Дело об убийстве маркиза де Лианкура (СИ)

Марк сел в стороне от других посетителей, которых в этот час было не так уж много. С его места был виден вход и почти весь зал, а неподалёку темнела арка второго выхода, через который можно было мгновенно скрыться в случае облавы. Он был сыт и потому заказал только кувшин вина, которое хозяин, ничуть не смущённый его маской, вскоре принёс вместе с чуть погнутым оловянным кубком.
Ждать пришлось недолго. Вскоре дверь отворилась, и на пороге появился Рене де Грамон в своём светло-бежевом бархатном камзоле и красивом бордовом плаще. На его голову был наброшен капюшон, а лицо он прикрывал надушенным платочком. Окинув всё вокруг острым взглядом, он заметил Марка и тот махнул ему.
— Что за место ты выбрал для встречи? — обиженно спросил для начала Рене, в то время как к ним двинулся трактирщик со вторым кубком в руках.
— Прости, все кабинеты у графини де Лафайет в этот час заняты, — проворчал Марк и, кивнув трактирщику, разлил вино. — Перестань ломаться, Рене, и делать вид, что сейчас помрёшь от брезгливости. Это место не лучше и не хуже других в этом городе. И мне в моём положении оно подходит куда больше, чем «Белый мак» или «Королевское копьё». Расскажи лучше, что вы узнали за это время?
— Что мы узнали? — нахмурился де Грамон. — Нам запрещено вести расследование твоего дела, Марк. Ты вообще должен находиться в Чёрной башне, и я хотел бы знать, как ты оказался здесь?
— Тебе это привиделось, друг мой, — усмехнулся Марк. — Я и сейчас там, а здесь блуждает мой смятенный дух. Так что?
— Конечно, твой дух… А может, мне всё это только снится. Я сказал тебе правду, нам запрещено заниматься этим делом, за нами следят. Но если б наш с тобой хозяин пребывал в бездействии, я бы, пожалуй, рискнул потыкать его палкой, чтоб убедиться в том, что он ещё жив. Мы решили заняться графом де Полиньяком. И Раймунду, и мне кажется странным, что это произошло в его доме, какой-то нанятый им слуга стал свидетелем убийства и поднял шум, а он смертельной хваткой тут же вцепился в тебя, хотя, если б не он, то все бы поверили твоим вполне логичным объяснениям и занялись этим подозрительным лакеем. К тому же он чуть не придушил тебя на допросе. Об этом Адемар рассказывает на всех углах, расписывая, как король распекал его за это. Сам знаешь, Рене не болтлив, но сейчас с явным злорадством настраивает двор против нового коннетабля. Тому и крыть нечем, а оправдываться глупо, да и гордость не позволяет. В общем, его поведение выглядит подозрительным, и Раймунд приказал мне заняться им.
— И что ты выяснил?
— Немного, — де Грамон, наконец, взял свой кубок и понюхал вино. — А что, неплохо. Я и раньше наблюдал за ним. После ареста де Краона партия войны слегка притихла, но в своих гостиных они по-прежнему лелеют мечты о славе и грабеже алкорцев. Де Полиньяк там в первых рядах и орёт громче всех, но дальше слов, по моим сведениям, дело не идёт. Среди этих вояк многие искренне преданы королю и надеются убедить его отказаться от мира лишь путём убеждения.
— Значит, заговора нет?
— Такого, чтоб он охватывал всех участников этого круга, — точно. Если только кто-то что-то замышляет среди своих единомышленников, но об этом мне ничего не известно. Впрочем, от нас там лишь два шпиона и они занимают довольно скромное место в их иерархии.
— Что конкретно скажешь о де Полиньяке?
— Военный аристократ с востока. У него небольшой замок недалеко от границы, потому его предки долгие века спали в обнимку с мечами, готовые первыми встретить врага. Он разводит коней, его люди — в основном воины. И он первый в череде славных графов де Полиньяков, кто не снискал славы. В начале кампании Армана он по глупости попал в плен. Лишь после подписания перемирия его обменяли на пленного алкорского графа. В походе Ричарда, на который он возлагал надежды, ему тоже пришлось плестись в обозе. Его отряд даже не взяли в горный поход. Он потерял часть имущества, которое было заложено ради участия в этой войне. После заключения мира остался в Сен-Марко и постоянно был при дворе, ища единомышленников, и вот добился успеха.
