Право Вызова. Книга Вторая (СИ)

Мысли о сладком натолкнули меня на воспоминания о клоноферме, столовой, эклерах, кондитерше и кружевах лифчика. Мысли понеслись куда-то не туда; в какую-то противоположную от дела сторону.
— Так, — сказал я. — Поступим следующим образом. Святопрост?
— Я.
— Ты молодой клон.
— Ну да, не старый.
— Твой хозяин умер.
Святопрост нахмурился и осмотрел меня с ног до головы.
— Да вроде нет ещё.
— Это твоя легенда.
— А-а-а-а, — клон расслабился и подмигнул мне. — Понял. Я типа шпион.
— Да. Так что запоминай. Твой хозяин умер, и ты остался один одинёшенек в этом большом и страшном мире. Ты получил свободу, но совершенно не знаешь, что с ней делать. Новую жизнь ты решил начать с того, что пойдёшь учиться грамоте вместе с другими детьми, но обязательно одарёнными, — тут я призадумался. — Зачем? — спросил я себя, призадумался ещё сильнее и ответил:
— Затем, чтобы найти себе среди них нового маленького господина, защищать его, служить и вообще. История трогательная, что пиздец. Смесь хатико и буратино. Должно зайти.
— Понял. А дальше?
— А дальше тебе нужно найти списки учеников. В школах очень любят всякие папочки и журнальчики, так что наверняка один не-оцифрованный экземпляр списков найдётся. Едем дальше. Бигдик?
— М-м-м?
— Ты трудовик. Нет! Охранник. Нет! Врач. Нет! Ты трудовик-охранник с функцией оказания первой помощи! Ты очень стар, тебе нужна работа поспокойней.
— М-м, — неопределённо пожал плечами Бигдик.
— Вышегор, ты сын Бигдика, помогаешь бате найти работу и катаешь его по городу.
— Принял.
— Как вымутить списки придумайте сами, я в вас верю. Ну что? Погнали, значит?
Значит погнали.
Бигдик с Вышегором взяли машину, Святопрост арендовал электросамокат, а мы с Васькой выбрали себе школы в пешей доступности. На моё счастье, в каждой дежурил кто-то из учителей, и я попадал внутрь под предлогом «посмотреть чо у вас тут как, куда я ваще ребёнка отдаю, а сколько тут у вас сдавать на окна?».
В обоих учебных учреждениях мы провернули один и тот же фокус. Я выводил разговор на то, что моя Василиска очень талантливый некромант.
— Действительно? У неё уже пробудился дар? Так рано?
— А то! Васенька, покажи тёте что ты умеешь.
Васенька доставала из кармана мистера Счастливчика, и пока тот устраивал шоу с жонглированием собственной головой, я оставлял вместо себя клона, вламывался в административную часть и искал списки.
Как я и ожидал, одарённых подростков объединяли в классы согласно школе магии и делали пометочку. Однако ни в шестой школе, ни в семнадцатой гимназии не было ни одного борецкого мага. Неужели для них есть какие-то специально отведённые места? Загуглил. Вроде нет.
Ну что ж. Я созвонился с ребятами и узнал, как у кого дела. Что Святопрост, что Вежливые Лоси уже успели обойти свои школы и достать свои списки, но ни в одном из списков борецкий маг Кирюша не значился.
У нас остался один последний шанс; одна единственная школа.
Четырнадцатая.
Спрятанная прямо посередь спального района из сине-белых многоэтажек, четырнадцатая школа представляла собой самое яркое пятно района. Она была выкрашена в зелёный и поросяче-розовый цвета так всрато и бессистемно, что не оставалось никаких сомнений — кто-то получил за эту краску нормальный такой откат.
— Я с вами пойду, — сказал Вышегор; к этому моменту ребята нас нагнали. — Чего стоять без дела?
— И я пойду, — добавил Святопрост.
Бигдик ничего не сказал, но тоже погнал вместе с нами.
Охранник на входе дремал. Продрав глаза, он почему-то очень обрадовался и сказал, что нам неслыханно повезло. Мол, так и так, сегодня на месте сама директриса. Сама! Ну охренеть теперь; САМА!
— Вот это да, — ответил я.
— Ага. Пойдёмте.
Дедушка в синей рубашке проводил нас на третий этаж, постучался в кабинет с надписью «ДИРЕКТОР» и спешно, — чуть ли не бегом, — поковылял прочь. Странный поступок. Я увидел в нём интересную аналогию. Мне показалось, будто бы дедушка сейчас не провёл нас к директрисе, а насрал под дверь, поджёг и убежал.
