Дело об убийстве маркиза де Лианкура (СИ)

— Вы пытаетесь меня оскорбить? — уточнил де Грамон, стоявший за плечом у Раймунда.
— Не надо! — поднял руку король. — Только дуэли нам не хватало в этой ситуации. Я уверен, что коннетабль погорячился со своими заявлениями, — он в упор взглянул на того, и де Полиньяк поспешно поклонился.
— Я прошу прощения, если невольно задел барона де Грамона. Однако настаиваю, что, испытывая к графу де Сегюру дружеские чувства, он может неверно оценить некоторые обстоятельства дела, истолковав их в пользу подозреваемого.
— Допустим, — проговорил Жоан. — И кто ж будет расследовать это дело? Полиция магистрата?
— Вряд ли это их уровень, — усомнился граф. — Я прошу вас поручить проведение расследования военному ведомству, поскольку пострадавшим в этом преступлении является коннетабль Сен-Марко.
— Я не знал, что в военном ведомстве есть сыщики, — презрительно обронил Раймунд.
— Я готов взять расследование на себя! — заявил де Полиньяк.
— Хорошо, — согласился король и отошёл в сторону, чтоб пропустить к раненому примчавшегося лекаря в добротной мантии и чёрной шапочке. — Граф де Лорм, я прошу вас не препятствовать расследованию, которое будет вести военное ведомство, и проследовать в Чёрную башню.
— Повинуюсь моему королю, — проговорил Марк и, передав деда присевшему рядом лекарю, поднялся.
Он какое-то время потерянно смотрел на свои окровавленные руки, а потом поднял глаза и отыскал в толпе Мадлен. Она полными слёз глазами смотрела на него, но Айолин нежно и крепко обнимал её и, поймав взгляд Марка, кивнул, в знак того, что позаботится о его жене.
На улице уже стемнело, наступила тёмная половина дня, когда Марка привели в камеру для допросов, где его ждал де Полиньяк со своими людьми. С него сняли камзол, усадили на стул и связали сзади руки, отчего его спина оказалась плотно прижата к прямой спинке. Его это удивило, но не слишком обеспокоило. В камере не было палачей, к тому же он не верил, что в данной ситуации у кого-то хватит смелости прибегнуть к пытке.
— Граф де Лорм, — официально произнёс де Полиньяк, подойдя к нему, — вы обвиняетесь в покушении на маркиза де Лианкура. Признаёте ли вы свою вину?
— Конечно нет! — воскликнул Марк. — Когда я вошёл в комнату, он уже лежал на ковре. Я лишь пытался помочь ему и зажал рану рукой.
— Но у нас есть свидетель, который видел, как вы отобрали у маркиза кинжал и ударили его!
— Ваш свидетель лжёт! Я думаю, что он намеренно заманил меня в ловушку, сначала вызвав в эту комнату якобы по приказу маркиза де Лианкура, а потом подняв шум и обвинив меня в том, что я не делал.
— Вам не удастся обмануть следствие! — зловеще проговорил граф де Полиньяк, наклонившись к самому его лицу. — Все видели вас там с окровавленными руками возле тела вашего деда. Вы убили его, а теперь пытаетесь уйти от ответственности. Вам это не удастся. У меня есть способы заставить вас признаться!
— И какие же это? — уточнил Марк, прищурившись.
— Я могу позвать палачей.
— Они не так глупы, как вы, и прекрасно понимают, когда могут применить пытку, а когда это запрещено. Мы живём не во времена короля Ричарда. Сейчас допрос с пристрастием допустим только в том случае, если есть иные неопровержимые доказательства вины. У вас их нет. К тому же пытать графа крови без особого разрешения короля вы не вправе. Так что перестаньте меня запугивать. Это ни к чему не приведёт.
— В самом деле? Вы думаете, что король не видел то, что видели все? Думаю, что он так же уверен в вашей вине.
— Вот это вряд ли! Король знает, что мне совершенно незачем убивать деда!
— Разве? В случае его смерти вы получите в наследство титул и Лианкур, а также обширные земли по соседству, богатые рудники и обильные виноградники и сады. Этого недостаточно, чтоб убить?
Марк усмехнулся.
— Поверьте, мне и того, что я получил из рук короля, хватит на жизнь. Все видели, как я умолял короля не назначать меня наследником…
— Это была лишь хитрая игра, и вы уже тогда замыслили свой план.
