Расколотая империя (СИ)

Но гибель загонщика послужила сигналом для прочих окруживших дом тварей. Они ринулись на штурм, со слаженностью легионеров Девятого Осадного. Чей короткий девиз «Стены падут!», отражал его суть.
Новые загонщики лезли по стенам, более мелкие и менее ловкие порождения использовали проломы в частоколе. Два бичевателя снесли ворота, ведя за собой огромного изверга бездны. Тварь донельзя тупую, даже по сравнению с не блещущими интеллектом низшими, но сильную, опасную и до омерзения живучую.
— Слишком много. Теперь понятно. Почему вирм испугался, — констатировал Тар. Возможно, призыв был всего один, но призванные твари не успели разбрестись по городу и сбившись в единую стаю. Скорее случайность, чем какой-то расчет… по крайней мере, со стороны призванных тварей.
— Деремся или бежим? — уточнила Милева, прекрасно зная ответ.
— Деремся. Нельзя допустить, чтобы твари вновь устроили бесчинства в городе.
— Мне показалось или кто-то сказал, что их слишком много, — едко уточнила она. Не из страха, нет. Просто по привычке. Обмен колкостями в опасных ситуациях давно стал между ними чем-то вроде ритуала.
Если людей маскировка вирма могла обмануть, то для порождений нижних планов она не стала проблемой. Решив первым делом разделаться с невидимым и невольным защитником своей цели, порождения принялись гонять вирма по внутреннему двору. Заходя на него с разных сторон, они не давали ему передохнуть. Но и вирм не сдавался без боя. Периодически тот или иной мелкий демон исчезал в ненасытном чреве или лишался конечностей, корчась на земле, пока его не затопчут более удачливые собратья.
Но долго так продолжаться не могло. Да и бичеватели с извергом подоспели на помощь избиваемым низшим. Один из бичевателей, с антрацитово черной шкурой, поросшей клочками серой шерсти, ударил длинным щупальцем по казалось бы пустому месту. На полпути к земле щупальце во что-то врезалось. Чем-то оказался толстый хвост вирма. Потеряв маскирующую слизь, он на короткий миг проявился, демаскируя своего хозяина. И тут же на невидимку с разных сторон набросилось не меньше пяти мелких, но от этого не ставших менее опасными порождений, терзая тело болотного вирма клыками и когтями. Стряхнув врагов, вирм попытался скрыться привычным прыжком, но большой загонщик запрыгнул ему на голову, а похожие на острие копья «паучьи» ноги пронзили глаза.
Вирм издал нечто среднее между ревом и шипением, дернул головой, сбросив загонщика, а заодно откусив ему одну из ног, но это была уже агония. Врагов оказалось слишком много, а вирм окончательно лишился своего последнего преимущества — невидимости. Да и многие порождения нижних планов превосходили одно из самых опасных порождений Забытой земли.
Точку поставил изверг. Похожая на смесь гориллы и крокодила тварь врезалась в вирма, опрокинув набок. Подняться тот уже не смог.
Практически разорванное на две части крупное тело дернулось в предсмертной агонии. Сомкнулись и разомкнулись в бессильной ярости украшенный несколькими рядами зубов пасть. Из глаз вирма начала уходить жизнь.
Еще один загонщик подскочил поближе, стремясь оторвать от плоти вирма кусок. Но змеиная голова дернулась, пасть распахнулась и сомкнулась вновь, терзая острыми зубами не успевшего среагировать врага.
Это последнее усилие стоило вирму остатков жизненных сил и агония его последней жертвы стала его концом, теперь уже окончательным.
— Приготовиться! — сказал Тар, на его губах поселилась веселая усмешка. — Спина к спине, Огонек, как в старые добрые времена. — Вдоль лезвия его меча пробежала дорожка ледяной взвеси, похожей на белое пламя, делая и без того заточенный клинок еще более смертоносным.
— Старые — возможно, — не стала отрицать Милева, по ее мечу пробежали яркие язычки огня. — Но с чего ты взял, что они были добрыми?
— Не стоит врать такому лжецу как я, Огонек. Признай, что тебе это даже нравится. Ты скучала по этому чувству.
— Молодежь, я вам не мешаю? — уточнил легат Второго Крепкого, растеряв на время боя все почтение к императорской семье.
 
— Что вы, лар. Прошу, только после вас. — Тар призывно указал мечом на дверной проем.
