Право Вызова. Книга Вторая (СИ)

Хрусть! — фрагмент памяти приткнулся куда надо в тот самый момент, когда следом за женщиной в комнату вошёл чёрный человек. И речь сейчас не про негрилу, нет. То была огромная человекообразная штука в чёрном монашеском балахоне с надвинутым на лицо капюшоном.
Из-под капюшона, из рукавов и из многочисленных дыр балахона выбивались сгустки Тьмы. Ага, прям так, Тьмы. С большой буквы. Эдакое чёрное пламя, поглощающее свет. Странное, непонятное, как будто бы не настоящее.
Попытаюсь объяснить.
Выглядело это так, как если бы какой-то хулиган-затейник взял бабину с кинофильмом и методично, кадр за кадром, закрасил одному из персонажей картины ебальник чёрным маркером, а потом поставил на проигрыш. Жутенько, короче. Прям вот жутенько.
Балахон чёрного человека был перевязан широким поясом. Под правую руку на поясе висел в ножнах здоровенный меч, а под левую метла.
Опричник.
Личная зверушка Императора, сотканная из тьмы и представляющая публике его интересы; единственное его средство коммуникации с миром. Сам Император уже много лет не появлялся на публике и не выходил из дворца. Никто не видел его лица и даже не слышал голоса. При таких раскладах можно было бы предположить, что Его Величество давно помер, но… Можно бы. Было бы. Все эти бы-бы-бы разбивались об опричников. Тьма, из которой они состояли — это и есть магия Императора. Такой больше никто не владеет.
Это не что-то мрачно-некромантское, нет. Это просто Тьма. Непонятная хрень, непонятно как работающая и выполняющая непонятные функции, — никто не знал наверняка, потому как спрашивать об этом у Императора было… ммм… немножечко нельзя.
Теперь я понял слова Гжельского Бога про то, что магия Императора запитана от источника в другом мире. Ну не может вот эта хрень существовать в нашем. Ну вот не может, блядь, и всё. Нутром чувствую, есть в ней что-то от альтернативной физики.
Так вот.
Император уже много лет видел глазами опричников, слышал их ушами, казнил их руками и разговаривал через них. Как разговаривал? О-о-о! Этого лучше не видеть; зрелище так себе.
Пу-пу-пу…
И вот эту потустороннюю дичь, которая даже носа из дворца не кажет, мне предстоит свергать при помощи позитивного мышления и мытищинского бомжа.
План охуителен от и до.
Ну ничего. Боги ведь не стали бы задавать мне неразрешимую задачку, верно? Верно же, да? Надеюсь…
Так, ладно. А баба с рожей мопса, стало быть, из императорской семьи. Милостями называют либо их, либо эрцгерцогов. Ваша Милость Илья Ильич Прямухин — вот она, финальная точка моих весёлых приключений в мире магических кланов и химер.
Баба-Мопс села во главе стола. Опричник встал ровнёхонько за ней.
— Садитесь, — сказала Ольга К о винская, самая младшая из дочерей Императора.
Аристократы послушно сели.
— К моему глубочайшему сожалению, герцог Крафтовский не сможет сегодня поприсутствовать на нашем заседании, — К о винская улыбнулась. — Карл Сергеевич попросил меня извиниться от своего имени, у него возникли неотложные дела, и он был вынужден покинуть Тверскую область.
Никто не хмыкнул. Никто не крякнул. Каждый из присутствующих прекрасно понял смысл слов К о винской, но каждый изо всех сил старался сделать вид, что ничего не понял.
— Думаю, вы уже догадались о чём пойдёт речь, — продолжила К о винская. — Я даю вам полчаса на обсуждение. По истечению этого времени я жду от вас имя человека, — одного из вас, — который станет новым герцогом Торжка.
С тем Ольга достала из мундира складные очочки и водрузила их на нос.
— Только прошу вас, господа, сделайте всё сами. Придите к общему мнению и не утомляйте меня нудным голосованием. Мы же не хотим, чтобы к обсуждению подключился Его Величество, верно?
Опричник достал откуда-то из недр своего балахона книгу и передал её К о винской.
— Думайте, а я пока почитаю.
В тот момент я чуть не натворил глупостей. Ещё чуть-чуть и я бы не удержался — сотворил бы аудио-иллюзию и на полную громкость врубил бы саундтрек из «8 Мили». Как оно там? Лук, иф ю хед э уан шат. О уан опэ тюююнити…
 
