Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

А вот Летти, которая несла шлейф невесты, выглядела грустной. Быть может, это себя она видела на палубе корабля, разрезающего волны, ступающей на неведомые земли? А может, просто сожалела о том, что не удержала в руках розу – у нее были очень острые шипы… Однако на цветах для букета невесты шипы срезают, я знала, и когда Анна поймала его (меткости Дианы позавидовал бы королевский стрелок!), только улыбнулась. Уж ей не грозило уколоться – она знала о своем Майгеле если не все, то многое.
А я не знала о Грегори Норвуде ровным счетом ничего, если не считать той малости, о которой он соизволил поведать. Ну да я ведь и не собиралась за него замуж!
  
Глава 12
 
День проходил за днем, и однажды я вдруг проснулась от тонкого горького запаха, а еще от холодного прикосновения.
– Вы?..
– Напугал? – тихонько фыркнул Грегори. – Извини, совсем голову потерял… Смотри!
– Я не вижу ничего, темно, – ответила я и потянулась к лампе, но тут же вспомнила, что духи уж несколько дней как пропали. А куда я задевала спички?
– Не суетись, уже скоро рассветет, – сказал Грегори. – Просто принюхайся…
– Подснежник, – ответила я, втянув ноздрями воздух. – Зачем вы его сорвали?
– Я не сорвал… – Он поднес руку к моему лицу, и я различила на его ладони луковицу с комом земли и нежный-нежный, почти прозрачный цветок. – Я просто хотел… Хотел показать тебе первый подснежник. Их там целая поляна.
– Спасибо, – шепотом ответила я и поймала его за спутанную гриву, не давая отвернуться, а другой схватила за запястье. – Уже рассветает, правда что, пойдем, взглянем на него в утреннем свете? Только выйдите на минуту, я оденусь!
– Я буду ждать внизу, – негромко ответил Грегори и вышел, оставив после себя запах мокрой шерсти, талого снега и лесной прели.
«Мыть его снова со щелоком!» – подумала я, быстро надевая старое свое платье и крепкие ботинки: в лесу было не пройти, промокну так или иначе, но лучше позже, чем раньше!
– Где та поляна? – спросила я, сбежав по лестнице и едва не споткнувшись в рассветном полумраке. Грегори поймал меня свободной рукой.
– Пойдем, покажу… Держись за шею, тебе там грязи будет по колено! И цветок держи, он мне мешает.
– Ох, придется вам мыть лапы, – озорно улыбнулась я, приняв у него поникший подснежник. Нести меня на руках – на одной руке – Грегори Норвуду ничего не стоило. – Вы и так уж замызгались выше некуда, и если ляжете таким на софу, я первая вас шваброй огрею!
– Умеешь ты испортить момент! – фыркнул он. – Вымоюсь я, ясное дело, чуешь уж, поди, чем от меня разит?
– Да, – кивнула я и почувствовала, как его рука сильнее сжалась у меня на талии. – Лесом и псиной, хотя вы вроде бы ближе к кошкам, а они пахнут не так.
Он засмеялся негромко, одним прыжком преодолел поляну, превратившуюся в сплошное болото, взобрался на склон оврага, где почва уже просохла, и осторожно поставил меня наземь.
– Смотри…
Я огляделась, хотела было сделать шаг, но замерла – здесь все было усеяно подснежниками! Куда ни наступи, непременно под ногой окажется цветок, и…
Я увидела темную ямку – видно, оттуда Грегори схватил подснежник, да только пока он добирался до дома, на поляне успели поднять головки другие цветы, разбуженные весенним солнцем. Ну да, наверно, он сможет расти и на другом месте, решила я, наклонилась, разгребла мягкую лесную почву подвернувшейся веткой, осторожно вернула подснежник взрастившей его земле и выпрямилась, отряхнув руки. Показалось ли мне, или поляну на миг окутало золотистое сияние?..
– Вы видите? – шепнула я, а Грегори снова взял меня на руки. – Скажите, видите, или мне чудится?
Золотистые искры растаяли, а откуда-то из глубины леса вдруг потянулись ленты серебряного, голубого, зеленого сияния, и наблюдать за их переплетением можно было бесконечно, до того это было красиво!
– Лес просыпается, – негромко сказал Грегори. – Это очнулись малые духи – травы, подснежников и прочей мелочи. Они, в сущности, не опасны, и летом ты многих уже не увидишь, у них короткий век. А вот те, что явятся сюда ближе к лету, – Бузинная матушка, фея Сирени и прочие… С ними держи ухо востро. Сирени у меня в саду полным-полно, так что не заглядывайся чрезмерно, а то мало ли…
 