Дорг выскочил наружу, но опрометчиво бросаться в драку не стал, заняв выжидательную позицию возле входа.
— Не отставай, Огонек. Иначе врагов тебе не достанется, — бросил принц. Исчезнув в воздухе не хуже болотного вирма, он появился вновь уже во внутреннем дворе, неподалеку от стаи демонов, терзающих мертвого вирма.
Сосредоточиться, напитывая тело энергией мира.
Белый меч описал в воздухе четкую дугу. Ледяной дождь и вырвавшиеся из земли шипы проредили и без того пострадавшую стаю, заставив порождения нижних планов вспомнить, зачем они сюда явились, влекомые зовом используемой при призыве крови.
Следом за ледяным ударом последовал огненный от Милевы. Если тела высших демонических порождений были достаточно устойчивы к огню, то низшие этим похвастаться не могли. Мелкие твари, сумевшие избежать ледяных техник Первого принца, заметались по внутреннему двору охваченные пламенем.
Исчезнув, чего стесняться если его секрет раскрыт, Тар появился вновь… в трех лицах. Одна из иллюзий тут же пропала, попав под удар бичевателя, другая сумела увести изверга в сторону разломанных ворот. Третий Тар просто рассыпался снежной рупой в воздухе, добежав до второго бичевателя. Появившись за его спиной, он двумя быстрыми, усиленными техниками ударами, подрезал высшему сухожилья на ногах, заставив демона пасть ниц перед Первым принцем.
Быстрое движение слева заставило Милеву отпрыгнуть в сторону. Вылетевший из темноты загонщик вспорол своими похожими на копья передними ногами воздух в опасной близости от Пятой императрицы.
Сотворив левой рукой «огненный шар», она впечатала его в бок твари. Вновь скользнула в сторону, счастливо избежав опаляющей вспышки пламени. Рубанула по задней ноге. Кольнула в толстый зад.
— Мой! — отозвался подоспевший Дорг, рубя шею тяжело раненного загонщика мечом. — Помоги принцу.
— А смысл? — скупо бросила Милева, справедливо полагая, что Тару помощь не особо нужна. Однако поспешила к тому месту, где в толпе тварей мелькал в темноте белый клинок.
Небольшой пятачок пространства вокруг Первого принца походил на ледяной каток, слегка припорошенный снегом. Но Тар этого даже не замечал, в отличие от его противников. Несколько низших замерли ледяными статуями, другие бились в агонии, наколотые на ледяные шипы, скользили по льду. Падали, поднимались, вновь падали.
Упавший на землю бичеватель с подрезанными ногами оказался вморожен в лед и не мог подняться. Однако сейчас положение Тара выглядело не очень хорошо: на него наседали разом тот самый черный бичеватель и изверг. Последний крушил все вокруг, не обращая внимания на то, кто попадает под его удары. Огромная туша раздавила несколько низших, разбила две ледяные статуи, но и Тару приходилось проявлять чудеса мастерства, чтобы не попасть под тяжелые, размашистые удары, контролируя второго противника. К тому же низших оставалось еще не меньше десятка. Одна из тварей сумела незамеченной зайти за спину Первому принцу. Прицелиться и прыгнуть, целясь в шею.
Похожее на длинный луч «огненное копье» прорезало воздух, осветив трепещущим светом окружающее пространство. Низший демон, даже не получивший «видового» названия, отлетел к остаткам частокола. Попытался встать. Но за первым «копьем» прилетело еще одно, поставив точку в его недолгом путешествии по срединному плану. Тут Милева совершила ошибку — слегка увлеклась, добивая смертельно раненную тварь. Крохатная заминка привела к тому, что атаку еще одного низшего она чуть было не пропустила.
— Право!
Услышав этот крик, следуя выработанной годами тренировок привычке, Милева ушла влево, прижимаясь к стене дома. Водяной хлыст Дорга просвистел в воздухе, располосовав низшего, решившего заняться Пятой императрицей.
Сотворив очередного «призрака», на которого наконец-то отвлекся черный бичеватель, Тар сосредоточился на изверге. Толстая шкура высшего походила на броню. Причем неплохо зачарованную, ослабляя любые направленные или площадные техники. Да и размер сам по себе служил извергу пассивной защитой, как и плотный мышечный каркас. Такую тварь не заключишь в «ледяную клетку» или «темницу земли». Но защита никогда не бывает полной. А медлительность и неповоротливость гиганта была обратной стороной его размеров.