Полуночное солнце

На Джонни письмо от поклонницы произвело даже более сильное впечатление, чем сами книги, а Маргарет спросила, можно ли ей тоже написать этой девочке.
– Займитесь чем-нибудь полезным, пока я не завершу работу, – велела им Эллен.
Они, слава богу, попытались. Джонни смотрел телевизор, приглушив звук до минимума, а Маргарет писала Мелани Тиллиджер. Когда Джонни наскучили мультики, в которых персонажам не хватало сил, чтобы их лица и тела двигались одновременно, он немного почитал, а потом побрел в кухню, объявив, что желает рисовать. Уже скоро Эллен пришлось разбирать ссору из-за карандашей, после чего дети принялись обличать друг друга в мелких грешках, распаляясь все сильнее. Только она приказала им устроить несколько минут тишины, как домой вернулся Бен.
Он выглядел каким-то подозрительно довольным царившим в доме бедламом.
– Помолчите пока, – велел он детям. По поводу писем сказал: – Ясно.
Поскольку после этого он умолк, она потребовала:
– Посвяти-ка меня в свою тайну.
– Потом, когда подрастешь, – отшутился он, но поцеловал ее, чтобы не схлопотать подзатыльник. – Когда прочие члены семейства улягутся спать, – прибавил он Эллен на ухо.
Она погнала его в гостиную, как только уложила детей.
– Ну так что?
– Я вот подумал, если бы у нас было побольше комнат, мы бы нашли им применение.
– Продолжай.
– Так вот, если жить здесь и использовать дом моей тети в качестве офиса, у нас будет покой, так необходимый для работы.
– Это глупо и, что еще хуже, затратно.
– Полагаю, так и есть, когда у нас имеется еще один дом, который по размерам превосходит два этих вместе взятых. Мы можем продать наш дом или дом тети, оставив один на тот случай, если захочется вернуться сюда.
– Похоже, ты все уже продумал.
– Будешь меня за это винить?
– Нет, конечно. Я рада, что ты так настроен. Мне было непонятно, как на тебя повлияло возвращение в город детства.
– Дело не только во мне. Сегодня утром дети снова спрашивали, можно ли нам переехать.
– Интересно, они сами-то понимают, какие перемены это повлечет, ведь придется ходить в новую школу и оставить здесь всех друзей.
– Они утверждают, что это неважно. Они, по всей видимости, считают, что это будет приключение.
– Но какую работу ты сможешь найти? Я что-то не заметила там избытка вакансий.
– Я как раз подумал, не воспользоваться ли нам шансом, которого мы так ждали.
– Писать и рисовать полный рабочий день, ты имеешь в виду?
– Ты ведь по-прежнему этого хочешь, правда? Иначе ты бы и слова не стала слушать из того, что я тут наговорил. Прошло уже несколько лет с той годовщины, когда мы поднимали бокалы и пили за день, когда сможем быть теми, кем мы на самом деле являемся.
Она понимала, как много это для него значит – даже больше, чем это значит для нее. Его предложение, похоже, разрешит массу проблем, и потому она интуитивно заподозрила какой-то подвох.
– Дай мне время все обдумать, – попросила она и едва не растрогалась, потому что он сразу же отошел к письменному столу, чтобы поработать над новой книгой. Он напомнил ей ребенка, который находит себе занятие, чтобы не думать о том, чего неудержимо желает. Примерно через час он снова подошел к ней.
– Хочу выйти подышать ночным воздухом.
Он аккуратно закрыл за собой входную дверь, впустив в дом холодный воздух, зашуршавший бумагами на столе. Она слушала, как ветер уносит прочь звук его шагов, и чувствовала, что это ее нерешительность лишает его покоя. Когда он вернулся с блестящими от холода глазами, она сказала ему:
– Сначала я съезжу в Старгрейв, чтобы взглянуть на все еще раз.
  