– Не стану, – кивнула я, хотя не могла дождаться, когда распустятся почки на кустах.
– Сейчас солнце взойдет, – сказал он негромко. – Смотри…
Солнце прорвалось сквозь тучи, коснулось темных елей и сосен, посеребрило тополя и не стаявший еще снег, а потом заметило-таки поляну подснежников, и, клянусь, все они подняли цветки, приветствуя небесное светило!
– До чего же красиво… – прошептала я и невольно прижалась щекой к влажной шерсти. – Сколько же раз вы видели это…
– Поверь, много, – ответил Грегори, щекоча горячим дыханием мою макушку. – И еще больше времени ушло на то, чтобы понять, что это в самом деле красиво. Ты подожди, летом тут зацветут тысячелистник, и марьянник, и аистник, и земляника будет… Смотри, на орешнике уже почки набухли!
– Да вижу я, сударь, – невольно улыбнулась я. – Если в лесу такая красота, что же в вашем саду? Там чего только нет! Правда…
– Прибраться бы, – мрачно завершил он и вдруг захохотал. – Прибирайся! Это все – твое, делай что захочешь!
– Вы не шутите так, – сказала я, извернулась и поймала-таки его за ухо. Давно мне хотелось это сделать!
– Я и не шучу. Дозволяю – делай что угодно! К чему мне эти земли? К чему этот лес?! Твори все, чего душе угодно! Сожги все дотла, что мелочиться?
Темные глаза горели нехорошим огнем, и мне подумалось, что Грегори не вел себя так, даже когда был зол.
– Успокойтесь, сударь, – попросила я и вцепилась в мокрую гриву что было сил. – Все хорошо… Вы вернулись, мы так ждали вас, думали да гадали, где вы да что с вами…
Мне снова примерещилось золотистое сияние, я видела его сквозь сомкнутые веки, а Грегори вдруг фыркнул и встряхнулся, словно сбрасывая с себя что-то дурное.
– Что это вдруг на меня нашло… – пробормотал он. – Идем домой. Держись!
Я только улыбнулась, крепче схватилась за могучую шею и оглянулась назад: вслед за нами тянулся шлейф золотистых искр, таявший в утреннем свете, и я помахала крохотным духам на прощание. Искры вспыхнули ярче и пропали совсем, вместо них загорелись радугой льдинки на ветвях – это наконец взошло солнце…
– Прости, я весной бываю сам не свой, – сказал мне Грегори уже днем, когда, отмывшись и наевшись, снова возлег на софу. – Я тебя напугал?
– Не напугали, сударь, и не обидели, – вздохнула я. – Вернулись живым да целым, и на том спасибо. А мне теперь можно выходить за ограду?
– Пока и думать об этом забудь, – ответил он. – Разве только со мной, но и то… Видела, что со мной приключилось? И такое может случиться в любой день до начала лета, так что не все мои слова принимай на веру! Кстати, а что тебе делать за оградой?
– Мало ли, какая нужда случится, – пожала я плечами.
– Не будет у тебя такой нужды, – резко сказал Грегори. – И я не отпущу тебя домой, пока феи не справят весенний праздник, не то в дом к брату, чего доброго, приедешь вовсе не ты, а я напрасно стану дожидаться тебя обратно.
– А как же слуги? Они ведь ездят по делам!
– Они принадлежат этому месту, и им вряд ли угрожает что-то, кроме не в меру ушлых девиц, – фыркнул он.
– Ясно, – сказала я, поежившись. – Пусть будет по-вашему. Но в саду можно навести порядок?
– Там делай что хочешь, я ведь сказал, – кивнул Грегори, – ты знаешь, чего нельзя касаться, а прочее… Мне все равно.
– Летом, должно быть, хорошо у пруда. А лебеди туда не залетают? Я слышала их недавно, Эрни сказал, они полетели на озеро. Вот бы посмотреть!
– Я отведу тебя туда, – сказал он и вдруг встряхнул головой. – Но не сейчас. Не могу… Не жди, я вернусь не скоро!
Миг – и он пропал, только ветер всколыхнул тяжелые шторы.
– Что ж, Чернушка, – сказала я кошке, невесть как просочившейся следом за мной, и дотронулась до подушки, еще хранившей тепло хозяина Норвуда. – Раз так, будем ждать. Что нам еще остается?