Старый новый мир

– Может это просто не мы? Хотя я вообще не понял, где в этом сне были люди… – не унимался ЭрДжей.
– Я чувствую, что это вы, – мягко сказал Мирас.
– А как твоя жизнь будет связана с одним из нас? – спросила Мята.
– Я не знаю, ведь сны не более чем черновой набросок.
– Может это и правда, не мы? – засомневался Альфред. – Всё-таки в твоём видении путешественников было трое, а нас четверо, и к тому же никто из нас не связан с чем-то подобным.
– А вот и нет! – осенило Мяту. – Там были цветы, а ты врачеватель. Это точно ты!
– Ты врачуешь? – удивился Мирас. – Какое сложное и благородное ремесло ты выбрал.
– Да ладно…. Тут скорее, оно меня выбрало, – Альфред улыбнулся и похлопал себя по больной ноге.
– Ты кстати говорил, что через лес сюда пришел. Ты часом, ни в какие странные места не проваливался? – отозвался из угла комнаты ЭрДжей.
– Подсядь ближе к нам, и я расскажу тебе о лабиринтах леса всё, что мне известно.
– Ну уж нет! Мне и тут хорошо.
ЭрДжей показательно отвернулся, но любопытство было его самым слабым местом. Ребята улыбались, зная, что он не устоит.
– Только из любви к науке и фактам!
И он уселся рядом с Альфредом.
Почему-то смотреть в глаза Мирасу было тяжело для ЭрДжея, хотя на лице мастера было полное спокойствие, и его совершенно не заботил негативный настрой собеседника. Но вот ЭрДжея эта чрезмерная доброта и всепонимание только сильнее выводили из себя.
– Я знаю лишь легенду и не могу сказать, что правда в ней, а что вымысел. Но согласно тому, что я слышал, было время, когда жизнь была совсем другой. Какой именно – никто не помнит, но люди были везде и возможности их были безграничны. Они возводили дома высотой до небес и запускали страшные машины к небесам, тем самым гневя Богов. И тогда те послали кару на этот мир и жизнь начала умирать. Смерть была отовсюду, и погибших было больше, чем можно сосчитать. И когда гибель стала привычным делом, появились почитатели Смерти. Согласно древнейшему ритуалу погребения, тела не сжигали, а закапывали в землю. Я думаю, поэтому почитатели выбрали туннели. Они погребали себя заживо в тех подвалах, переживая смерть при жизни. Эту историю рассказал мне один скиталец много лет назад. В его родном мегаполисе были точно такие же туннели. Я спустился в лабиринты леса однажды, но мне не понравилась энергетика тех мест и я больше туда не заходил.
Эта история объяснила ровным счётом ничего. Друзья и так знали, что раньше жизнь была иной, и что потом по каким-то причинам всё пошло на перекос, а историю про разгневанных богов Мята знала наизусть, потому что это была самая популярная поучительная история старших. И только ЭрДжей знал, что не было никаких богов. Эту кару люди послали на себя сами…
– Ну, в любом случае, туннели вырыли люди, – небрежно кинул ЭрДжей.
– А как вы туда попали? Нашли один из входов?
– Мы провалились! Было очень страшно… – вспомнила жуткие события Мята.
– И странно… – добавил Альфред. – Мы просто шли по лесу, как вдруг Мята увязла в землю, а потом и ЭрДжей.
– Так лес разделил вас, – отметил для себя Мирас.
– Поправка: не лес разделил, а мы разделились. Так вышло, – отрезал ЭрДжей.
– Ошибаешься, мой друг. Лес, через который вам пришлось пройти – не обычный. Все, у кого есть сомнения в сердце – теряются в нём, а если находят выход, значит, смогли обрести себя. Я уверен, что когда вы зашли в него, у вас были вопросы к самим себе, а когда вышли – на душе стало гораздо легче.
– Ну… немного… – улыбнулась Мята.
– Это бред, – бросил ЭрДжей.
– Ты называешь бредом всё, что не в состоянии объяснить?
– Ха? Не в состоянии объяснить? Да что тут объяснять? Перекрывающая плита под весом грунта деформировалась, потом прошли мы, и она сломалась, а время, сырость, корни деревьев и прочие факторы только способствовали этому! Нет тут магии леса, разделяющей людей. Весь этот суеверный бред с летающими духами, разгневанными богами, душами, переходящими из тела в тело – всё это сказки, которые мешают развиваться умственно!
 
