Город тысячи богов (СИ)
- Владыка приходил, напоминал про уговор, - пробурчал Беззубый. – Я когда-нибудь рехнусь от его вида. Просто с ума сойду, да-да! Четыре зуба, говорит, осталось. Четыре желания, говорит. Загадывай, говорит, друг, не тяни! Будто я не знаю, что их четыре! Будто не знаю! А он все лезет! Чего он в мой рот лезет, Влад?! Чего он лезет? Я точно с ума сойду! Точно-точно!
Он съежился и тихо заплакал. Напоминать ему, что с катушек он съехал уже давно, я считал жестоким. К тому же, я и впрямь обязан ему по гроб. Я не ждал такого щедрого дара, и не просил о нем, но был ему чертовски рад.
- Влад, но ты ведь больше не Печать, верно? – избавил меня от неловкости Егор. – Пойми правильно, я очень рад, что ты жив, и все такое, но ведь толку от тебя сейчас немного, да?
- Влад умный, - шмыгая носом, пробормотал Беззубый. – Скотина редкостная, но умный! Он что-нибудь придумает, я знаю. От нашей группы человек десять осталось, если мамку твою считать, и Влад самый сильный. Даже сейчас самый сильный. И умный еще. К тому же есть у нас Печать, есть! Ты ж Печать, пацан! Ты знал?!
Он повеселел, глядел бодро, с вызовом. Дескать, мы еще покажем, мы еще ого-го! К несчастью, я его оптимизма не разделял. Наша армия состояла из одного ома первого порядка, городского сумасшедшего и Печати, которая даже не умела пользоваться своими силами. Дьявол, да ведь Егор даже не ом! А против нас? Абусалам с Архой, Ольга, мстительное подземное божество, и, как знать, сколько еще народу в этом замешано. Никого не забыл?
Егор все крутил и крутил свое кольцо. До чего же раздражающая привычка! Временами взгляд его гас, уходил внутрь, словно он прислушивался к внутреннему голосу. Но за разговором Егор следил внимательно, замечания вставлял по делу, и я с нарастающим беспокойством подбирался к сути нашего разговора. Я уже чувствовал, чем он завершится, и, подсознательно, всячески оттягивал этот момент. Зато Егор от темы не отклонялся.
- И все-таки, как и почему это случилось? Ну, с моим отцом?
- Подожди! – опешил я. - То есть, Ольга показала тебе не все?
- Нам в школе все уши прожужжали, что точек зрения всегда несколько. Я хочу увидеть твою. Потому что с точки зрения матери, это было предательство.
Беззубый с интересом прислушался к нашему разговору. Даже здесь, в Бограде, мало кто знал, что на самом деле произошло с Денисом. Я вздохнул, готовясь вновь пережить один из самых неприятных моментов в своей жизни.
- Ты замечал, как мало последователей у египетских культов? Замечал, где ютятся их пирамиды? Это самое начало третьего круга. Один шаг, и окажешься в компании Бафомета и Кали. А ведь они могли раскрутиться не хуже греков! Я слежу за новостями внешнего мира. У вас же мода на все греческое, особенно в Евросоюзе! Хитоны, сандалии, философия, колонны и портики всякие. Председатель совета министров Италии открыто заявляет о поклонении Афине, а Римская Католическая Церковь молча утирается. А все потому, что греки потрудились создать привлекательную мифологию, такую себе бомбу замедленного действия, которая рванула, стоило им вернуться.
- У египтян все мрачно, мумии, усыпальницы, саркофаги всякие, - возразил Егор. – А верить нужно в мужиков со звериными мордами. У греков в этом плане все гораздо лучше. Весь пантеон сплошь бородатые качки и фигуристые красотки.
- Не скажи! Как показала практика, люди готовы верить в кого угодно, если это даст им цель и смысл, а боги в этом дьявольски хороши, уж поверь. Вопрос в том, у кого круче пиар кампания. Даже Древние – абсолютно чуждые нам, нездешние твари, - и те умудрились отвоевать себе местечко в человеческом разуме. Понадобился один канал, и один Пророк, чтобы у Мифов появились свои последователи. Египтяне начинали в более выгодном положении. Их мифология во внешнем мире была брендом ничуть не слабее греческого. И все же храмы Афины и Зевса стоят в первом круге, а египтяне едва держатся, чтобы не сползти, окончательно, в третий.
- Так в чем же дело, просто покажи мне?
- Мы задавили их. Сознательно задавили, после того, как твой отец спутался с Осирисом. Это случилось в самом начале. По меркам внешнего мира, с тех пор прошло лет восемнадцать. В Бограде – почти сорок. Мы только-только учились взаимодействовать с богами, отлаживали связи с внешним миром, активно принимали паломников. Тогда появился такой термин, как вместилище, или сосуд…
- Покажи мне, - требовательно повторил Егор.
Вот он – миг, которого я боялся. Я беспомощно развел руками. Посмотрел на Беззубого, надеясь отыскать в нем хоть какую-то поддержку, но тот лишь отрешенно теребил неряшливую бороду. Оставалось только подчиниться. Я протянул Егору раскрытую ладонь, и когда в нее легла его рука, облегченно выдохнул. Это было необходимо мне не меньше, чем ему. Я хотел рассказать все еще в нашу первую встречу. Привет, Егор, так получилось, что мы…
***
…пришли втроем, я, Учитель и Мими. Можно было позвать кого-нибудь из наших, но… После того, как мы сорвали заплатку, и следующей за этим бойней, в живых осталось не так много тех, кто готов был и дальше слепо следовать за Учителем. Внезапно оказалось, что он не самый мудрый, не самый опытный и не самый сильный. Что все это время нас вел усталый старик – Старик Юнксу. Пока еще группа работала вместе, но при этом каждый потихоньку нащупывал собственный путь.
Мими, что символично, нашла себя в подражании. Работа дублером у слабых богов приносила стабильный высокий доход, и развлекала, как никакая другая. Мими легко копировала любой образ, и, при необходимости, демонстрировала доверчивым простакам чудеса перевоплощения. Я создал небольшую фирму эскорта «Баклер», лично занимался обучением персонала. Доход не был баснословным, но на текущие нужды хватало с лихвой. Ильяс и Сергей на пару основали собственную школу магии. Паломники с радостью несли им деньги, в надежде постичь секреты мастерства, не ведая, что парни сами еще учатся. Боги расставались со своими приемами неохотно и знания, в первые месяцы затопившие нас подобно половодью, истончились до еле заметных ручейков. Информация постепенно становилась самым ценным и ходовым товаром Бограда. Сразу после вместилищ, конечно же.
Среди богов и им подобных резко встал вопрос физического воплощения. Зооморфным приходилось проще. Найти быка, или оленя, пусть даже необычного, оказалось гораздо проще, чем отыскать человека, готового принять в свой разум бессмертную сущность невероятной силы. Кто-то боялся быть поглощенным после слияния, а кто-то попросту был недостаточно силен, и сходил с ума. Омы первого уровня ценились особо, но вот они-то, как раз, не слишком торопились, осознавая не только плюсы, но и минусы такого союза.
И все же, это был всего лишь вопрос времени. Слишком лакомый кусок лежал на весах. Франсуа из звена Ильяса покинул нас первым, став сосудом для Эзуса. Потом была Наталья, принявшая в себя богиню Дану, и Кристина, смешливая девочка из ее звена, что стала вместилищем для Афины. Я не осуждал их, а в чем-то даже завидовал. Впустить в себя божество, испить его могущества, стать носителем природной силы – это подкупает, чего уж там. Не говоря уже о таких мелочах, как бессмертие и поклонение адептов культа. Но с Денисом был иной случай.
Великая Пирамида неукротимо ползла в небо, громадой своей явно собираясь затмить все здешние постройки. Толстые колонны храмов, расположенных у ее подножья, украшала искусная резьба. Молчаливые сфинксы встречали паломников насмешливыми улыбками. Боги Египта усвоили урок внешнего мира – люди мыслят символами. Пусть пирамида не храм, зато узнаваемый символ. Если людям нужна пирамида, она будет. Ради новых адептов боги готовы были меняться, и это приносило свои плоды. Все остальные храмы, даже самые большие и богатые, всего лишь ютились в тени Великой Пирамиды.
Когда мы впервые решились впустить в Боград прессу, удача сыграла на стороне египтян. Немногочисленная тогда община почитателей египетских культов произвела на корреспондентов невероятное впечатление. Под прицелом видеокамер, звероголовые боги сходили к своей пастве, питаясь их обожанием, пьянея от их веры, даря взамен простенькие чудеса. Эти кадры попали в новостные выпуски почти всех ведущих телеканалов, массово разошлись в интернете, и основательно подзабытые обитатели нильской долины в одночасье обрели армию верных последователей. Египет, неожиданно, начал играть чуть более заметную роль на политической арене внешнего мира. Видя набирающий силы культ, главы государств спешили подстраховаться, наперебой предлагая свою дружбу и расположение.