"Фантастика 2023-171". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
– Да не может этого быть! – крикнул я.
Слабость и сломленность как рукой сняло, накатила злость – моя старая подруга. Как это – знает меня всю жизнь? Издевается надо мной, что ли? Разыгрывает? Если б он сказал, что знает меня пару дней... да хоть пару месяцев, я бы еще поверил. Амнезия, мать ее. Но всю жизнь?!
Григорий поморщился, попросил тихо:
– Не кричи, будь добр. Отпустит тебя скоро, вот тогда и поймешь, чего может быть, а чего не может. Однако ж ты “Тишь-да-гладью” побаловался, да? А говорил, что не употребляешь!
– Это наркотик какой-то? Не помню я никакого наркотика! Вы чего, прикалываетесь?
Григорий отчеканил:
– Клянусь Вечной Сиберией, говорю тебе истинную правду!
Он поднял правую руку, и я подумал, что он собирается перекреститься. Но дежурный сложил ладонь лодочкой и указал наверх, на стену под самым потолком, где в тени, незамеченная мной поначалу, висела прямоугольная доска примерно формата А2, выкрашенная серой краской, с красными геометрическими фигурами – кругом и полумесяцем. Из середины круга в сторону полумесяца тянулась горизонтальная полоса. Ту же ладонь Григорий положил себе на лоб и закрыл на мгновение глаза.
Эти знаки я разглядел на необычной визитке Димона.
Я обмер. Пробормотал:
– Это... это знаки Вечной Сиберии?
Григорий степенно кивнул, дуя на страницу журнала.
– А что такое... Вечная Сиберия?
Мужичок поперхнулся воздухом и захлопнул журнал так неожиданно и громко, что я отпрянул от стойки.
– Ну это уж слишком! – возмутился дежурный. – Что это за глюк такой, чтобы святое забывать? Да у нас придурки из Восточного 15-го один раз “Тишь-да-гладью” так ужрались, что забыли, где живут, жен с матерями своих забыли... но чтобы Вечную Сиберию!.. Даже у них до такого не доходило!
Он встал, вышел из-за стойки, выкатил грудь, сунув заскорузлые большие пальцы рук в кармашки на жилете.
– Лекарю тебе надо показаться, Панов, – сделал он вывод. – Но лекарь будет в наших краях только послезавтра, и то, если его на заводе не задержат. Пойдем, я тебя домой отведу. Или попрошу кого-нибудь, негоже мне свое рабочее место покидать...
Он направился вдоль по коридору, и я поспешил за ним. Мы свернули в сторону, прошли несколько дверей и вышли из здания – оно оказалось двухэтажным, длинным, обшарпанным, обшитым деревянной вагонкой, которая отвалилась во многих местах. Барак во всей красе. Над входной дверью висела вывеска в виде куска фанеры с буквами, нарисованными через трафарет: “Квест-зал”.
Перед квест-залом протянулась безлюдная улица – асфальт на дороге был чинен-перечинен, но в целом на фоне всего остального выглядел относительно презентабельно. По такой дороге можно прокатиться без риска свернуть себе шею. На другой стороне улицы на значительном расстоянии друг от друга находились двух- и трехэтажные здания. На многих из них красовался символ полной и ущербной лун. Некоторые постройки были определенно заброшенные. Между постройками виднелся сплошной лес – по виду, хвойный.
Вечерело, по небу плыли кучевые облака, солнце опускалось над лесом. В воздухе висела чуть заметная дымка, и пахло одновременно свежестью хвои и чем-то горелым.
Вечная Сиберия, говорите?
– Это Сибирь? – спросил я у Григория.
– Сибирь – это был такой природный регион в старом мире, – пробурчал тот, – а мы живем в Вечной Сиберии, великом государстве. Есть разница, учти это.
Я сказал:
– Для великого государства все у вас какое-то старое и грязное...
Григорий хрюкнул от возмущения.
– Эк тебя глюкануло-то! Ты смотри, при Модераторах такого не ляпни, не то в карцер посадят! И рейтинг снизят.
Я хотел спросить, о каком рейтинге идет речь и кто такие Модераторы, но в эту минуту из-за угла вышла женщина в мешковатой рубахе навыпуск и шароварах, с собранными в шишечку на голове светлыми волосами. На босых ногах шлепки. Подумалось, какого хрена я разгуливаю в берцах?
– Аня! – позвал ее дежурный.