 
— Кто там⁉ — заорал недовольный женский голос по ту сторону двери. — Кого ещё черти принесли⁉
Мы вошли.
— Добрый день.
За столом сидела женщина с огненно-рыжими волосами, стянутыми в тугой хвост. Пухленькая такая, плотненькая. Жирненькая, если говорить менее тактично. Натруженные щёчки, хмурый лоб, три подбородка. Объём бёдер стремится к бесконечности. Размер груди — явно двузначное число. Макияж — что-то из области косплея; настолько яркие цвета последний раз я видел… ну ладно, не так уж и давно. На фасаде школы.
Я осмотрелся.
Кабинет многое сообщил мне о характере хозяйки. Всё прям сурьёзное такое. Такое основательное прям и золотое. На столе золотой органайзер с изображением золотого двуглавого орла и золотой ручкой, золотая лампа, золотой стационарный телефон и даже позолоченный компьютерный монитор. На стене за столом директрисы висел огромный имперский флаг, а на противоположной стене бесстыдных, — для муниципального служащего, — размеров плазма.
— Меня зовут Александра Борисовна, я директор этой школы, — сообщила Александра Борисовна, директор этой школы. — Вы кто?
Я объяснил ей, кто мы и чего хотим.
— А чего вы всей семьёй-то припёрлись⁉ Вы везде толпой ходите что ли⁉ Оставьте меня и уходите! У нас мест нет!
Я попытался сгладить углы. Посулил денюжек и рассказал про Ваську, мол, вот какая она у меня умничка, гляньте на её зомби-черепашку.
— Ну да, дар у вашей девочки проявился рано. Вот только не нужно внушать ей сейчас, что она особенная. Тем горше и больней ей будет в будущем, когда сверстники нагонят её по уровню развития и окажется, что она обыкновенная посредственность, просто скороспелая. И на счёт мест я ничего вам обещать не могу.
Александра Борисовна задумалась.
— Давайте-ка сначала новые шторы мне в каждый класс организуйте, а потом поговорим. Всё. Я всё сказала. Теперь уходите.
Так нахуй…
Глубокие вдохи и медленные выдохи мне сейчас не помогут. Я прямо вот почувствовал, как во мне проснулось нечто тёмное и опасное. Какая-то деструктивная сила поднималась сейчас из глубин моего естества. Ты с кем говоришь, собака рыжая толстая? Буквально на днях я прокрутил на хую двух баронов, убил матку химер и назначил герцога, а ты меня за шторами посылаешь⁉ Ты совсем ебанулась, скажи-ка мне пожалуйста⁉
— Слышь, блядь, — хотел было сказать я, но не успел.
— Слышь, — меня опередил майор Оров. — Ты почему такая злая, Александра Борисовна?
— «Слышь»⁉ Ты как со мной разговариваешь⁉ Ты кто вообще такой⁉
Думаю, ответ бы её удивил. Однако Вышегор проглотил обидку и продолжил всё так же спокойно:
— Мы чего тебе сделали-то, а? Мы же по-хорошему пришли, по-доброму.
— А ну пошли вон! — заверещала директриса. — Немедленно пошли вон!
— Ребята, — обратился к нам майор Оров. — Оставьте нас на минутку.
Хм-м-м.
— Ладно, — сказал я, сгрёб всех и вывел в коридор.
Похоже у майора был какой-то план. Ну… как сказать «какой-то»? Я, конечно же, подумал об этом в первую очередь, но только лишь потому, что мужской мозг устроен таким образом — думать про порево, представлять порево, проецировать порево на мир и мир на порево по нескольку раз за секунду. Но в тот момент, когда мы покидали кабинет, порево майора Орова с Александрой Борисовной представлялось мне не более чем забавным приколом из разряда: «прикинь, а если».
То есть подумать-то я об этом подумал, но абсолютно несерьёзно.
И потому-то, когда из кабинета раздались первые крики, я подумал, что Вышегор решил убить Борисовну. И чуть было не ринулся её спасать.
— ОЙ! — закричала директриса. — ОЙ-ОЙ-ОЙ!
Затем шлепок; да такой сильный, будто бы это целый таз дрожжевого теста накрыли пищевой плёнкой и ёбнули сверху лопатой для снега.
— ОЙ-ОЙ-ОЙ!
— Нравится тебе такое, шлюха⁉ — заревел майор Оров.