 
— Что насчёт его окружения?
— Ты всех их знаешь, они не прячутся: Алькан, де Бове, Анжу, Ренар-Амоди, де Рони, де Дюнуа, де Роган, остальные рангом помельче.
— Алькан привык наживаться на военных поставках, — кивнул Марк. — Де Бове и Анжу — опытные полководцы, Ренар-Амоди — тоже, остальные — мальчики в золотых доспехах, которые грезят о венцах героев.
— Они богаты и их латы, действительно, отделаны позолотой, — пожал плечами де Грамон, потягивая вино. — Если честно, я полагаю, что теперь, когда военные аристократы смирились с поражением и поняли, что короля не переубедить, многие из них вернулись к своим баранам и нивам. Жоан поступил мудро, доверив самым воинственным управлять провинциями и следить за торговлей в их краях. Они при деле, втянулись в хозяйственные дела. Партия войны, которая ещё недавно так докучала нам, потихоньку распадается, её влияние ослабевает. Несколько неудачных заговоров нанесли удар по их репутации и позволили нам запереть или изгнать наиболее активных участников этой группировки. Назначив коннетаблем де Полиньяка, он вставил им в пасть зубы из глины. Теперь это уже, скорее, игра, амбициозная, опасная, и всё же уже игра, в которую играют из-за старых обид или из желания почувствовать свою значимость.
— Хорошо, с этой характеристикой я согласен, хотя пока считаю, что нельзя их недооценивать. А что сам де Полиньяк, его связи?
— Он — одиночка. Слишком горд. Вокруг него больше слуг, чем друзей. Его не любят даже сподвижники, может, потому его и сделали коннетаблем, чтоб внести ещё больший раскол в их ряды. Даже своего сына он беззастенчиво ругает на людях и даже отвешивает ему такие оплеухи, что дамы вздрагивают. Правда, последнее время он сблизился с виконтом де Роганом, что выглядит странно. Тот молод, не очень богат и не слишком умён, однако де Полиньяк с ним любезен, приглашает его на все пиры и охоты, их часто видят прогуливающимися вдвоём по аллеям в Шато-Блуа. Впрочем, этот мальчишка хорош собой, может, дело в этом?
— А раньше за де Полиньяком замечали подобные склонности?
— Нет. И сейчас не замечают, но подобные отношения могут выглядеть со стороны невинно. А, может, всё, и правда, невинно, и они нашли что-то общее: любовь к псовой охоте или коллекционирование старых карт.
— Теперь о слугах. Ты не замечал, нет ли в окружении де Полиньяка невысокого коренастого дворянина лет тридцати пяти с длинными каштановыми волосами, смуглого, носит закрученные усы, глаза карие?
— По описанию это его капитан Брикар. Он был с ним в походе.
— Он левша, на его левой руке есть шрам?
— Вот этого я не могу тебе сказать, Марк.
— И что, вы следите за де Полиньяком сейчас? Что он делает, как ведёт расследование? Вы знаете, что он пытался арестовать Мадлен?
— Мы всё знаем, друг мой, — успокоил его де Грамон. — Уверяю, даже если б Клермон не вмешался, то вмешался бы Раймунд и её тут же выпустили бы на свободу. Но пойми, мы стараемся не слишком беспокоить его…
— Почему? — перебил Марк.
Рене посмотрел на него с недоумением, а потом в его взгляде появился интерес.
— Хочешь сказать, что нам стоит действовать менее деликатно? Заставить его нервничать и совершать ошибки? Это неплохая идея. Кстати, и Раймунд, который пришёл в состояние тихой ярости, когда узнал, что он с тобой сделал, получит от этого удовольствие. Едва вернувшись в Серую башню, я поговорю с ним. Что ещё я могу для тебя сделать?
— Устрой мне встречу с Ренаром-Амоди. Не думаю, что Гай выдаст меня, а сведения, которые я могу от него получить, будут очень полезны для моего расследования.
Де Грамон на минуту задумался.
— После полудня отправляйся на улицу Сломанного копья. Найдёшь там дом с вывеской в виде двух рыб. Сразу за лавкой увидишь дверь в контору стряпчего. Это мой человек. Я его предупрежу. Он проводит тебя в задние помещения, там и встретишься с Гаем.