 
— Это смешно, ваше сиятельство. Но я не собираюсь с вами спорить. Если вы так уверены в моей вине, то докажите её, а на моё признание даже не рассчитывайте. Вы его не получите.
— В самом деле? — де Полиньяк выпрямился. — А что если я попробую получить полезные для следствия сведения от вашей жены? Я слышал, она беременна. Она выдержит допрос под пыткой?
Марк издал свирепое рычание.
— Даже не смейте прикасаться к моей жене. Если с ней что-нибудь случиться, я вас уничтожу.
— Так же, как своего деда? — усмехнулся де Полиньяк.
Марк какое-то время молча смотрел на него, а потом пожал плечами. Внезапно вспыхнувшая ярость тут же остыла. Он вспомнил взгляд Айолина, когда тот обнимал за плечи Мадлен. Он сумеет её защитить. К тому же привилегии графа распространяются и на его супругу, так что угрозы коннетабля были не более чем блефом. Он явно пытался спровоцировать своего узника, но получалось это у него не слишком хорошо.
— Похоже, ничего, кроме лжи вашего лакея, у вас против меня нет, господин граф, — усмехнулся Марк. — Ваш единственный шанс доказать мою вину — это добиться признания, но в этом деле ваши возможности сильно ограничены. Почему вам так хочется обвинить в этом меня? Странно, что покушение на моего деда произошло в вашем доме, и в нём явно участвовал ваш слуга. Вы боитесь, что когда подозрения будут сняты с меня, они могут перейти на вас?
— А вы наглец, де Лорм!
— Нет, просто я анализирую ситуацию. В отличие от вас я знаю, как вести расследование.
По скулам де Полиньяка прошлись желваки и он отошёл, а потом двинулся по камере вокруг Марка и, в какой-то момент, когда он был за его спиной, что-то мелькнуло перед глазами и Марк почувствовал острую боль в шее. Тонкая и прочная удавка всё туже затягивалась на его горле, он не мог дышать, лёгкие напряглись, разрываясь от боли и перед глазами потемнело. Он пытался вырваться, но связанные руки заставляли его оставаться в прежнем положении. Он захрипел и потерял сознание.
— Марк, Марк! — слышал он откуда-то издалека встревоженный голос.
Кто-то тряс его за плечи и хлопал по щекам, потом он ощутил удар чего-то холодного по лицу и понял, что его облили колодезной водой. Из мутной пелены перед глазами проступили светлые пятна, а потом он увидел расплывающееся лицо Рене Адемара.
— Марк, ты жив? — причитал Рене, суетясь вокруг него.
— Жив, — выдавил он, откидываясь на спинку стула.
Его лёгкие нудно ныли, на шее он чувствовал острую боль и, подняв руку, нащупал пальцами что-то тёплое и липкое.
— Не трогай, у тебя на шее рана, — уже спокойнее проговорил Адемар. — Я послал за лекарем. Вы умом тронулись, коннетабль? — обращаясь куда-то в сторону, прорычал он. — Кто вам позволил вести себя подобным образом?
— Король! — рявкнул в ответ де Полиньяк. — Он поручил мне расследовать это дело, а вы путаетесь у меня под ногами! Убирайтесь немедленно, пока мои люди не вывели вас!
— Да что вы! — злобно рассмеялся Рене и крикнул: — Брандо!
— Да, ваша светлость! — откликнулся от дверей ещё один голос.
— Охрану сюда! Отведите графа де Лорма в его камеру и приставьте к дверям караул. Десять человек, Брандо! С обнажёнными мечами! Никто не смеет забрать его оттуда и даже войти туда без моего разрешения или прямого приказа короля. Исключение только для лекаря, которого я вызвал, и тюремщика, который будет приносить ему еду и воду!
— Вы не имеете права, Адемар! — взревел де Полиньяк.
— В случае если кто-то попытается войти без соблюдения установленных мной условий, я приказываю арестовать его, а в случае вооружённого сопротивления — убить на месте! — отчеканил тот. — Я иду к королю!
Марк, наконец, смог разглядеть его среди расплывающихся перед глазами чернильных пятен, но прево уже развернулся и направился к двери. Он вышел, а в камеру тут же вошли его рыцари. Капитан Брандо подошёл к Марку и, склонившись, помог ему встать. Опираясь на плечо капитана, он ещё взглянул туда, где, кусая губы от злости, стоял в окружении своих людей побледневший де Полиньяк, и тоже пошёл к выходу.