Глава семнадцатая
 
Спустя два дня, когда над Нориджем, словно громадный пожар, пылала заря, Эллен выехала в Старгрейв. Она поймала себя на том, что стоит ей оказаться на свободном от машин участке шоссе, как она принимается сочинять ответ на письмо Сида Пикока.
Дорогой мистер Пикок!
Хотя я оценила Ваше предложение стать напористее, мне кажется, Вы предпочли бы обратное…
 
Дорогой Сидни!
Отдавая должное Вашему умелому подбору слов, сомневаюсь, что Вы действительно нуждаетесь в моей помощи…
Дорогой Сид!
Благодарю за письмо, в котором Вы ясно дали понять, что не растеряли прежней галантности…
Дорогой Пикок!
Выше нос…
Нельзя рассуждать так, словно все уже решено, повторяла она себе. Она едет в Старгрейв понять, что нужно сделать в доме.
Оставив позади деревни за Лидсом, она старалась не слишком любоваться пейзажами за окном. Когда дорога между кочками блестящей от влаги травы начала забирать вверх, к пегому небу, машина спугнула из вересковых зарослей куропатку. Проследив за полетом птицы, Эллен взглянула на первые хребты, темные массивы бородавчатых камней, над которыми были бессильны и растительность, и погода, и ей показалось, этот ландшафт обнажает перед ней душу. Она проехала полчаса, не встретив ни одной машины, и ужасно обрадовалась, когда впереди показался железнодорожный мост. Чувство одиночества было не лишено приятности, вот только у нее имеется семья, о которой не следует забывать.
– Решили отдохнуть от семьи? – сказала администратор в гостинице «Вокзальная» и проводила Эллен в маленький номер в фасадной части здания. Лифт по-прежнему не работал. – Вот так находишься, и никаких прогулок не надо, – тяжело дыша, проговорила она, отпирая номер Эллен.
Эллен привела себя в порядок с дороги и отправилась в агентство недвижимости, где Генри Тоуви встретил ее своей белозубой улыбкой.
– Все еще нет предложений? – спросила она.
– Одни люди из города сказали, что дадут нам знать. Вы, наверное, заметили, что в основном местные предпочитают недвижимость более компактную. Но я гарантирую, что Элгин придаст дому более привлекательный вид.
В свой первый приезд они с Беном попросили Тоуви порекомендовать им подрядчика, и вот теперь риелтор вел Эллен к нему на площадку. Она располагалась по диагонали от школы, между двумя петлями дороги, вдоль Круглой площади и Черч-роуд. Когда Тоуви открыл калитку в деревянных воротах, какая-то женщина, переходившая Черч-роуд в окружении детей, которые галдели «миссис Венейбл», улыбнулась Эллен, прежде чем войти на школьный двор, где ее буквально поглотила толпа учеников. Ах да, это же она ужинала с мужем в гостиничном ресторане, когда там останавливались Стерлинги.
– Школьная директриса, – пояснил Тоуви, пропуская Эллен в калитку.
Мясистый мужчина в комбинезоне и черной вязаной шапочке захлопнул капот единственного в мощеном дворе фургона и двинулся им навстречу, вытирая руки тряпкой, которую потом затолкал в карман. Глядя на его румяное широкое лицо и чуть пританцовывающую походку, Эллен решила, что он похож на сошедшего на берег моряка.
– Стэн Элгин, – представился он и осторожно пожал Эллен руку двумя пальцами, большим и указательным. – Я позабочусь о ней, Генри. Постелю в фургон тряпку.
И он застелил пассажирское сидение, как ей показалось, кружевной скатертью.
– Я тут подумал, можно показать вам работу, которую мы уже сделали, – сказал он. – Поедем смотреть или сначала к вам, как желаете?
– Давайте сначала к нам.
– Ваша воля.
Он выехал через нижние ворота на Круглую площадь, где дома, отказавшись от своих садиков, превратились в магазины. Когда они доехали до конца Рыночной улицы и в начале грунтовой дороги, ведшей к дому Стерлингов, показался новый коттедж, подрядчик указал на него, не выпуская руля.
– Помогал отцу его строить.
– Выглядит очень уютно.
– На этом месте когда-то жила старая миссис Бродбент. Ваш муж должен ее помнить. Она держала магазинчик с товарами для шитья, когда он уехал из города. – Подрядчик свернул на грунтовку, добавив: – Ее дом сгорел в то Рождество. У нее случился сердечный приступ или что-то подобное. Упала на плиту, когда работала духовка, и, вероятно, сорвала газовую трубу.