Расколотая империя (СИ)
— Лорс и Бадрис тоже не выглядели самостоятельными фигурами, — напомнила Кэра. — Всех это устраивало. Почему с Харусом все должно быть иначе?
— Императрица Медея и моя дорогая мамочка — зло знакомое, известное и изученное. За эти годы в Палате Власти сформировались устойчивые фракции Красного и Синего двора. Все знают, что будет в случае победы красных или синих, а что случиться при поражении. А императрица Сейлан — это Сейлан, — улыбка на губах Тибера стала мечтательной. — Наблюдая со стороны, я научился у нее столь многому, что мог бы назвать ее учителем. Палата Власти ее опасается. К тому же, многие из них голосовали за ее заключение под домашний арест. А кое-кто настаивал на казни. Думаешь, Сейлан про это забыла? Нет! Она просто отложила свою месть. Выжидает, словно терпеливый хищник у тропы на водопой. Потому что точно знает — у добычи нет иного пути.
— Кажется, ты что-то подобное говорил про Тара?
— Они похожи… мы все похожи. Но Тар стал сильным слишком быстро. Это его расслабило, сделало ленивым и предсказуемым. Мне приходилось крутиться как проклятому, Сейлан выжидала. Но теперь пришло мое и ее время. А Тар… это героическое прошлое, у которого нет будущего.
— Если ты рассчитываешь победить честно? То зачем все эти игры с подделкой завещания?
— Всегда нужен запасной план, — улыбка Тибера слегка подувяла, и это насторожило Кэру.
— А все же ты не так уверен в своей победе, как хочешь показать, — внезапно осознала она. — Ты боишься Второй императрицы. Не знаешь, что она может предпринять… Именно поэтому пытаешься стравить ее и Тара! А я все гадала, зачем ты добавил к завещанию еще и печать.
Тибер насупился, а затем вновь улыбнулся.
— Да. Тару плевать на выборы императора, в отличие от памяти о своей матери. Интригу Сейлан против Лорса он еще может простить, но против матери не простит никогда. И я дал ему нужные доказательства вины Второй императрицы. Никогда не понимал, чего тут гадать? Никто иной просто не мог заполучить в свои руки печать Первой императрицы, чтобы отправить поддельные приказы легионам. Тар слишком верит в семейные узы. А это глупо. Но теперь-то он вспомнит про Вторую императрицу. Ты права, Сейлан не будет бездействовать и постарается заполучить как можно больше голосов. Будь у нее больше времени, все могло быть иначе. Но этого времени у нее нет. Тар его не даст!
— Думаешь, каких-то слухов о связях Оранжевого двора и рода Суан, печати и завещания будет достаточно? В лучшем случае, Тар станет все проверять и перепроверять. В худшем — не поверит в череду таких странных совпадений. Не поверит и заподозрит неладное.
— Но не меня! — обрадовано бросил Тибер. — Меня во время гибели Первой императрицы и близко не было. Я непричастен! И Тар об этом отлично знает. К тому же, почему ты думаешь, что он не поверит? Я даю ему доказательства, которые он так долго искал. Связь Оранжевого двора с родом Суан и печать Первой императрицы — просто ниточка к прошлому. Можно сказать, я открываю моему недожаренному братцу глаза на заговор трех императриц. Ведь именно Сейлан сыграла в этом заговоре ведущую роль, подставив свою «лучшую подругу» под удар Белых жрецов. Пора покончить с этой злодейской злодейкой! Которая, к тому же, причастна к убийству моего дорогого старшего брата! Поздновато, но лучше поздно, чем никогда! Синий двор выбыл из игры, красный тоже. Настал черед Оранжевого. Тар — это только начало. Белые жрецы жаждут возвести на трон свою марионетку, — он постучал пальцами по груди. — И былым договоренностям с Оранжевым двором конец. Да и не было никаких договоренностей. Каждая из сторон использовала друг друга.
— Прямо, как это делаешь ты? — заметила Кэра, пытаясь увязать в голове весь этот торопливый поток сознания. Тибер слишком долго держал в себе множество своих и чужих тайн и, найдя благодарного слушателя, не мог остановиться.
Говорил он правду, преувеличивал или откровенно врал, она не знала. Но старалась запомнить слово в слово.