Она приблизилась, и я понял, что это не женщина, а девушка не старше меня. Не красавица, но и не уродина, без малейших признаков косметики, веснушчатая, с обгоревшими на солнце лбом и щеками.
– Здрасьте, – сказала она Павлову. Кивнула мне: – Привет!
И она меня, конечно же, знает. Ничего удивительного, я тут всю жизнь живу, если верить Григорию. Как такое возможно, ума не приложу.
Разве что эти колхозники сговорились и морочат мне голову.
– Олесь наш глюканул, – пояснил дежурный. – Отведи его домой, будь добра.
– Чё, серьезно? – распахнула бледно-голубые глаза Аня. – Ну, идем, раз так!
Я пошел за ней, оглянулся – Григорий уходил в здание, покачивая головой. Мы с Аней неспешно двинулись по улице.
– Прямо ниче не помнишь, да? – спросила Аня, поглядывая на меня искоса, с неуверенной улыбкой, будто ожидая, что я сейчас крикну: “Сюрприз! Я все помню!”
– Ниче, – подтвердил я. – В смысле, помню, как меня зовут. А больше ничего.
Решил сильно не распространяться о себе до того, как выясню, где нахожусь. В сущности, у меня сформировалось кое-какое объяснение. В рамках какого-то омерзительного незаконного эксперимента меня усыпили и транспортировали в это секретное место в лесной глуши. Здесь в ужасных условиях живут люди с промытыми, по всей видимости, мозгами. Они думают, что живут в некоей Вечной Сиберии и, кажется, своим положением вполне довольны. Здешние зомбированные ребята почему-то считают, что знают меня всю жизнь, а на дворе 82-й год...
Не исключено, что Вечная Сиберия – что-то наподобие игры с рейтингами и Модераторами. Эту игру местные воспринимают, как нечто само собой разумеющееся, хотя остается шанс, что они притворяются и играют свои роли. Если же это ролевая игра, то я только что познакомился с двумя кандидатами на “Оскар”.
Что это за эксперимент? Зачем меня отправили сюда? Какое значение имеют эти лунные символы? Все это мне предстоит выяснить и как можно быстрее, чтобы свалить отсюда домой.
Чтобы победить в игре, нужно четко заучить ее правила, а потом нарушить.
– Так-таки ничего?
В голову вдруг пришла отличная идея выяснить как можно больше у этой простушки. Аня, если все же она не актриса, надеюсь, выложит все на блюдечке.
– Очень сильный глюк подхватил, – пожаловался я. – Надеюсь, скоро пройдет. Но хотелось бы заранее узнать, что к чему, чтобы впросак не попадать. Можешь мне помочь? А я тебе буду благодарен.
– А как ты мне будешь благодарен? – заливисто засмеялась Аня. – Ты ж не помнишь ничего! Может, раньше мы с тобой мужем и женою были, и я лучше тебя знаю, что у тебя за душой?
Я обомлел, что вызвало еще один приступ смеха у моей собеседницы.
– Да шучу я, Олесь, вот ты наивный! Пойдем на холм, где беседка, и я тебе расскажу все, что знаю.
***
Впереди асфальт дороги заканчивался, переходя в утрамбованную гравийку, которая огибала невысокий холм с деревянной беседкой на вершине и уходила куда-то в лес. Тут и там разбросаны длинные деревянные бараки, пристройки, навесы, гаражи. Ограды нигде нет, кроме загонов для скота. За бараками начинались пашни, где тарахтели трактора. Кое-где шевелились человеческие фигурки. Подумав об ограде, я оглянулся, чтобы рассмотреть решетчатый забор с колючкой, который заприметил из окна. Вдоль асфальтированной улицы, за чередой домов, в числе которых был и квест-зал, тянулась холмистая гряда, сплошь поросшая высокой травой и кустарником. Забор шел сверху по этой гряде на протяжении, наверное, километра, прежде чем исчезнуть за очередным склоном.
– Скажи, что это за Поганое поле такое?
Аня открыла было рот, когда позади меня окликнули по имени. Мы обернулись. Нас догонял Григорий, размахивая какой-то тряпкой.
– Ты трусы забыл, – сообщил он, остановившись и задыхаясь. – Мне чужого не надо! Изволь забрать. Квест-зал чужие вещи хранить не уполномочен.
Аня откинула голову назад и громогласно заржала, как лошадь. С горящим лицом я забрал труселя и, смяв, наугад сунул в карман штанов. Минуты три спустя, когда Аня отсмеялась, а Григорий вернулся на рабочее место, я проворчал: