Другая жена

— Но что, собственно, делала Дафна вчера ночью?
— Не знаю.
— Но ты же говоришь, она виделась с Джимми.
— Так говорит твой отец. Часть ночи была с ним, часть — одна.
— Но отец знает, что она делала?
— Пожалуй, да. Дафна говорила что-то в том смысле, что пришлось ему в известной степени выложить правду.
— Значит, открыла ему только то, что сочла нужным. Это ясно. — Бетси встала. — Как же ты и отец можете воспринимать это так спокойно? Создать алиби — это одно, но если Дафна была с Джимми, если их кто-то видел вместе… Ты же ее знаешь. Может преподнести любую неожиданность, и мы не знаем, что произошло…
Ее опасения передались и мне. Разумеется, она была права. У меня еще не было времени подумать о Дафне. Но теперь-то я понял, что такое алиби Трэнт мог играючи опровергнуть.
— Нужно заставить ее рассказать, что произошло, — сказала Бетси.
— Я тоже так думаю.
— Прошу тебя, Билл, позвони ей. Знаешь, как она реагирует на меня. Попроси ее приехать сюда — или мы заглянем к ней.
— Ладно, — кивнул я.
Набрал номер Старика. Трубку снял Генри.
— Да, сэр, мисс Дафна у себя. Сейчас соединю.
Потом я услышал голос Дафны:
— Билл? Как здорово, что ты позвонил. Я под домашним арестом. Папа разгневан — нет слов. Никогда еще я так не скучала.
— Бетси вернулась, — сказал я.
— Тоже мне новость! Небось пышет праведным гневом, да?
— Она полагает, нам стоит поговорить о прошлой ночи — и я тоже.
— А, черт, — выругалась она, — ведь это же надо! — Но потом продолжала:
— Ну что ж, почему бы и нет? Все лучше, чем так сидеть.
— Так что, мы приедем?
— Не можешь оставить ее дома, да?
— Не хотелось бы.
— Ну ладно. Привози ее. Пусть выговорится. Но Билл, дорогуша…
— Слушаю.
— Ради Бога, держитесь подальше от библиотеки. Папа там, и он… просто рассвирепел. Если кого увидит — все равно кого — разорвет его как… как… Ну, как называются эти псы?..
— Овчарки?
— Нет, Билл, не смейся, пожалуйста. Я имею в виду тех, ну, с кривыми ногами, клыками и…
— Бульдоги, — подсказал я.
— Ну конечно, бульдоги. Ты прелесть. — Она повесила трубку.
Я тоже. Бетси спросила:
— Поедем туда?
— Да. Старик запретил ей выходить из ее комнаты. Говорит, он агрессивно настроен и будет лучше не попадаться ему под руку.
— Как она тебе показалась?
— Ну как — Дафна есть Дафна.
— Тебе не показалось… — Бетси внимательно взглянула на меня, и ее беспокойство теперь уже перешло в страх. Это меня испугало.
— Что мне должно было показаться?
— Что, если это она убила его? — вдруг выкрикнула Бетси.
Эта мысль, несомненно, уже приходила мне в голову, но как-то не задержалась. Слишком много других вещей заботило меня тогда куда больше. Но теперь она была высказана и с ней нужно было как-то справиться.
Дафна могла его убить, это точно. Вряд ли нашлось бы что-то, на что она оказалась бы неспособна в припадке фамильного кэллингемовского бешенства.
Вспомнил выражение лица Старика сегодня утром, в котором любовь мешалась с отчаянием, и словно увидел, как он мечется сейчас в сумрачных стенах библиотеки. Но поскольку Бетси выглядела такой расстроенной, а для меня важнее всего была она, то попытался все как-то сгладить.
— Я ее спрашивал. Говорит, она этого не делала. — Заключив Бетси в объятия, поцеловал ее. — Такие мысли и допускать не стоит. Все будет хорошо. Обещаю. Пойди накинь плащ. Уже пора.
Она на миг задержалась в моих объятиях. Заметив, как успокаивается ее лицо, я снова почувствовал угрызения совести. Совершенно обоснованно она боялась, что Дафна могла убить Джимми, и только от того, что я отверг ее предположения, страх ее вдруг исчез. Вот насколько она мне верила.
Пока она ходила в спальню за плащом, я надел свой и ждал ее в холле. Нужно было предвидеть, что мало избавиться от Анжелики. Снова и снова будут всплывать всякие мелочи, чтобы напомнить, какой я обманщик. «Для тебя ничего не кончено, ты все прекрасно сумеешь устроить». Голос Анжелики, дрожащий от отвращения, снова звучал в моих ушах. Я вдруг представил себе ее в поезде. Что она сейчас делает? Читает журналы? Или просто сидит, проклиная в душе такое ничтожество, как я?
 