— Дурной пример заразителен. Веру в какую-то там честность большой политики я потерял даже раньше, чем девственность. Союзы, альянсы, договора — победитель всегда прав, а побежденный — просто неудачник. Предай сам или предадут тебя. Это не турнир боевых мастеров, награды за второе место не будет. Если жив останешься, то считай, что тебе повезло. Не я придумал эти правила. Но я научился по ним прекрасно играть.
Глава 40
Последние тайны
Обычно Тибер предпочитал встречаться с братом Анато наедине. Вернее, он вообще не любил встречаться с фанатичным святошей, предпочитая ограничиваться письмами. Но постоянно так проделывать не представлялось возможным. Жреца начинали одолевать ненужные подозрения. И брат Анато мог посчитать, что рыбка в лице Третьего принца, сорвалась с крючка. Не понимая, что именно он является не рыбаком, а рыбой.
— Как прошла тайная встреча со Второй императрицей, — спросил Тибер, после короткого обмена приветствиями.
— Продуктивно, — признал Анато. — Императрица Сейлан от лица Харуса обещает мне полную поддержку во всех начинаниях, — всегда спокойный жрец позволил себе кривую усмешку. — Включая разрешение строить храмы во всех крупных городах империи и защиту проповедников в западных провинциях.
— Какое щедрое предложение, — отозвался Тибер, скопировав усмешку брата Анато. — А что взамен?
— Сущая мелочь, — жрец небрежно всплеснул руками, — одного покалеченного принца должны найти в канаве. Мертвым.
— Не оригинально и обидно, — поморщился Тибер. — Я надеялся, что императрица Сейлан придумает для меня что-то более изысканное столь банальной смерти. Хотя, стоит отдать ей должное, в подобную глупую смерть могли с легкостью поверить.
— Еще один предложенный вариант — зарезали в пьяной драке.
— Этот вариант лучше, но все равно не то. Накачаться сладким дурманом, залиться до бровей хорошим вином и сдохнуть на шлюхе в кульминационный момент процесса — вот такая смерть была бы интересной. А канава или банальная поножовщина — за время своего вынужденного заточения в поместье Вторая императрица растеряла былую хватку. Надеюсь ты согласился на ее предложение?
— Разумеется, но запросил не меньше пяти дней на подготовку.
— Замечательно, — благосклонно и напыщенно кивнул Тибер. Шута перед братом Анато играть не стоило. Но демонстрация малой, «тщательно скрываемой» толики недалекости шла только на пользу. — Значит наши договоренности в силе?
— Зачем довольствоваться крошками, если можно получить все, — кивнул Анато. — Главное, чтобы ты помни о своих обещаниях.
— Все я помню! — отозвался Тибер, скорчив капризную мину. — Сначала вы поможете мне разделаться с кланами моей любимой мамочки. А затем и со всеми остальными двухцветными. Никогда не прощу этим ублюдкам того высокомерия, с которым все они на меня смотрели. А покончив с врагом внутренним, я помогу вам с Астшаном.
— Это будет достойным деянием, — согласился Анато. — Деянием истинного императора, радеющего за свою страну.
Он отлично знал, что Тибер весьма падок на лесть. А Тибер не спешил разуверить жреца в этом ошибочном знании.
Третий принц попытался незаметно выпрямиться, чтобы брат Анато это обязательно заметил.
— Кланы — это прошлое. В будущем империи им нет места! Союз Арвона и земель Белых жрецов будет непобедим. Мы изменим этот мир! Сделаем его лучше!
— Так и будет, Ваше Величество, — льстиво поддакнул Анато. — У меня все готово к последнему дню голосования.
— Что он имел в виду, — спросила Кэра, когда Белый жрец ушел. Весь разговор она тихо сидела в соседней комнате, слыша через любезно открытую дверь каждое слово.
— Еще одна страховка на тот случай, если что-то пойдет не так, — охотно пояснил Тибер. Шаг за шагом, он открывал бывшей ученице Тара настоящее положение дел, радуясь результату, который получался в итоге. — Дополнительная мотивация для колеблющихся. Перед последним заседанием Палаты Власти в городе начнутся очередные волнения против астшанцев.