Не, ну серьёзно! Такие шансы выпадают раз в жизни! А то, что я буквально сегодня зарёкся от любых чинов кроме эрцгерцогского — так это не беда. Лёха-то не зарекался…
  
Глава 5
 
Про безоговорочную отцовскую любовь
 
Закрытая комната, двадцать аристократов, тридцать минут. Императорская дочь глубоко занырнула в книжку и не обращала внимания на шушуканья, лишь изредка поднимая глаза поверх очков на тех, кто имел неосторожность повысить голос.
— Кхм-кхм, — прокашливалась Ольга К о винская и продолжала чтение почти что в полной тишине.
Шептаться через стол было крайне неудобно, а потому вся эта графско-баронская шушара поднялась с мест и разбилась на несколько кучек по интересам. Довольно часто один аристо отделялся от своей кучки, шёл в другую, что-то там такое узнавал и возвращался обратно. Ещё чаще главы семей отходили парочками, на тет-а-тет.
Как только время пошло, я тут же рассказал Людвигу Ивановичу о том, что он, — Людвиг Иваныч, — думает насчёт голосования:
— Слышь, Мутантин. Нужно голосовать за Мясорубова.
— Пошёл к чёрту.
— Да нет, ты не понял, — я ласково похлопал барона по затылку; как будто пёсика приласкал. — Тебе нужно голосовать за Мясорубова.
— Не лезь не в своё дело, соплюха.
— Не понимаешь, да? — я горестно вздохнул. — Мутантин, ты сейчас идёшь и говоришь всем своим друзьям голосовать за Алексея Мясорубова. Потому что он мудрый, честный и справедливый. К тому же в относительно близком родстве с Тверским князем.
Людвиг Иванович отмахнулся и попытался встать. Я придержал его за колено, да так, что он чуть не взвизгнул.
— Мутантин, сука, я ж ведь тебя солью, — сказал я. — Обещаю.
— Ты совсем забылся, помещик…
Людвиг Иванович выплюнул слово «помещик» с таким отвращением, как будто говорил о прелом кале, пломбире с сельдью или… ну не знаю… слипшихся собаках? Короче говоря, мне такое обращение прям совсем не понравилось. Обидно, бля.
— Знай своё место, — сказал Мутантин и встал из-за стола.
Не верит мне. Ну ладно. Как только Людвиг Иванович удалился затем, чтобы жадно впиться в ухо какому-то графу, ко мне тут же подошёл Лёха.
— За кого голосовать будешь? — улыбаясь, спросил меня мой добродушный хакер-культурист.
— За тебя.
— Ну а если серьёзно?
— А я серьёзно.
И Лёха тоже мне не верит. Да что ж такое-то? Разве я когда-то кому-то врал?
— Лёх, погоди, — попросил я. — Давай потом поговорим.
Тридцать минут. Уже двадцать восемь. Сейчас мне понадобится максимальная концентрация. Беда ситуации заключалась в том, что я не знал имён всех этих людей и даже близко не догадывался кто кому кто и кто с кем чего. Ну а ещё я не выспался, конечно; это тоже не способствовало.
Ладно. Вперёд! Погнали решать человечьи судьбы!
Я сунул щачло в первую кучку аристократов.
Тут собрались явные неопределяшки, да к тому же неуверенные в себе. Вместо того, чтобы агитировать за себя, они предпочли по-бабьи посплетничать. Каждый по очереди проговаривал вслух мысли о тех, кто находился в соседней кучке. При этом обсуждалось не то, кто кому и как может помочь в случае избрания, а то, кто кому и как в случае избрания может поднасрать. Антикризисные менеджеры, ага. Стоят, риски минимизируют.
Запомнил все имена. На скорую руку связал каждое имя с какой-то отличительной чертой, типа: Высокий Хрен, Носатый Хрен, Зелёный Костюм или Падла С Дорогими Часами. Выхватил несколько фактов о каждом и поспешил в другую кучку.
Ага. А вот тут уже был чёткий лидер. Старый граф с козлиной бородкой вещал о том-де, что при его власти всё останется по-прежнему, никто ничего не потеряет и даже не заметит смену власти. Не дурак этот Козлобород, знает на что давить. Правящему классу никакие перемены нахер не сдались, это народные массы о них мандят постоянно.