– То есть у тебя есть ответ на вопрос, что случится с человеком после смерти?
– Да, есть. С ним ничего не случится! Он просто умрёт. Мозг прекратит свою деятельность, клетки начнут отмирать, а сердце перестанет гонять по венам кровь и всё. Сознание угаснет и больше ничего не будет. Ни великих врат, ни страшного суда, ни новой жизни! – выпалил на одном дыхании ЭрДжей.
– Я тебя понял, – спокойно ответил Мирас. – Это твоя точка зрения, я не могу её разделить, но отдаю ей должное. Ты волен верить в то, во что хочешь.
– Тц! Это не точка зрения, это правда. У каждого религиозного учения разный исход. У одних ад, у других карма, у третьих ещё что-то, а истина одна – и она в науке!
– Почему обязательно должен быть один единственно верный исход? Почему только одна версия должна оказаться правдивой? На земле несколько континентов, почему там не может быть так же?
– Ох, континенты загробного мира… Не смеши меня!
– Почему ты так хочешь навязать другим свою точку зрения?
– Больно надо! Я хочу, чтобы люди начали думать головой, а не другими местами. Конечно, каждый хочет быть уникальным и избранным, вот великая Вселенная его направляет и ведёт к его цели. Ага, больше дел у неё нет! Так проще оправдать свою лень! Не получилось – значит, такая судьба, ничего не достиг – ну, может, в другой жизни больше повезёт. И сейчас это чуть ли не первостепенная проблема! Я не могу людей расшевелить, чтобы они чему-то учиться начали!
– И ты решил, что просто покричав во всё горло о том, что их убеждения ложны, люди одумаются и изменят свою точку зрения?
– Нет, но… Подожди, не о том речь! И что значит, «покричав»?! Я не…
– Нет, именно об этом. Я с тобой полностью согласен, вера – может быть губительной, если слепо следовать правилам, не осознавая их сущности, но учение не виновато в глупости последователей. И я, как и ты, не хочу, чтобы мир пришел в ещё больший упадок. Я избрал свой путь, чтобы предотвратить это. Я хочу раскрыть наш потенциал при помощи искусства. Ты выбрал путь науки, но неужели ты думаешь, что такими словами ты достучишься до кого-то?
– Если бы у меня было достаточно электричества, я бы показал всем, чего можно достичь при помощи знаний, но мне опять-таки нужны люди, чтобы всё это сделать, а люди ничего делать не хотят. И вот мы снова пришли к началу!
– ЭрДжей, я чувствую в тебе огромную силу, способную многое изменить, но ты ещё юн и не зрело смотришь на вещи.
– Тц! Я между прочи…
– Не перебивай меня, пожалуйста. Я не закончил свою мысль.
ЭрДжей был недоволен, но замолчал.
– Возможно не стремись люди в прошлом так сильно доказать свою правоту другим, всего этого можно было бы избежать. Разве все конфликты происходят не из-за нежелания прислушаться к мнению другого? Вместо того, чтобы просто выслушать друг друга и почерпнуть знания с другого истока, мы пытаемся перестроить его под себя. Мы пытаемся сломать собеседника, чтобы тот принял твою истину и начал смотреть на мир твоими глазами, но это, как ты понимаешь, невозможно. В этой разности мнений и видений заключена великая сила дополнять друг друга. В этом бесконечном количестве комбинаций, которые могут породить объединения взглядов и умов, и заключается сущность развития. Мы мыслим и видим по-разному. Даже на объективные вещи, мы всё равно смотрим субъективно.
– Нет, есть абсолютно объективные вещи, с которыми никто поспорить не может. Человек давно понял мир, понял его структуру, вывел химические формулы, физические законы, мы строили роботов, летали в космос…
 
– И посмотри, где мы оказались.
– Хочешь сказать, наука в этом виновата?
– Ты даже не пытаешься меня услышать.
– Как и ты меня! Ты тем же самым занимаешься – пытаешься перестроить меня под себя, навязать свою точку зрения!
ЭрДжей смотрел на Мираса из-подо лба, насупивши брови. Взгляд мастера был таким же спокойным и понимающим, но Изобретателю казалось, что на него давит целая гора.