Заставил себя думать о другом — о Дафне. От нее тоже исходила опасность, но не для меня лично. Ничто, касающееся Дафны, не могло меня скомпрометировать.
И вот, когда я уже услышал шаги Бетси, направлявшейся ко мне через холл, меня как обухом по голове ударило. Что, если Дафна знала об Анжелике? В одиннадцать Джимми явился к Анжелике и вышвырнул ее из квартиры. Что, если Дафна еще была с ним и он сказал ей, что собирается сделать? «Ты знаешь Анжелику — бывшую жену Билла? Разве он не говорил, что она в Нью-Йорке? Они все еще встречаются».
Обернулся к Бетси. Весь ужас был в том, что хотя я любил ее и нуждался в ней как никогда прежде, она уже не была моей надежной опорой; как и Анжелика, стала теперь угрозой — стала женщиной, которую нужно обмануть, женщиной, которой малейшая реплика Дафны могла открыть всю мою ложь.
Я начал, испытывая отвращение к собственной изворотливости:
— Ты выглядишь очень усталой, дорогая. Помни, что говорила Хелен. Не хочешь ли лечь — я обо всем позабочусь сам.
— Ах нет, со мной все в порядке.
— Но… знаешь, как настроена против тебя Дафна. Может, будет лучше разобраться с ней без тебя?
Она улыбнулась мне, но чувство долга победило.
— Ни в коем случае, дорогой. Я действую ей на нервы, это верно. Но когда она разойдется, я единственный член семьи, кто может с ней справиться. — Взяла меня под руку. — Пойдем.
Машина Бетси, в которой они с Хелен вернулись из Филадельфии, еще стояла внизу. Сев в нее, мы отправились к Дафне. Бетси сидела очень прямо, о чем-то напряженно размышляя.
— Нельзя позволить ей морочить нам голову. Нужно заставить рассказать всю правду.
— Разумеется, — сказал я. Бетси положила руку мне на колено.
— Дорогой, ты молодец. Для отца это должно было быть ужасным ударом. Не знаю, что бы он без тебя делал…
  
11
 
Открывший нам Генри проводил нас прямо к Дафне. Та возлежала на розовой софе. Обернувшись, надменно окинула нас взглядом из-под ресниц.
— Надеюсь, вы принесли мне пилку в буханке хлеба. Папа просто чудовище. За мной приехал Ларри Мортон, хотел пригласить на вечеринку к Ленсдонам. Папа знает, как я хотела пойти, но заставил меня прикинуться больной. Больной! Скоро я в самом деле заболею — какой-нибудь неизлечимой тюремной болезнью. Чтоб ему пусто было!
Она продолжала лежать. Бетси, подсев, поцеловала ее. Дафна взглянула испытующе.
— Ты ужасно выглядишь, милочка. Господи, чем ты занималась в Филадельфии?
Губы Бетси сурово сжались, но я видел по ней, что она решила не поддаваться.
— Нам нужно знать, что произошло вчера ночью. На это достаточно причин. Ты должна это признать.
Дафна еще миг смотрела на нее, потом перевела свои прелестные зеленые глазки на меня. Но я уже чувствовал себя более уверенно. В машине вспомнил разговор, который произошел у меня с Джимми на вечеринке. Джимми просил меня не говорить Анжелике про Дафну — дал ясно понять, что каждая женщина занимает в его жизни строго ограниченное место. Теперь я мог уверенно рассчитывать на то, что Дафна не может знать ничего опасного для меня. Но все равно я был начеку. Улыбнувшись ей, я присоединился к словам Бетси.
— Вот именно. Расскажи нам. Нам нужно быть уверенными, что Трэнт не сможет опровергнуть наше алиби.
— А, этот лейтенант, — Дафна пожала плечами. — Сомневаюсь, что он хоть что-то может опровергнуть. — Скинув с софы одну ногу, она попыталась нащупать туфли. — А впрочем, какая разница? Раз вам так хочется, почему не рассказать? Но одно пообещайте мне: никаких нравоучений! После того, что мне пришлось выслушать от папы, я уже больше не могу.
— Не будет никаких нравоучений, дорогая, — сказала Бетси. — Так что давай рассказывай.