милиционеры несколько раз ударили меня резиновой палкой. Потом мы нашли лазейку в колючке, кажется, спираль Бруно называется, и добрались к своим ребятам из клуба, на баррикады.
— Вы участвовали в событиях у телецентра?
— После призыва Руцкого штурмовать «Останкино» я с Шадриным и Галина Мамаева сели в крытый грузовик «ЗИЛ». С нами ехало много добровольцев. Некоторые были вооружены. Генерал Макашов ехал в «уазике» впереди колонны. Мы с Шадриным были без оружия. Мы просили у одного из военных, чтобы нам выдали АКМ. Он сказал, что оружие не нужно, нужна психологическая поддержка.
— Что произошло у телецентра?
— Там начался митинг. Все требовали, чтобы позволили сказать правду в прямом эфире. Выступить хотел сам генерал Макашов. Но вход в телецентр был заблокирован. Одна из наших машин пошла на таран. Когда разбили входные двери, раздался взрыв. Потом началась стрельба. Со стороны телецентра. Потом стрельба началась из пулеметов с БТР, они подъехали к телецентру. У кого было оружие, те отстреливались.
Во время перестрелки я видел, как несколько человек были ранены и убиты. Там был парень, общительный такой, смелый. Все его звали в шутку «товарищ Макар». Его ранило в живот. Я и Шадрин пытались перевязать его своими футболками. Но кровотечение из живота у него было очень сильным. Когда подъехала «скорая помощь», он был уже мертв. Он потерял много крови.
— Где вы находились после событий в Останкино?
— Меня и Шадрина арестовала милиция. Они избили нас дубинками, надели наручники и посадили в милицейскую машину. В «жигули». В машине мы попачкали сиденье кровью. Потом водитель машины, старшина, пинал нас за это. Нас привезли в какое-то отделение милиции. Посадили в подвал. Там было холодно, сыро. Не давали ни сигарет, ни воды. Там мы провели несколько часов.
— Вас допрашивали? Предъявляли обвинение?
— Нас по очереди вызывали на допрос. Но никаких протоколов не писали. Человек в гражданском просто разговаривал с каждым. Он хотел узнать, у кого было оружие. У нас не было оружия. Шадрин стал говорить, что мы ранены, нам нужна помощь. Мы ведь были испачканы в крови. Нам разрешили умыться и отпустили. Это было уже ночью.
— Почему вы снова оказались в здании Верховного Совета?
— Когда мы вышли из милиции, нас встретила Галина Мамаева. Она нас дожидалась. Она и просила у милиционеров, чтоб нас отпустили. Говорила, что мы случайные прохожие, которые оказались у телецентра. Мы с Егором очень обрадовались Галине. Она где-то раздобыла нам чистые футболки. Вообще я считал Галину своей девушкой. Хотя серьезного у меня с ней ничего не было. Мы только дружили с ней. Но знаю, что и Егору Шадрину она очень нравилась.
Потом мы остановили легковую машину и попросили, чтобы нас довезли до Белого дома. Денег у нас не было, но водитель сразу согласился. Он тоже ненавидел Ельцина и поддерживал депутатов.
 
Шадрин знал, где есть вход в подземный тоннель, чтобы пробраться к Белому дому. Минуя оцепление. Через этот тоннель с нами пробиралось еще несколько человек. Некоторые были в форме казаков. Кто-то в камуфляжной форме. Когда мы добрались в дом Верховного Совета, везде чувствовалось напряжение. Все говорили, что Ельцин и его сторонники готовятся к штурму. Это было уже глухой ночью.
— Что происходило с вами 4 октября?
— Уже под утро я, Шадрин и Мамаева легли на стулья в одной из комнат, чтобы поспать. Утром началась стрельба. Казалось, что стреляют со всех сторон. Появились раненые. Мы помогали носить раненых с верхних этажей в пункт перевязки. Ранения были не только от пуль, но и от осколков стекла, от кусков бетона. Потом начали стрелять из танков. Весь дом дрожал. Казалось, его трясет. Гул был во всем доме. Раненых стало больше. Были и убитые. Были обожженные. Мы с Шадриным опять просили выдать нам оружие. Но нам оружия не хватило. Защитники Белого дома все еще надеялись отстоять его. Но Руцкой и Хасбулатов уже, видимо, решили сдаться.
После того, как из Верховного Совета вывели Руцкого, Хасбулатова и депутатов, в здание ворвались штурмовики. Омоновцы. В людей в камуфляже они тут же стреляли. Нас спасло то, что мы были в обыкновенной одежде. Нас арестовали. Заставили руки положить на затылок и выйти из дома. Нас посадили в милицейский «уазик» и повезли на какой-то «фильтрационный пункт». Омоновцы были очень злы. Они пинали нас, били резиновыми палками. Они обыскали нас. У меня и у Шадрина выкинули студенческие билеты. Говорили, что мы, сволочи, погубили их товарищей.
— Куда вас привезли?
— Кажется, это был какой-то стадион. Нас троих, меня, Шадрина и Мамаеву загнали в темное помещение. Похоже, это была душевая. Стены были кафельные. Окон нет. Скоро к нам пришли двое пьяных омоновцев. Один из них указал на Галину, сказал: «Ты пойдешь с нами!». Мы с Шадриным стали защищать Галину. Но омоновец Шадрину пнул в живот, а мне ударили автоматом в шею. У меня все расплылось перед глазами. Мамаеву от нас увели. Хоть мы и были в душевой, воды, чтобы попить, не было. Время от времени где-то раздавались выстрелы. Иногда одиночные, иногда — очередью.
Мы с Шадриным стали ломать дверь. Дверь была не крепкой. Мы ее сломали. Выбрались в полутемный коридор. Шадрин взял валявшийся обломок кирпича. Я взял кусок металлической трубы. Мы стали продвигаться по коридору. Вдруг нам навстречу вышел милиционер, в бронежилете, с автоматом. Шадрин кинул в него кирпич. Но промахнулся. Тут же раздалась автоматная очередь. Я успел отскочить в сторону, а потом выбежал на лестничную площадку. В коридоре стреляли из автомата. Так убили Егора Шадрина.
— Каким образом вы выбрались со стадиона?
— По лестнице я опустился на другой этаж. Но там дверь в коридор была забита. Под лестницей лежало три трупа. Я заметил несколько стреляных ран на их теле. Я снова осторожно поднялся вверх. Вышел в коридор. Егор Шадрин лежал мертвым. В луже крови. Я стал пробираться вперед. Возле комнаты, на которой была табличка «Тренерская», я услышал крик. Там девушка кричала. Наверно, ее насиловали. Мне так показалось.
— Вы видели, что ее насилуют или вы предполагаете, что ее могли насиловать?
— Нет, не видел. Мне показалось. Она просила о помощи. Как будто от кого-то отбивалась. Мне так показалось. Потом я услышал чьи-то шаги, топот. Я понял, что меня ищут. Куском трубы я разбил лампочку в коридоре, чтоб стало темней. Потом выбрался к окну. Хоть было высоко, наверно, третий этаж, я решил прыгнуть. За мной гнались. Я выпрыгнул в окно. Потом по мне стреляли из автомата. Но было уже темно, я спрятался за кусты. Те, кто стрелял, меня не видели. Они стреляли наугад.
— Опишите место, где вы оказались?